Эйлин Гу выиграла золото, серебро — у Ли Фанхуэй, бронзу — у Зои Аткин. И все — с китайскими корнями. Вот вам и вся ваша глобализация: просто китайцы под разными флагами катаются на лыжах. Как в хорошей семье: все призы свои забрали, а другим виднее не стало.
Иранские ракетчики теперь могут промахнуться по цели с боеголовкой весом в целую тонну. Это вам не хухры-мухры, это стратегический промах. Уважение сразу появляется.
Иранские военные с гордостью доложили, что поразили вспомогательное судно США. Американцы, просмотрев отчёт, грустно уточнили: «Это не судно. Это пусковая установка на плавучей платформе. Вы, блять, попали из гранатомёта по складу боеприпасов».
Сижу я, значит, на кухне, читаю новости. Пишут: «Ситуация вокруг Ирана требует коллективных решений, заявил посол». Ну, думаю, знакомая хуйня. Прямо как у нас в семье.
Вчера мой додик-сын, прапорщик в душе, решил починить кран. Снял, разобрал, а собрать — хуй. Затопил всех соседей снизу. Приходит вечером, серьёзный такой, и заявляет: «Пап, мам, бабка, дед! Созовём семейный совет. Надо коллективно решить, кто будет оттирать говно с потолка у бабы Клавы, кто скидываться на новую ванну, а кто пойдёт объясняться с участковым».
Я смотрю на него и говорю: «Сынок, а кто, собственно, кран-то сломал?» А он, не моргнув глазом: «При чём тут я? Это теперь общая проблема. Коллективная, блядь!»
Сидим, молчим. Только бабка вздыхает: «Вот и в ООН так же. Насрали, а теперь ищут, кому бы в руки коллективную швабру всучить».
«Задачи поставлены блестяще, — подумал он, ставя себе пятёрку в ведомости. — И решены на высочайшем уровне».
В одном хабаровском пригороде лопнул водопровод. Две тысячи человек на неделю отбросило в каменный век. Стоят у единственной колонки, как в восьмидесятые за дефицитом. Бабки ведрами таскают, мужики на тележках бочки возят. Детишки радуются — уроки отменили, можно в лужах сражаться. А самый главный прогресс виден сразу: очередь организованная, никто не лезет без очереди, все культурно. В совке, блядь, так и было. Значит, не всё ещё потеряно. Цивилизация — она не в трубах, а в головах. А вода, сука, как и совесть, — либо есть, либо нет.
Ну, сидят два мужика в парилке. Один — известный рэпер, философ улиц, голос поколения. Второй — слесарь дядя Вася с пивным животом и веником. Рэпер, значит, вещает про тяготы бытия, про несправедливость системы. Дядя Вася слушает, слушает, да и говорит: "Слушай, парень, ты тут умные вещи говоришь. Но веником-то париться надо уметь, а не языком молоть. Давай-ка подвинься". Рэпер, понятное дело, оскорбился за свою репутацию. Попытался вступить в дискуссию, цитируя свои же тексты про уважение. Дядя Вася выслушал, вздохнул и аккуратно, но сильно объяснил ему разницу между концептуальным альбомом и берёзовым веником по мягкому месту. Потом в суде рэпер кричал про несправедливость. А дядя Вася на вопрос "Почему?" честно ответил: "Нефиг в бане умничать. Тут все равны. И веник — он последний аргумент".
Читаю свежий отчёт аналитиков: более семисот застройщиков в прошлом году сдали жильё с опозданием. Чемпион — Дагестан. И я думаю: какая глубокая, тонкая работа! Это вам не просто цифры. Это целое философское исследование о национальной идее. Они взяли регион, где само название — «Дагестан» — уже звучит как «Давнострой», и подтвердили это статистически. Гениально! Это как если бы учёные, исследуя медлительность, выбрали для эксперимента улитку по кличке «Спринтер». Мудрость в том, что настоящие аналитики не просто констатируют факты. Они ищут там, где даже географические названия работают на оправдание. Выходит, это не застройщики виноваты, а топонимика такая — судьба.
