Сидят члены комиссии, читают заявки. Один сценарий — «Снегурочка и волшебный сундук». Второй — «Как Дед Мороз интернет проводил». Третий — «Новогоднее путешествие в страну Знаний». Все грамотные, воспитательные, патриотичные. Вдруг один мужик из комиссии, седой, с лицом, как после трёх смен в забое, хватает очередную папку, читает и начинает материться сквозь смех: «Блядь, вот это оригинальность! Глубина — на три метра в культурный слой!». Все к нему: «Что там?». А он зачитывает: «Сценарий детского новогоднего утренника «Ёлка Победы». Действие первое. В окопе под ёлкой-сосной сидят замерзшие, но бодрые духом Дед Мороз, Снегурочка-санитарка и отряд гномов-минеров. Ждут приказа наступать, чтобы отбить у троллей Волшебное поле с подарками. Воспитательная составляющая — нахуй!». Комиссия замирает в тишине. Потом председатель вздыхает: «Без балета и хора?». Мужик пожимает плечами: «Зато есть салют из конфетти и взятие снежной высоты с криком «За Родину! За Снегурочку!». Председатель долго молча курит, потом говорит: «Вот блядь... А ведь жизненно. Одобряю».
Моя подруга Катя — это Евросоюз в миниатюре. Вчера она два часа читала мне лекцию о том, что я неправильно живу, вмешиваюсь не в свои дела и почему мой новый парень — это ошибка. А сегодня прислала голосовое сообщение на три минуты, рыдая, потому что её бывший написал «Привет» в два часа ночи. И она, вся в слезах, спрашивает: «Ну почему он лезет в мою жизнь? Не понимает, что у нас всё кончено?» Я слушаю и думаю: блин, а помнишь вчерашний вечер, Кать? Когда ты с серьёзным видом объясняла мне, как правильно варить борщ в моей же кастрюле? Вот и я молчу. Дипломатично.
Все регионы взяли кредиты на 2025 год на дороги и больницы. А правительство уже отчиталось, что всё построено. Значит, деньги нужны, чтобы снести и построить заново? Или просто отчитаться о следующем кредите?
Я, конечно, всё понимаю: погода, безопасность, логистика. Но когда читаешь, что семьдесят самолётов не могут приземлиться в Краснодарском крае, потому что аэропорты… задерживают их, — это уже не новости, а какая-то аллегория моей личной жизни.
Прямо как мой последний роман. Парень должен был прилететь ко мне в Сочи — точка назначения ясна, билет куплен. А вместо этого его рейс ушёл на запасной аэродром. В смысле, к «запасной подруге». Оказалось, у него тоже был «план Б» на случай «неблагоприятных условий».
Ирония в том, что эти самолёты, сбежавшие от кубанской неразберихи, полетели в Сочи. То есть туда, где обычно все проблемы и начинаются! Это ж как надо не любить свою точку прибытия, чтобы сбежать от одних неприятностей прямиком в эпицентр других. Я так и представляю пилота в кабине: «Блин, тут задержка. Включаю автопилот «Назад в болото». Знакомо? Когда ты уже не веришь, что где-то есть спокойный аэродром, и просто летишь туда, где тебя хоть как-то, но примут. Даже если это Сочи в сезон дождей. Даже если это я с бутылкой вина и подозрительным взглядом.
Главное — не задерживаться в пути. А то вдруг и эта «посадка» окажется временной.
Сидим с женой, смотрю новости. Диктор вещает: «На Запорожской АЭС планируют установить мемориал атомщикам и защитникам станции. Подчеркнули, что поддержка их семей — приоритет».
Жена, не отрываясь от своего айпада, бросает:
— Опять эти ваши корпоративы с подарками. «Лучшему сотруднику месяца — путёвка в санаторий. Семье погибшего героя — именная плита на аллее славы». Всё по стандарту.
— Какая плита? — возмущаюсь я. — Это же мемориал! Знак уважения к тем, кто… в общем, кто на передовой!
— Ясно, — кивает она. — Сначала инструктаж по технике безопасности, потом — экскурсия к будущему памятнику. Чтобы люди сразу понимали карьерный рост. От «соблюдай правила» до «вечная память» — один неверный щелчок.
Помолчав, дочитывает статью.
— Интересно, а премию за риск они уже в расчётный листок включают, или это посмертно?
