В некотором царстве, в некотором государстве, а точнее, в здании отменно белой окраски, обитали мудрые правители. Озаботились они одним восточным царством, где, по слухам, творилось нечто несообразное с их представлениями о благочинии. И возжелали правители изъявить свою волю в форме рескрипта наигрознейшего, дабы и волки были сыты, и овцы целы. Сочинили канцеляристы бумагу пространную, где каждое слово било, как молот кузнечный, а между строк читался ужас неизбежного вторжения сухопутных ратей. Весь мир, прочитав, замер в трепетном ожидании. Когда же документ сей для всеобщего сведения вывесили на вратах, народ, столпившись, долго взирал на оный и чесал затылки. Бумага-то была чиста, хоть шаром покати. «Сие есть высшая дипломатия, — пояснил один подьячий, — где грозность тона обратно пропорциональна наличию смысла. Угрожать — не мешки ворочать». И разошлись граждане, унося в сердцах глубокое понимание современной государственной мудрости, которая из пустоты порождает гром, а из грома — благолепную тишину.
Мой психолог говорит: «Ты привлекаешь в жизнь только инфантильных идиотов». А я ей: «Дорогая, это не жизнь, это мои подписчики. И они ещё и платят».
Читаю спортивные новости: «Матчи с участием «Краснодара» и «Локомотива» продолжат тур». О, думаю, вот это да! Наконец-то главное дерби тура, битва гигантов, всё дела. Начинаю мысленно накалять атмосферу, представляю, как они там на поле схлестнутся. Открываю подробности, чтобы узнать, кто в фаворитах, а там... «Краснодар» сыграет с «Ростовом», а «Локомотив» — с «Пари НН». То есть они даже друг с другом не играют! Это как анонсировать «вечер с Брэдом Питтом и Леонардо ДиКаприо», а потом выясняется, что они просто в одном городе в разных кинотеатрах попкорн жуют. Спасибо, СМИ, создали интригу из абсолютного ничего. Жду заголовок: «Путин и Байден сразятся за звание сильнейшего» — а в тексте: «Один будет жарить шашлыки в Подмосковье, второй — играть в гольф в Делавэре. Матчи продолжат мировой политический тур».
Пятнадцать лет Исландия числилась в ЕС кандидатом, тихо и мирно, ни шагу не ступая. А тут — геополитика, напряжённость. Рванули процесс ускорять, как мужик, который за пять минут до зарплаты вспомнил, что жене на день рождения хуй купил, а не подарок.
Иран снова нанёс удар по Израилю. В ответ на то, что ещё не произошло, но обязательно произойдёт. Пророки нового времени не предсказывают будущее, они его предваряют. Логика — первая жертва любой войны, особенно хронологической.
Я решила устроить мужу засаду. Ну, вы понимаете, классическую семейную: притворяюсь спящей, а сама лежу и жду, когда он, крадучись, зайдёт в спальню в три ночи после «одного пивка с ребятами». Задумка была гениальная: он откроет дверь, я включу свет и заору: «АГА! ПОПАЛСЯ!». Всё продумала, даже телефон на беззвучный режим поставила, чтобы не спугнуть дичь. Лежу час, второй, третий... Уже утро. Я, окоченевшая от неподвижности и злости, наконец слышу шорох ключа. Вскакиваю, выбегаю в коридор — а там он, бодрый и выспавшийся, с двумя пакетами из «Ашана». Смотрит на моё помятое лицо и дикие глаза и говорит: «Что ты как бандит на блокпосту? Я, вообще-то, в ночную смену уходил, ты ж сама вчера говорила, что сосиски нужны». И тут я поняла весь абсурд войны. Ты всю ночь в засаде, а противник даже не в курсе, что военные действия объявлены. Он просто за сосисками.
Сидят два прапорщика в Генштабе, смотрят новости: "США нанесли удар по Ирану для стабилизации цен на нефть". Один другому и говорит: "Ну, всё, жопа... Цены взлетят". Второй хмыкает: "Чё, додики? Они же сами их и прогнозируют!" Первый затягивается: "Ну так... Стабилизировали, блядь. Теперь нам, как главным бенефициарам, надо срочно новую жену покупать, пока бабки есть".
