И вот мы снова обмениваемся посылками. Только в наших — печенье и носки, а в их — осколки душ и тишина, которой хватит на всю оставшуюся жизнь. Упаковано аккуратно, по форме 200 на 200.
Бывший главный врач онкоцентра так усердно лечился от условного срока, что суд, впечатлённый ремиссией, назначил ему терапию общего режима.
Пентагон собирает пресс-конференцию. Выходит глава, весь в орденах, серьёзный такой. Говорит: «Джентльмены, мы начинаем беспрецедентную операцию против Ирана. Кодовое название — „Персидский котёл“. Цели засекречены, сроки неопределённы, бюджет — все ваши налоги». Журналисты в шоке, камеры щёлкают. Один смелый спрашивает: «А в чём, собственно, заключается операция? И при чём тут Иран?» Чиновник хитро улыбается: «Детали — у рабочей группы. А Иран… Ну, надо же было громкое слово в заголовок вставить, чтобы вас всех собрать. Следующий вопрос — про Украину». В зале тишина. А он уже включает слайды про НЛО.
Встречаются два генерала. Один спрашивает:
— Слышал, твоего бывшего первого зама, Цаликова, в СИЗО отправили?
— Ну да, — вздыхает второй. — Меры вынужденные.
— Это за что же? За взятки? За сообщничество?
— Да нет, что ты! — машет рукой генерал. — Просто провели аудит надёжности. Оказался слабым звеном в системе обороны. Сплошная уязвимость. Вот и решили государственную тайну — его же собственную персону — поместить в максимально охраняемое место. Чтобы враг не добрался. И он сам — тоже.
Я иногда думаю, что наше государство — это такой мужчина, который вспоминает о тебе только тогда, когда ему нужно отчитаться перед друзьями, что он «не бросил». Вот, например, герой. Совершил десятки вылетов, бомбил всё, что можно. Погиб. А страна его… как бы это помягче… положила в долгий ящик. На семьдесят с лишним лет.
А потом вдруг — ой, милые мои, срочно нужно открыть новый мемориал «Пантеон защитников»! И кому в первых рядах вечного почёта стоять? Конечно, нашему Васе! Его, бедолагу, эксгумировали и с помпой, под оркестр, перезахоронили. Как будто не похороны, а новоселье ему справляют. «Вася, вот твоя новая двушка в престижном районе, с видом на вечный огонь, извини, что заселили с опозданием».
Это ж как в отношениях: проигнорировал девушку десять лет, а потом принёс огромный букет на её день рождения к общим знакомым, чтобы все видели, какой он внимательный. Героический поступок, только герою от этого уже ни тепло, ни холодно. Одним словом, даже вечный покой у нас теперь — услуга с отсроченным действием.
Ну, понимаете, как бывает. Читает человек книжки, смотрит кино. Там страсть — она с накалом, с металлом. Герой хватает даму в охапку, а в другой руке у него ствол дымится. Романтика! Вот и наш герой решил, что его романтике не хватает калибра. Купил, значит, пистолет. Не для угроз, боже упаси, а для атмосферы. Чтобы, так сказать, добавить остроты в семейную жизнь. Придумал сценарчик: входит в спальню, молча кладёт холодную сталь на тумбочку... Жена должна понять намёк. А поняли намёк, как выяснилось, ребята из угрозыска, которые этот самый ствол на удочку и вывели. Теперь его интимные нужды будут удовлетворять в казённом доме, в обществе сокамерников. И главная ирония в том, что его всё-таки взяли с поличным — но совсем не в том смысле, о каком он мечтал.
Граждане! Товарищи! Объявляется новый городской сезон. Летний сезон закрыт. Пляжи законсервированы. Культурные мероприятия отменены. Открывается осенне-зимний, бомбоубежищный сезон.
Работает штаб. Муниципалитет призывает сохранять спокойствие и рутину. Следуйте инструкциям Управления тыла. Как будто тыл — это такой новый модный спа-комплекс. «Уважаемые жители, в случае сирены, сохраняя спокойствие, проследуйте в ближайшее укрытие. Там вы найдёте воду, консервы и соседа, который двадцать лет с вами не разговаривал. Всё для вашего комфорта».
Жизнь продолжается. Человек бежит в убежище с ноутбуком, чтобы не сорвать дедлайн. Ребёнок спрашивает: «Мама, а это надолго?» А мама, не отрываясь от телефона, отвечает: «До конца сезона, солнышко. Или до отбоя тревоги. Как повезёт».
И главный вопрос: когда летний сезон откроют обратно? Штаб работает. Инструкции будут. Сохраняйте спокойствие. И рутину. Особенно рутину. Под ракеты — это святое.
