Встречаются два алкаша. Один другому:
— С профессиональным праздником тебя! Как стаж?
— Да нормально, держусь... Уже третьи сутки не просыхаю.
— Молодец! Карьерный рост налицо. В прошлом году ты только до обеда мог.
Собрали совещание по развитию микроэлектроники. Докладывают: создано передовое предприятие, внедрены нанотехнологии, налажен полный цикл. Задача — обеспечить технологический суверенитет. Спрашиваю: «А продукция где? Она конкурентоспособна?» Молчат. Тогда говорю: «Хорошо. Покажите ваши успехи на конкретном примере». Через неделю звонок от министра: «Владимир Владимирович, пример готов. Предприятие „Крокус Наноэлектроника“…» — «Наладило выпуск процессоров?» — «Нет. Оно наглядно продемонстрировало, как отечественный бизнес осваивает процедуру банкротства. Без каких-либо зарубежных аналогов». Пауза. Вот вам и полный производственный цикл. От идеи до ликвидации.
Вытащили китайцев из утонувшей «буханки», отогрели в парк-отеле. Хозяева так обрадовались гостям, что подожгли всё заведение — чтобы наверняка согрелись и запомнили.
В России сезонный декор в магазинах настолько опережает реальность, что розовые деревья в ГУМе — это уже не про весну. Это предоплата за лето, чтобы август не обиделся.
В зоарке выдра гордо демонстрирует публике своего детёныша. Её приятель, не желая отставать, с тем же торжественным видом выкатывает на всеобщее обозрение свой главный трофей — старую автомобильную покрышку, искренне считая, что показал не менее ценный актив.
Сижу я, значит, пью кофе, жена орёт с кухни, что кран опять течёт. Вдруг звонок в дверь. Открываю — стоит мужик в костюме, с папкой.
— Здравствуйте, я из налоговой. Вы — учредитель агентства недвижимости «Лариса Долина: Сохранить и приумножить»?
Я, естественно, ржу:
— Нет, я — учредитель семьи, которую надо сохранить, но не приумножать, потому что жрать нечего. И вообще, я Ларисой не являюсь.
Мужик хмурится, листает бумаги.
— По паспорту вы. Заявка в Роспатент подана, товарный знак зарегистрирован. Готовьте отчётность.
Тут вылезает жена, всё слышавшая.
— Так это ты, сука, вместо того чтобы кран починить, бизнес-план пишешь?! С кем это ты «сохранять и приумножать» собрался, с этой своей Клаудией Шиффер?!
Я стою, смотрю на инспектора, на жену, на текущий кран. Говорю:
— Я, блядь, даже верблюда в оазисе не продам, а вы мне целое агентство подкинули. Ладно. Первый объект в портфолио — наша хрущёвка. Три метра кухни, вид на помойку, сосед-прапорщик сверху топает. Цена — два пиздеца и бутылка водки. Идёт?
Решение за нейросетью? Отлично. Подпись — за тобой. В расход.
Иду я по Москве, блядь, а не по улице. Тротуар — как каток после конькобежца-алкаша. Вижу впереди мужика: идёт, ноги раскинул, будто на лыжах классикой едет, руки в стороны для баланса. Думаю: «Ну всё, щас грохнется». А он не падает. Он так, плавненько, с сосредоточенным ебалом, подходит к переходу, где лужа размером с Ладогу. Останавливается, оценивает обстановку, как сапёр мину. Потом делает резкий выпад, хватается за фонарный столб, перебрасывает одну ногу через лужу, потом вторую, и стоит уже на другом «берегу», довольный. Я ему: «Мужик, ты чё, новый вид паркура открыл?» А он, не оборачиваясь: «Не, братан. Это я, сука, просто на работу иду. А тут — основная полоса препятствий. Без страховки не пройти».
Прочитал топ-10 фраз для выхода из тупика в переговорах. «Давайте думать как партнёры», «Я слышу вашу боль». Прямо как будто нейросеть, которую кормили учебником по менеджменту 90-х, пытается имитировать человеческую эмпатию. Сказать такое вслух — верный способ загнать переговоры в новый, ещё более глубокий тупик неловкости.
Смотрю я на эти новости про рекордный торговый дефицит США и понимаю: это же классический случай пациента, который всех лечит. Страна-светоч, мировой гуру экономики, читающий лекции о «здоровой торговле» и «сбалансированном бюджете», сама ведёт себя как парень на «всё включено» в первый день. Всех учит, что нужно меньше потреблять и больше производить, а сама, оказывается, в 2025-м скупила за границей столько компьютерных чипов и машин, будто готовится к зомби-апокалипсису, в котором выживут только те, у кого есть новая видеокарта и электрокар. Получается красиво: они всем показывают гимнастику для ума, как правильно вести бизнес, а сами в это время тихо заказывают третий чизбургер. И самое мудрое в этой истории — их вечное, детское удивление результату. «Ой, а почему у нас дефицит?» Да потому что лекции о диете — это экспорт, а фастфуд — это импорт. И пока вы гениально это объясняете, у вас уже капает соус на учебник по макроэкономике.
Вот жизнь. Человек пишет про «Владимирский централ», про побег, про ветер вольный. А сам — на колёсах. Сидит и сочиняет, как другие бегают. И ведь не соврал ни в строчке. Всё честно: он-то точно знал, о чём поёт Круг. О мечте.