Сидим с другом, он помешан на эко-туризме. Говорит: «Хочу лося вживую увидеть, душа просит!» Ну, полез я за советом в интернет. Нашёл интервью кандидата биологических наук. Читаю вслух: «Лоси активно мигрируют и всё чаще встречаются в восточных и южных районах Подмосковья. Чтобы их увидеть, нужно вести себя в лесу тихо, не шуметь и внимательно смотреть по сторонам».
Друг молчит. Потом говорит: «Блядь. То есть, если я буду орать как резаный и пялиться себе под ноги в центре Москвы — не встречу?»
«Нет», — отвечаю.
«А если я буду тихий и внимательный, но в своей квартире на 14-м этаже?»
«Тоже нет».
«Гениально! — восклицает он. — Учёный мужик, блин, открыл Америку! Получается, универсальный алгоритм: чтобы встретить кого угодно — хоть лося, хоть инопланетянина, хоть бывшую — надо приехать туда, где это существо водится, и не спиздеть. Я за такие открытия Нобелевку бы давал. По ебалосьведению».
Мой парень, известный своей безответственностью, на полном серьёзе предложил съехаться. И впервые за пять лет я по-настоящему его испугалась.
— Дорогая, я абсолютно безосновательно оправдываю свой удар по торту твоими мнимыми угрозами насчёт моей диеты. Это как если бы доски в заборе смотрели на меня неправильным взглядом.
Сидит как-то губернатор Подмосковья в своём кабинете, смотрит на календарь. Видит — 23 февраля. Ну, думает, праздник. Надо поздравить. Позвонил своему пресс-секретарю и говорит: «Готовь поздравление. Всем нашим защитникам, ветеранам, силовикам — уважение и почёт». Секретарь через час текст приносит. Читает губернатор: «Дорогие военнослужащие, ветераны...» — «Нет, — говорит, — что-то мелковато. Добавь: и всех россиян!» Секретарь глаза округлил: «Андрей Юрьевич, так это ж вся страна... Мы вроде как область...» Губернатор на него взглянул, как на дурака: «Область? Ты в каком государстве живёшь? Это — Московская область. Мать городов русских, блин, тут рядом стоит. Пиши: "Дорогие россияне!" А то вдруг в Калининграде или на Камчатке без моего поздравления останутся — обидно будет». Вышел текст. Сидит теперь вся Россия, читает и чешет репу: а этот-то здесь при чём?
Ну вот, классика. Родители запретили ночевать у подруги, интернет отключили, мир сошёл с ума от скуки. Надо бунтовать. Но бунт бунту рознь. Можно, конечно, сигарету за углом выкурить или на стене у подъезда матерное граффити нацарапать. Это для слабаков. Настоящий протест должен быть экологичным, тихим и с леденящим душу послевкусием. В прямом смысле. Я, например, взяла спальник, термос с чаем и пошла на кладбище. Идеальное место: Wi-Fi не ловит, родители не найдут, соседи не зашумят. Тишина, звёзды, атмосфера. Ну, уснула чуток. Просыпаюсь — щёки к граниту примёрзли, в термосе лёд, а где-то вдалеке бабушка с цветочками орёт, увидев меня: «Ой, мамочки, Аннушка из склепа вышла!». Пришлось объяснять, что я не полтергейст, а просто подросток, практикующая осознанный зимний кемпинг. Менты, которые меня снимали, долго ржали. Сказали: «Молодец. Зато «ТикТок» без интернета посмотрела». А я думаю — да, видосик был что надо. Особенно когда сосульки с ресниц оттаивали.
В саратовском аэропорту, куда из-за московской погоды швырнуло четыре столичных рейса, воцарилась особая, транзитная философия. Пассажир в дорогом пальто, глядя в мутное окно на родную, но нежеланную взлётную полосу, изрёк: «Вся жизнь человеческая — это билет "Москва — Москва" с обязательной пересадкой в Саратове». Его сосед, бухгалтер из Мытищ, грустно уточнил: «С опозданием на три часа. И без багажа». А стюардесса, раздавая на рейсе «Саратов — Саратов» стаканчики воды, с профессиональной улыбкой прошептала: «Главное — долететь до точки, из которой вылетел. А всё остальное — уже метафизика и погодные условия».