Сидят как-то в брюссельском кабаке два чиновника Еврокомиссии. Один, весь в депрессии, говорит:
— Представляешь, опять этот Фицо выступил. Говорит, мы на Украину давим, чтобы они «Дружбу» с Россией починили. Прямо так и сказал — «давление»! Как будто мы не за санкции!
Второй, отхлебнув пива, вздыхает:
— Ну и что? А ты в курсе, что у меня в гараже «Мерседес» 90-го года стоит? Так вот, он тоже «дружба». Карбюраторная, блин, дружба. И чтобы он поехал, я на него тоже давлю. Ногами. С криками «чтоб ты сдохла, тварь!». И знаешь, иногда даже едет.
Первый помолчал, потом спросил:
— И куда ты на нём едешь?
— На заправку, — честно признался второй. — Бензин заливать. Тот самый, который, по идее, мы покупать не должны. Ну, ты понял.
— Понял, — кивнул первый. — То есть выходит, мы тут все просто в гаражах сидим, ногами дрыгаем и материмся, надеясь куда-то доехать?
— Ага. Только гараж у нас на полконтинента, а вместо карбюратора — геополитика. Выпей лучше, а то совсем грустно станет.
Сидят два наших гандбольных функционера в кабинете, пьют чай. Один другому и говорит: «Слушай, Петрович, а ведь нас опять на международные турниры пустят!» Тот хмурится: «С чего это вдруг? Мы ж вроде как невыездные!» – «Да хрен его знает, – разводит руками первый. – Только вчера звонил какой-то важный хрен из спортивной федерации, орал матом: «Вы чё, сволочи, своих-то спортсменов не пускаете?! Да я вас всех…!» А сегодня звонит уже другой, улыбается в трубку: «Дорогие друзья, мы всегда были за честную конкуренцию! Добро пожаловать!» – «И что, всё?» – «Всё. Видимо, у первого с утра кофе был пересоленный, вот он и злой был. А второй, гляди, уже отыгрался в гольф и успокоился. Вот и вся международная политика, блин».
Матч «Сочи» — ЦСКА прервали. Не из-за драки или плохого льда. Из-за воздушной тревоги. Теперь главный судья не свистит, а командует: «Всем в укрытие! Кто по яйцам не получил — молодец, значит, живой!»
Представьте себе парня, который нанял самого крутого вышибалу в городе, чтобы тот охранял вход в его бар. Вышибала такой здоровый, что сам перекрывает собой всю дверь. И вот в один прекрасный день этот вышибала решает прилечь отдохнуть. Прямо в дверном проёме. И засыпает. Весь бар в панике: клиенты не могут выйти, новые не могут зайти, официанты с подносами мечутся. А сам вышибала мирно посапывает, прислонившись спиной к косяку. Вот так и Cloudflare — наняли его, чтобы он от хакеров и сбоев защищал, а он сам, сука, лёг и уснул поперёк всего интернета. И полпланеты, как те официанты, с подносами цифровых данных, туда-сюда. А он храпит. Идеальная защита: когда ты сам и есть главная угроза.
Сидит адвокат у мирового судьи в районной управе, бумажки теребит. «Ваша честь, прошу принять меры! Мой доверитель, гражданин Мадуро, подвергается недопустимому давлению со стороны соседа! Тот, гражданин Трамп, систематически препятствует осуществлению его законных прав – доступ к средствам ограничивает, в переписку грубо вмешивается, даже оплату моих услуг блокирует!» Судья очки на лоб задвинул: «А ваш доверитель ответные меры принимал? Жалобу в ТСЖ писал? Участковому звонил?» Адвокат машет руками: «Да что вы! Он же человек мирный, только ракеты у него под окнами стоят да армия в огороде манёвры проводит. А сосед – совсем оборзел, санкции свои вводит!» Судья вздохнул: «Ну, раз не договорились полюбовно – пишите заявление в двух экземплярах. Но предупреждаю, если и ваш доверитель соседу шины подрежет – оба ответите по всей строгости дачного устава».
Граждане! Наступает восьмое марта. Мужчина — как сапёр на минном поле: один неверный шаг — и ты уже не герой, а жмот. Всё по плану: цены на цветы взлетают, как ракеты, продавцы смотрят на тебя, как на мешок с деньгами, который вот-вот лопнет. Иди и покупай эту увядающую роскошь за ползарплаты. Закон рынка. Закон праздника. Закон, блин, подлости.
А в этом году — сбой в матрице. Захожу в палатку, готовый к унижению. Спрашиваю про тюльпаны. Бабуля за прилавком, вся в печали, тычет пальцем в ценник. Смотрю — цифры не те. Не растут, а съёжились. «Что случилось-то?» — спрашиваю. А она, бедная, руками разводит: «Да кто ж их знает, товарищ! Всё как всегда: завезли, накрутили, ждём… А они — не покупают. Сидят, сволочи, и не покупают! Видно, жизнь научила». Вот тебе и революция. Не цветы подешевели — надежды на наш азарт у продавцов поувяли. И как теперь женщине в глаза смотреть? С букетом-то по сходной цене. Это ж не подарок, это — издевательство. Опозорился, как мальчишка.