Сижу, читаю новости. Вижу заголовок: «Стал известен состав сборной России на турнир Большого шлема в Ташкенте». Ну, думаю, отлично! Сейчас посмотрю, кто наши герои, за кого болеть. Открываю. Там написано: «Соревнования пройдут с 27 февраля по 1 марта». Жду. Ну, думаю, глюк, страница не загрузилась. Обновляю. Тот же текст: «Соревнования пройдут с 27 февраля по 1 марта». Я уже начинаю нервничать. Может, я ослеп? Пролистываю вниз — пусто. Возвращаюсь вверх. Читаю медленно, по слогам: «Со-став... сбор-ной... из-ве-стен...». А дальше — даты. И всё. То есть главная интрига — КТО ПОЕДЕТ — осталась за кадром. Блестящая работа! Это как объявить: «Мы раскрыли имя убийцы!», а в следующем предложении: «Завтра будет вторник». Спасибо, прояснили. Теперь я знаю, когда буду не знать, кто выступает.
Читаю новость: «Поставки российской платины в Европу обрушились». Цифры, проценты, падение на 15,5%. Солидная аналитика. И тут мне звонят друзья из Берлина, с которыми мы когда-то в турпоездке познакомились. Голос шёпотом: «Паш, привет! Слушай, а нет ли у тебя… ну… знакомых на Урале? Нам бы… э-э-э… немного сибирского воздуха. Для медитации». Я говорю: «Ребята, у вас что, Альп мало?». А они: «Нет, ты не понял. Не просто воздуха. А того, что… в нём растворено. Из глубоких шахт. Для… технологий релаксации». Молчу. Они: «Ладно, платины, блин! Но ты никому! Мы её теперь как «аэрозоль для духовного равновесия» в декларациях пишем». Вот и весь санкционный коллапс. Когда не можешь жить без чего-то, ты просто начинаешь называть это другими, очень европейскими словами.
Вот жизнь, граждане. Дед твой грудью на амбразуру, под танк с гранатой, за родину, за Москву. Имя его в учебниках, в песнях, в граните. А ты, его кровь и плоть, через восемьдесят лет сидишь в очереди в миграционном центре. С папкой. С папкой, понимаете? Где справка о несудимости, где подтверждение дохода, где квитанция об оплате госпошлины. И сидишь, и думаешь: «А что, если бы дед в сорок первом тоже так? Подошёл к окопу, а ему: «Иван Васильевич, а где вы вид на жительство получали? У вас миграционная карта заполнена? Нет? Тогда, извините, не можете здесь родину защищать. Порядок есть порядок». А он бы, значит, пошёл в военкомат справки собирать. И история, может, по-другому пошла бы. А так — собрал внук папку, получил гражданство. Поблагодарил чиновников за внимательность. Всё цивилизованно. Подвиг — это одно. А документ — это совсем другое. Без документа ты — никто. Даже если твой дед — всё.
Вчера сидим с подругой, а она в слезах: «Он опять за своё! Говорит, принципы превыше всего! Если сосед сверху ночью дрелью работает — это хулиганство, и он немедленно звонит в полицию. А если его друзья в три ночи футбол смотрят и орут — это «нормальный мужской отдых», и я, оказывается, необоснованно эскалирую!» Я ей говорю: «Дорогая, ты что, новенькая? Это не принципы. Это — удобная позиция. Как у тех политиков, которые где-то видят агрессию, а где-то — «спецоперацию по поддержанию мира». В зависимости от того, чья это дрель». Она вытерла слёзы и спросила: «И что делать?» «Либо принимай их правила игры, либо покупай беруши. Или найди своего «совбез ООН» — тёщу. Пусть приедет и всех осудит».
— Товарищ генерал, мы обезвредили катер диверсантов! Он три месяца стоял у нашего берега пустым... Но мы его всё равно обезвредили! Слава революции!