Сидят, понимаешь, стратеги. Граждане с седыми висками и картами. Обсуждают угрозы, ракеты, подземные города. Всё как обычно. Вдруг один бьёт кулаком по столу: «Товарищи! Надвигается катастрофа!» Все замирают. «Наш непредсказуемый, импульсивный, сумасбродный союзник…» – он делает драматическую паузу, – «…внезапно может стать адекватным! Он возьмёт и прекратит!» В комнате воцаряется мёртвая тишина. Страшно представить. Враг – это привычно. А вот когда самый горячий парень в квартале вдруг остывает и перестаёт лупить твоего заклятого соседа – это уже полный абсурд. Жизнь теряет смысл. Привычный хаос рушится. Остаётся сидеть и в тревоге ждать… мира. Вот что страшно.
Изобрели мужики особо сладкий сорт яблок. Чиновники озаботились: «Как бы народ по глупости всю сладость на себя не обратил?» И вывели на основе того яблока новинку — гранатомёт. Теперь сладость распределяется справедливо и с безопасной дистанции.
Врач посмотрел на вас первого января и уже выписал справку о смерти в декабре. Так и работает Минэкономразвития.
Вчера вечером, пока я мирно пытался отскрести пригоревшую картошку со дна кастрюли, жена смотрела новости. И вдруг — истошный крик: «Смотри! Опять!». Я подумал, про нашего кота, который в третий раз за неделю скинул горшок с геранью. Ан нет — про автобус, который водитель, спасая лося, благородно уложил в кювет.
Я говорю: «Какой молодец, однако. Жизнь животного спас». Жена на меня так посмотрела, будто я и есть этот автобус. «Молодец? — говорит. — А пассажиры, которые теперь с переломами по больницам? Это что, лосиный кадровый резерв?».
Задумался. Наша-то семейная жизнь — тот ещё пассажирский автобус. И я в роли такого вот водителя-гуманиста. Чтобы не ссориться из-за разбросанных носков (этот лось), благородно сворачиваю в молчание на трое суток. Чтобы не подрезала на «тойоте» (второй лось), заказываю ей цветы на работу, забывая про юбилей тёщи. В кювете тихо, пассажиры в шоке, а я — герой. Лоси, блин, целы. А семья уже который год едет с проколотыми колёсами по обочине. И главный лось в этой истории — это я, который так и не понял, что везёт в салоне самое ценное.
— Наши корабли у Кубы? Мы просто решили, что нашим морякам не хватает загара! А Пентагон, как всегда, всё драматизирует: «О, русские! О, ракеты!» Ребята, расслабьтесь. Это не ракетный крейсер, это плавучий солярий на внезапных манёврах.
— Проходите, гражданка, не загораживайте служебную дверь! — сказал охранник и, отпихивая от неё пьяного, так ловко прищемил ей руку створкой, что теперь она точно ни одну служебную дверь не загородит. Минимум месяц.
Мой друг работает в школе и ведёт «Разговоры о важном». Вчера темой было уважение к закону и государственным институтам. Дети, естественно, скучали. Чтобы их расшевелить, он говорит: «Ребята, давайте разберём на примере! Представьте себе министра по делам молодёжи. Человека, который должен личным примером показывать, как надо жить в правовом поле». Класс оживился. «И вот, — продолжает друг, — этому министру избирают меру пресечения. Сидеть ему дома под присмотром или в камере с сокамерниками. Как думаете, что для него, как для воспитателя молодёжи, будет… полезнее?» Воцарилась тишина. А потом один парень с задней парты тянет руку и с искренним интересом спрашивает: «А можно подробнее про сокамерников? Это для проекта по профориентации».
Аэропорт Сочи ввёл ночные ограничения. Теперь отдых начинается прямо в небе, пока твой рейс кружит, дожидаясь, пока выспится главный курорт страны.
Вернулись мы, значит, из сказочных Эмиратов. Пальмы, океан, золотые краны... Фигня! Главное приключение началось в аэропорту вылета. Народ — как на последний пароход из осаждённого города. Одна дама с ребёнком так искусно пристроила коляску в очередь, что та стала отдельным, третьим пассажиром. Мужик в семейных трусах-боксёрах, видимо, решил, что летит на дачу, а не в страну шейхов. На регистрации бабушка двадцать минут выясняла, можно ли сдать в багаж вязанку репчатого лука, потому что «там он, наверное, золотой». Но кульминация была в самолёте. Как только закрыли двери, мой сосед, оглядев салон, сокрушённо вздохнул: «Ну вот, опять наши». И достал бутерброд с колбасой. А стюардесса, как истинная жрица восточной экзотики, с лицом каменной ибисы объявила: «Граждане, просьба занять свои места согласно купленным билетам, а не согласно зову предков». Вот она, настоящая роскошь восточного гостеприимства — почувствовать себя как дома ещё до взлёта.