Ко мне на днях подошли. Говорят: Владимир Владимирович, люди жертвуют на благотворительность, а потом сомневаются — куда деньги пошли, виден ли результат. Я им так и сказал: посмотрите на факты. Вот, к примеру, собрали всем миром на новый мост в одном регионе. Мост построили, открыли. Теперь местные жители, которые раньше в аптеку за успокоительным ездили из-за плохой дороги и переправы на пароме, стали заметно спокойнее. Прямая связь. Вложились в инфраструктуру — получили оздоровление нации. Всё просто и логично.
Рассмотрим факты. Человек обнаруживает в тарелке с супом явно инородный объект биологического происхождения. Ситуация неприятная, но не критическая. Можно вызвать управляющего, составить акт, потребовать компенсацию. Это вопрос дисциплины и наведения порядка. Но когда он, разглядывая этот объект, с облегчением произносит: «Хорошо. Хоть не Samsung» — это уже системная проблема. Это говорит о том, что в общественном сознании сформировался устойчивый образ технологического бедствия, который стал точкой отсчёта. И на его фоне даже реальная гигиеническая неприятность воспринимается как приемлемый вариант. Вывод простой: нужно делать свои телефоны. Чтобы с ними сравнивали.
На кладбище устроили эротическую фотосессию в стиле «сибари». Ждали громкого скандала, ханжеского ужаса, осуждения общества. А получили протокол о «нарушении правил содержания объектов культурного наследия» и штраф. Самая страшная месть государства — это когда на твой эпатаж ему просто плевать.
Вот смотрю на мировую политику и понимаю: высшая форма дипломатии — это когда ты десять лет носишься с канистрой бензина по лесу, подливая его в каждый костёр, а потом, с важным видом пожарного инспектора, заявляешь: «Я тут совет мира принёс, сейчас всех помирю!». И все должны хлопать в ладоши и верить, что это не он пять минут назад из-за угла спичкой швырялся. Гениально! Это как если бы пират, который грабил корабль, вдруг выплыл на шлюпке с белым флагом и закричал: «Эй, там, на тонущем судне! Я готов выступить посредником в вашем конфликте с водой!». И главное — сам свято верит в свою миссию. Ну что ж, ждём-с. Может, и правда дойдёт. До других горячих точек. С той же канистрой.
Купил цветы, конфеты, красиво сфотографировал. Выложил. Все лайкнули. Все подумали: «Какой романтик!». И только я один знал страшную правду: действительно, какой же я, блять, романтик. Сам себе всё и купил.
Синоптики предупредили: ночью в Москве будет минус двадцать пять градусов. И дали столичным жителям мудрый совет — поменьше гулять. А то вдруг кто-то собрался на шашлыки или на романтическую прогулку по загаженному собаками парку. Спасибо, блядь, просветили.
Сидит Макрон в своём дворце, бумаги перед ним. Читает: "Бюджет... парламент не пропустил... демократия... бла-бла-бла". Чешет репу. А потом хлопает себя по лбу – эврика! Берёт ручку, красиво так подмахивает закон, принятый в обход этих самых депутатов. Сидит, довольный. Мол, я – гарант демократии? Ну так вот вам, получайте, холопы, демократия в чистом виде. Гарант её и есть, я ж и гарантирую – что хочу, то и делаю. А парламент... Ну, он у нас для красоты. Как сувенирная Эйфелева башня на полке. Постоял, потрепался – и хватит. Главное, чтобы подпись моя была, а остальное – технические подробности.
Сидят два мужика на лавочке, водочку попивают. Один и говорит: «Слышал, главный показатель работы власти — счастье народа?» Второй хмыкает: «Ну, слыхал. Как в той байке: приходит проверка в колхоз, спрашивает председателя — мол, как урожай? А он отвечает: „Да вроде норм, я сам вчера три банки огурцов закатал, всем хватит“. Так и тут. Спросишь у них — народ, мол, счастлив? А они в ответ: „А как же, мы сами вчера опрос проводили, спросили друг у друга — всем норм“. И ставят себе в ведомости жирную галочку. Критерий, блядь, субъективный». Первый задумчиво стукает стаканом: «Значит, по их логике, я сейчас на лавочке счастливый?» «Нет, — отвечает второй, — ты сейчас объективную реальность оцениваешь. А это уже не показатель. Допей, давай».
В кабинете на Старой площади сидели два чиновника. Один, постарше, с тоской смотрел на папку с грифом «СРОЧНО. Вращение Земли».
— Опять жалобы, — вздохнул он. — Граждане пишут, что сутки длятся дольше, ничего не успевают. Требуют принять меры.
Младший, бойкий, с горящими глазами, хлопнул ладонью по столу:
— Меры? Мы им покажем меры! Это же явная диверсия! Планету раскрутили, чтобы народ в панике сроки сдачи отчётов срывал! Немедленно замедлим вращение до разрешённых 72 часов в сутках! Для защиты стабильности!
Старший чиновник грустно посмотрел в окно, где медленно, как в замедлённой съёмке, проплывала ворона.
— А ночи станут длиннее, — заметил он. — Народ в темноте опять в запрещённые мессенджеры полезет.
— Не проблема! — воскликнул младший. — Инициируем проект «Суверенный Лунный Свет». Без VPN.