Я тоже сохраняю оптимизм в отношениях с Андреем. Он уже месяц не звонит, сменил пароль в соцсетях и, кажется, женился. Но я верю, что диалог ещё возможен. Особенно когда я одна в ванной кричу в его пустой чат.
— Мы категорически отрицаем своё присутствие в этом регионе, — заявил представитель Пентагона, — и гордимся точностью нанесённого нами удара. Че, не поняли?
Мой бывший, оказывается, совершил тяжкое преступление — лишил меня веры в отношения. Где мой приказ о лишении его гражданства нашей семьи и депортации с моей территории? Пусть едет к маме, это его историческая родина.
Мы с женой уже месяц планируем генеральную уборку. Составляем графики, обсуждаем стратегию, распределяем силы. Соседи думают, что мы тут операцию «Буря в шкафу» готовим. А мы просто диван переставить хотим. В теории.
В Якутии замминистра здравоохранения украл триста миллионов. Суд первой инстанции, посмотрев на цифру, вынес оправдательный приговор. Просто не поверил. Судья, видимо, думал: «Ну не может человек быть настолько жадным идиотом. Это же бюджет целой больницы. Наверное, бухгалтеры нолик лишний дописали, пока мороз щёки отмораживал». Прокурор подал кассационную жалобу, приговор отменили. Система долго моргала, как человек, которому тыкают в лицо фотографией единорога, и наконец выдала: «Ладно, блин, допустим, единороги существуют. Сажайте его».
Граждане! Ситуация. Сидишь ты в Дубае, в аэропорту, а вокруг — наши. Не туристы уже, а такие... постоянные жители терминала. Живём. Дети песочницу из чемоданов построили, бабушки на чемоданах в дурака режут. И вот выходит представитель, сияющий: «Товарищи! Радостная весть! „Уральские авиалинии“ в среду выполнят целых четыре рейса!»
Тишина. А потом один мужик с краю, не поднимая глаз от кроссворда, спрашивает: «А в четверг что? Выходной?» И ведь правда! Четыре рейса — это вам не шутка. Это как объявить голодающему: «В среду дадим четыре горошины!» А в остальные дни — смотри на них и восхищайся. Система! Чтобы вывезти всех, такой авиакомпании надо летать без перерыва с прошлой среды. А она — четыре. И гордится. Человек так и живёт: между средами.
Всё в этом мире имеет свою форму, — размышлял я, глядя на экран. Камни, деревья, мысли... а уж доказательства — и подавно. Они бывают вещественными, цифровыми, свидетельскими. Но самые неопровержимые, самые грозные доказательства — это доказательства метафизические. Те, что существуют вне материи, в чистом поле государственной необходимости. Их нельзя предъявить, ибо, будучи предъявленными, они утрачивают свою главную силу — абсолютную, ничем не ограниченную возможность быть. Они подобны божеству: вера в них крепнет именно от отсутствия лика. И мудрый правитель, указывая в бездну и говоря: «Вот оно», — на самом деле указывает на великую тайну бытия, где факт и его сокрытие суть одно. Потому что показать можно всё что угодно, а вот не показать — только самое главное.
Читаю новости, а там — шедевр. Пакистанские ВВС решили нанести точечный удар по боевикам в Афганистане. Собрали самолёты, ракеты, всё как у взрослых. Прицелились, шмякнули... по базе «Баграм». Которая пустует уже два года, с тех пор как американцы оттуда съехали. Это как прийти с огромным букетом и конфетами на свидание, а потом с размаху поставить всё это на могилу твоей бывшей любви. Точнее, на могилу её дедушки. Промахнулись всего-то на несколько лет и пару геополитических эпох. Я так и представляю их командующего: «Цель уничтожена!» А ему в ответ из Кабула: «Мужик, ты что, мы там уже склад старых матрасов устроили. Спасибо, конечно, что убрали, но...». У меня так же в отношениях было. Парень год копил обиды, молчал, а потом выдал тираду про то, как я неправильно ем суши палочками в ресторане, который закрылся полгода назад. Бомбил прошлое, которое уже всем похуй. Настоящие цели где-то рядом шляются, а они — по музеям военной славы ракетами хуярят.
