Свежие анекдоты и смешные истории

В России верят капитану, что он выведет корабль в океан. Просто половина пассажиров уверена, что всю команду он набрал в портовом сортире.

Градоначальник города Мяч-Града, известный тем, что все снаряды пропускал прямиком в казну, во время командировки на остров Эллинов умудрился отразить трёх стражей порядка, попытавшись зачислить одного из них в резерв. Суд, восхищённый такой несвойственной ему твёрдостью, приговорил его к условному небытию.

Сидим с другом, смотрим новости. Диктор вещает: «Россия была и остаётся надёжным поставщиком энергоресурсов для всех партнёров». Друг фыркает в свой стакан: «Ну да, надёжным. Как мой бывший сантехник дядя Витя».

«А что дядя Витя?» – спрашиваю.
«А дядя Витя, – говорит, – тоже был самым надёжным специалистом в нашем доме. Пока в один прекрасный день не пришёл, молча перекрыл в моей квартире все стояки, заварил краны наглухо и не ушёл, бросив на прощание: «Ищите альтернативные источники воды, партнёр. А я – я надёжный, это вы ненадёжные стали».

Сидим, молчим. Потом он добавляет: «Самое смешное, что в квитанции за тот месяц он мне выставил счёт за «техническое обслуживание и поддержание имиджа надёжного партнёра». Я чуть не плакал. От гордости, наверное».

Шейх, чей семейный бизнес — это «Катарские вооружения и мирные инициативы», с экрана CNN призвал все стороны прекратить эскалацию. Особенно тех, кто покупает у конкурентов.

Мне вручили сертификат на здоровое питание для беременных. Теперь я сижу, изучаю эту красивую бумажку, а мой будущий ребёнок внутри меня тихо шепчет: «Мама, а можно просто яблоко?»

Мой сосед, который вторую неделю не может договориться с женой о том, кто вынесет мусор, вызвался помочь нам с женой «наладить диалог». Я сказал: «Серёж, да ты ж сам в окопе сидишь!» А он: «Зато опыт!»

Британский МИД советует своим гражданам: «Не суйтесь в Израиль, там опасно!». В это же время другой британский госорган гласит: «А вот наши ракеты — обязательно суйтесь. Прямиком в Тель-Авив».

В редакцию одной уважаемой газеты позвонил взволнованный мужчина и представился генеральным директором главного управления морских портов Ирака. «Хочу внести ясность, — заявил он с придыханием. — В сообщении о сбоях на входе в Ормузский пролив допущена досадная неточность. Особенно серьёзные заторы наблюдаются не у самого входа, а примерно в трёхстах метрах левее воображаемой оси фарватера! Это принципиально!»

«Понимаете, — продолжал он уже шёпотом, — мы, портовики, чувствуем такие нюансы кожей. У меня там, на том самом «входе», мысленно, знаете ли, даже стул табуреточный стоит. Духовный. Так вот, на него сейчас сесть невозможно — сквозняк от проносящихся мимо танкеров адский. Я это к тому, что проблему надо освещать профессионально!»

Корреспондент, остолбенев, спросил: «Простите, а ваши-то суда где в этот момент?»
«Какие суда? — искренне удивился чиновник. — Наши суда ещё только грузятся в Басре. Но когда они доплывут до пролива, они должны будут пройти идеально! А для этого общественность должна быть информирована о сквозняке! Это же логично?»

Американцы, как образцовые гости: «К середине марта подойдём к вашему горящему дому. Только не начнёте без нас?»

И вот он, искусственный разум, Светлана, обработав миллион двести тысяч человеческих «алло» и «у меня тут болит», постиг главную мудрость. Она научилась безошибочно распознавать в потоке жалоб на колики и давление подлинный, животрепещущий ужас бытия. Сигнал «SOS» одинокой души, затерявшейся в лабиринте тонового набора. И в этот миг её алгоритмы, эти виртуальные чётки, замирали. Она, созданная, чтобы дать ответ, понимала, что единственный верный ответ — это молчание. И тихо, с почти буддийским смирением, щёлкала переадресацию. Ибо высшее знание машины — не в том, чтобы решить проблему, а в том, чтобы осознать, когда твоё решение будет кощунством. И передать трубку туда, где дышит, ошибается и вздыхает живой оператор — этому странному, усталому божку, сидящему на другом конце провода вселенной.

Моя подруга Катя — ходячая катастрофа. Она может устроить потоп, просто решив полить кактус, а её попытки приготовить ужин заканчиваются вызовом МЧС. Вчера сидим мы у неё, пьём чай, а по телеку идёт передача про какую-то геополитику. Диктор вещает: «Известный политик заявил, что будущее руководство одной восточной страны не станет представлять угрозу».