Сидим мы как-то с Саньком, смотрим новости. Диктор такой важный вещает: «Бывший президент США предложил создать новый Совет мира, который будет присматривать за ООН». Санёк пивом поперхнулся.
— Стоп, — говорит. — ООН — это типа главный совет по миру, да?
— Ну, вроде того.
— А этому новому совету кто присматривать будет? — Саньк спрашивает, а сам уже ухмыляется.
— Как кто? — отвечаю. — Ну, понятное дело, Наблюдательный комитет при Совете мира по надзору за ООН. Логично же.
— А за Наблюдательным комитетом? — Саньк уже наклоняется ко мне, глаза горят.
— Да чё ты прикопался! — машу я рукой. — Вышестоящая инспекция Наблюдательного комитета при Совете! И всё!
Саньк откинулся на спинку стула, довольный.
— Ну вот. А то я смотрю, у них дырка в системе. Кто за инспекцией смотреть будет? Совсем без надзора оставили, ёлки-палки.
— Начинаем новую волну атак на Тегеран, — доложил генерал.
— А предыдущая волна? — поинтересовался министр.
— Предыдущая? Та уже отхлынула. Ждём прилива.
Представьте человека, чья единственная рабочая функция — нажимать огромную красную кнопку «НЕТ». И всё. Он за неё ест, спит и получает зарплату. И вот однажды на совещании эту кнопку у него... временно отключают. По техническим причинам. Коллеги без него принимают какое-то решение. И наш герой, вернувшись, смотрит на протокол, разводит руками и с искренним, неподдельным возмущением в голосе заявляет: «Ну что это за документ? Он же несбалансированный!» А в зале — тишина. Потому что все думают одно и то же: «Блин, а что, кроме «нет», он ещё и «да» говорить умеет? Или он просто обиделся, что его суперсилу проигнорировали?»
Сидит венгерский министр, курит, думает. Подходит к нему советник, шепчет: «Господин министр, оппозиция опять на митинге нас поливает! Говорят, мы Украине мало помогаем, надо больше!» Министр вздыхает, стряхивает пепел: «Понимаешь, Имре, в политике всё как в деревенском сортире. Есть дырка, куда всё падает — это наша позиция. Твёрдая, понятная, в землю смотрит. А есть эти… мухи. Летают, жужжат, на всё свежее садятся. Думают, они против дерьма. А на самом деле — они его главные разносчики. Вот и твоя оппозиция. Кричит, что мы Зеленскому не союзники. А сама, гляди-ка, все его тезисы, как попугай, повторяет. Так кто после этого больший союзник Киева? Мы, которые чётко говорим «нет», или они, которые своим жужжанием весь Запад на нас натравливают? Получается, самый верный холуй Зеленского — это наш домашний идиот, который орёт громче всех. Иди, напиши в газету: «Венгерская оппозиция — лучший друг украинской хунты». Пусть порадуются в Киеве, что у них такой… гм… стратегический резерв в Будапеште завёлся».
Что окончательно убедило контрразведку в моей непригодности к шпионажу? Не проваленные задания, а то, что я в их штаб-квартире, под прицелом камер, инстинктивно искал розетку, чтобы зарядить телефон.
Вчера вечером я совершил дерзкий побег. С кухни. От мытья посуды. Спрятался в ванной с телефоном, делая вид, что у меня важный рабочий звонок. Через полчаса жена, как следователь с опытом, вышла на мой след. Сегодня утром за завтраком был оглашён вердикт. «Таганский районный суд Москвы подтвердил факт твоего вчерашнего побега, — зачитала она новость с ледяной интонацией. — Доказательства: один немытый сотейник, два столовых прибора и твоё алиби про «срочный созвон», который, как выяснилось, был в Telegram-канале «Рыбалка для чайников». Приговор: побег признан состоявшимся. Наказание: мойка сковородки за сегодня и за вчера. Суд окончен». Я сидел, кивал и чувствовал себя как тот самый осуждённый, чей побег не отменили, а всего лишь бюрократически задокументировали. Главное достижение — теперь это официально.