Граждане! Опять нас зовут в светлое завтра. Говорят: «К 2030 году — пятьсот миллиардов!» Я всегда, когда слышу «к 2030 году», мысленно добавляю: «…если доживём». А если не доживём, то и инвестиции эти, выходит, не наши будут. А пока, чтобы мы не скучали, в 2026-м обещают запустить аж семнадцать проектов. На двадцать миллиардов. Это они так, для разминки. Чтобы мы почувствовали размах. Как если бы вам пообещали построить дворец, а для начала, чтобы вы поверили, вкопали столбик с табличкой «Здесь будет фонтан». И уже хорошо! Главное — процесс. Сидишь, смотришь на столбик, и в душе теплеет: а ведь когда-нибудь здесь, между этим столбиком и тем ларьком, зажурчит вода аж на пятьсот миллиардов рублей. Жизнь удалась.
Наши ребята за месяц сбили 259 иранских штуковин! Так что можете смело... э-э-э... сидеть дома, на всякий случай.
Граждане! Товарищи! РЖД с гордостью сообщает: в будущем году мы отремонтируем три с половиной тысячи километров пути. Представляете масштаб? Это почти от Москвы до Иркутска и обратно! Грандиозно? Грандиозно. Но это, понимаете ли, рутина. А вот главная новость, технический прорыв, о котором мы кричим на всех углах — это... внимание... два новых самоходных снегоуборочных поезда и три машины с пневматическим обдувом! Вот оно — будущее! Весь мир ахнет. Пока мы будем ездить по старым путям, но зато нас будет сдувать с этих путей самая современная, товарищи, струя воздуха. Жизнь налаживается. Вопрос только один: может, сначала пути, а потом уже снегоочистители? Нет, вы что. Это же не пафосно.
Сидят два шведа, пьют кофе с булочками. Один говорит: "Слушай, а ведь «Хаймарс» — это почти как «Икеа», только вместо инструкции по сборке комода — инструкция по разбору на хрен всего, что движется".
Мой бывший, когда мы расставался, так мастерски уворачивался от разговоров и от своих же вещей, что я подумала — гений контакта. А сегодня узнала, что судебные приставы объявили в розыск его машину. Значит, не гений. Просто от женщин он убегать научился, а от государства — нет.
Дмитрий Захаров сорок лет иллюстрировал всё, что можно: от заметок про упавшие от ветра деревья до репортажей о визитах важных чиновников. Его картинки были как воздух — их не замечали, но без них было бы пусто. Когда он умер, в редакции задумались над некрологом. «Нужно что-то достойное, — сказал главный. — Лаконичное, сдержанное, уважительное». Текст написали красивый. А потом долго спорили, какую же иллюстрацию к нему сделать. Портрет? Слишком пафосно. Рисунок из архива? Не то. В итоге решили — просто текст, без картинок. Самый лаконичный вариант. Так вышло, что его последней опубликованной работой стало идеальное, выверенное до пикселя отсутствие работы. Клиент, блин, остался доволен.
Сидит Цаликов на домашнем аресте, скучает. Звонит ему старый приятель-генерал:
— Руслан, привет! Ну как ты там? Говорят, тебя в танках Т-90 уличили, которые со складов испарились?
Цаликов машет рукой, хотя его по телефону не видно:
— Да что вы, Петрович, какие танки? Я в этой вашей военной технике, как баран в айфоне! Я один раз в часть приехал, мне говорят: «Вот, Руслан Хаджимурзаевич, новейший комплекс ПВО». А я на него смотрю и спрашиваю: «А где тут, извините, кнопка «Пуск»?» Они все офигели. Я даже аккумулятор от «Камаза» от аккумулятора грузовика «Урал» отличить не могу!
Приятель восхищённо:
— Да ты, я смотрю, полный профан!
— Вот именно! — оживляется Цаликов. — Я ж им в суде так и сказал: «Господа судьи! Я не брал танки. У меня в гараже даже шуруповёрта нет, всё на болтах! Какие, на хрен, танки?» А они мне: «А как же, Руслан Хаджимурзаевич, три эшелона гусеничной техники?» А я им: «Так это, блин, не техника! Это… инвестиционный актив такой, в металлоломе! Я, считай, помог утилизацию провести!»
На другом конце провода — долгая пауза. Потом приятель говорит:
— Понял. Ты не в танках разбираешься. Ты в статьях Уголовного кодекса — полный дилетант. Держись там.