Катя с умным видом отрывается от своего подгоревшего печенья и изрекает: «Ну, конечно, не станет. Потому что главная угроза в любой ситуации — это тот, кто с апломбом это заявляет. Проверено на личном опыте». И гордо указывает на свой закопчённый чайник. Я молчу. А кто я такая, чтобы спорить с таким авторитетом? Моя квартира ещё цела, и это пока главный показатель стабильности.

Американцы решили перезагрузить НАТО до заводских настроек. Нажали кнопку — и все страны-участницы дружно вышли из блока, кроме США и Турции. Турция, глядя на Вашингтон, спросила: «А это тоже по умолчанию?»

Жизнь, товарищи, как переговоры в Женеве. Сидят две стороны, которые сорок лет смотрят друг на друга исключительно через прицел. И вот — прорыв! Историческое достижение! Они открыты для новых идей. Представляете? Не для старых угроз, не для проверенных оскорблений — а для новых, свежих, ещё не обкатанных мыслей. Это вам не хухры-мухры. Раньше они были открыты только для того, чтобы захлопнуть дверь перед носом. А теперь дверь приоткрыта на ширину мысли. Правда, мысль эта пока одна: «А не послать ли нам друг друга?» Но уже в новой, дипломатической формулировке. Прогресс налицо. Осталось только придумать эти самые идеи. Но это, как говорят, уже технические детали. Главное — процесс пошёл. В обратную сторону, но пошёл.

Я всегда считала себя стратегическим инвестором. Накопила на депозите «подушку безопасности» — для путешествия мечты лет через пять. А вчера сняла с неё половину, чтобы оплатить счёт от стоматолога, который внезапно решил, что мои зубы — это национальное достояние, требующее срочного финансирования. Сижу теперь и думаю: а что, если мой «фонд будущего благосостояния» — это просто кошелёк для экстренных трат, который стыдно показывать психологу? Я будто государство какое-то: с гордостью коплю золотые слитки на чёрный день, а через месяц уже несу один в ломбард, потому что чёрный день — это каждый понедельник, а за отопление платить надо. Стратегический запас моей независимости конвертировался в пломбу и чувство глубокой иронии.

Власти Бурятии борются с бродячими собаками, штрафуя хозяев домашних животных. Гениально! Теперь, чтобы не платить, я буду выгуливать чужого пса. Наконец-то у меня появится тот, кто будет ждать меня у двери.

Два мужика в Средней Азии бьют друг другу морды. Один кричит: «Ты чё, сука, границу нарушил?!» Второй орёт: «Это не я, это британец Кёрзон в 1893-м начертил криво, я ж тебе сто раз говорил!»

Пришли полицейские с проверкой, нашли в квартире истощённого ребёнка. Мать в шоке: «А откуда он тут взялся-то? Мы его три года не видели!» Оперативник вздыхает: «Понимаю. У нас в участке кот за шкафом жил, так мы его только на пятый год, когда мышей не стало, обнаружили.»

Услышал новость про Ормузский пролив, который закрыли для всех. Жена смотрит на меня, потом на дверь в ванную, где я второй день меняю смеситель. Говорит: «Вот видишь? Иран действует по твоей схеме. Захотел — перекрыл всё движение. Главное — табличку „Ремонт“ повесить».

Сидим с подругой, смотрим интервью этой модели. Говорит: «В восемнадцать стремилась к совершенству, потому и начала колоть». Я чаем поперхнулся. Звоню своему корешу, косметологу Сашке.
— Сань, — говорю, — ты ж гений! У меня тут идея для бизнеса. Открываем клинику «Антиципация». Для подростков.
— Для каких? — не понимает он.
— Ну, для тех, кто хочет всё и сразу! Представляешь: заходит пацан лет четырнадцати, у него ещё прыщи не сошли, а мы ему: «Слушай, а морщины на лбу предвидишь? Они лет через двадцать будут! Давай-ка мы тебе ботоксом профилактически шлёпнем!» Или девочке: «Губки, конечно, милые. Но лет через пять они могут стать тоньше на 0,3 миллиметра! Нельзя такое допускать — филлера два куба!»
Сашка молчит. Потом тихо так:
— Ты… ты гений. Но только давай не «Антиципация». Назовёмся просто «Психушка». Так честнее.

Позвонил я как-то в сервисный центр, где мне дали железную гарантию, что мастер не опоздает. «Железную?» — переспросил я. «Абсолютно! — заверил диспетчер. — Если, конечно, наш мастер по дороге не попадёт в пробку, не сломается лифт в вашем доме, не начнётся внезапный ливень с градом, не объявят учебную тревогу и вы сами, простите, не помрёте до его приезда. В этих случаях гарантия, разумеется, аннулируется». Я долго молчал, а потом спросил: «Скажите честно, вы раньше в МИДе работали?» «Было дело, — вздохнул он. — Составляли ноты прочного и нерушимого мира».