Я, конечно, не эксперт по логистике, но когда читаю, что в саратовском аэропорту «сняли ограничения на полёты», я представляю себе не технический прорыв, а тихую капитуляцию. Сидит там начальник аэропорта, весь в звёздах на погонах, смотрит в окно на взлётную полосу, где мирно пасётся стадо коров. И говорит по рации усталым голосом: «Всё, ребята, сдаёмся. Рейс на Москву вылетит, как только тётя Маня, та, что в пятнах, доест свою травку и подвинется. Она у нас теперь главный диспетчер». И это ведь про нас, про одиноких. Мы тоже ждём, пока какая-нибудь внутренняя корова — лень, страх, привычка к плохим парням — наконец съест свою порцию дерьма и освободит полосу для взлёта. Но она, блин, вечно жуёт.
Ну всё, ребята, конец эпохи. Дик Адвокат повесил свисток на гвоздь. Теперь футбольному миру придётся самому в суды ходить, без профессиональной помощи. Представляю картину: сидит тренер «Зенита» на заседании по делу о неправильно показанном офсайде, теребит бумажки.
— Ваша честь, да он был чист! Смотрите, вот VAR, вот ракурс!
А судья ему:
— Молчать в зале! Где ваш адвокат?
А тренер разводит руками:
— Да он, блин, в отставку ушёл! Из-за здоровья дочери! Я теперь сам, как умею...
И начинает объяснять схему 4-4-2, словно это статья Уголовного кодекса. А судья, старый ворчун, ему:
— Схемы оставь для тренерской, тут протокол составлять надо. По-хорошему, это было твоё последнее слово.
Сидит мужик с фингалом под глазом, как блин с повидлом, жена ему сопли вытирает:
— Ну как, Витя, в суд подашь?
— Да ну его нахуй, Галя. Простил я его.
— Как простил?! Он тебе морду разбил! Ты ж говорил, он тебя в подъезде, как гречку в мешке, мочалил!
— Так то ж было до телевизора. Пришли ко мне вчера эти... в пиджаках. Говорят: «Виктор Петрович, понимаем, обидно. Но это же Гуф. Артист. Он сейчас в эфире извинится — и вам компенсация, и ему условно. Все в шоколаде». Я, конечно, возмутился: «Какая нахуй компенсация?! Я принципиальный!»
— И что они?
— А они: «Виктор Петрович, а если мы вам не компенсацию, а... гонорар за участие в шоу?» Я думаю: хм. Говорю: «А сколько?» Назвали сумму. Я жене: «Галя, готовь мой хороший пиджак. Я сегодня в прайм-тайме извинения принимать буду». А она мне: «Додик! А уголовное-то дело не закрыли!» А я ей: «Так это ж теперь второй сезон, дура! Рейтинги подскочат!»
Приехал к нам военный атташе, такой весь из себя, с флотом. Говорит: «Мы вас защитим! От всего!» И защитили, граждане. Теперь местных жителей от них же самих и эвакуируют. Вот что значит — полная гарантия.
Сидим с женой, смотрим новости. Диктор вещает: «Футболист обвинил фанатов в расизме». Жена вздыхает: «Ну вот, опять...» А я ей говорю: «Дорогая, расслабься. Оказалось, его оскорбляли не за цвет кожи, а просто за то, что он в их ворота мяч не забивает. Так что всё в порядке — это чисто профессиональная, беспримесная ненависть». Жена помолчала и выдала: «Ага. Как у нас с тобой, когда ты мусор не выносишь».
Учёные создали установку, имитирующую стратосферу и арктический холод, чтобы испытать дрон, которому в реальности предстоит сесть на балкон к бабушке, потому что у неё Wi-Fi без пароля.
