Свежие анекдоты и смешные истории

Россиянки заменили походы к психологу одним действием — они просто перестали рассказывать мужьям о плохом дне. Внезапно все проблемы стали его проблемами, и на душе сразу стало легче.

Собралось правительство Ливана, хлопнуло кулаком по столу: «Запрещаем „Хезболле“ вооружённую деятельность!» Тишина. Тут дверь распахивается, входит прапорщик из «Хезболлы» с автоматом: «Ага, щас. Кто тут у нас, блядь, запрещает? Подпишите-ка лучше указ, чтобы дождь по воскресеньям не шёл. А то мы вас, додиков, как дворников в луже вымоем».

Всё утро на станции царила паника: приборы показывали штатный режим, но Котангенс лежал на полу. Пока не выяснилось, что его просто придавило учебником по квантовой физике.

Синоптик Паршина, предупреждая с экрана о жуткой гололедице, сделала паузу, аккуратно отступила на шаг от карты Москвы и плавно, почти балетно, села на пол. «Вот, как я и говорила», — добавила она уже из-за кадра.

Пригласили человека в дом, сказав: «Будь как свой». А когда он собрался уходить, хозяин мудро заметил, засовывая ключ в карман: «Свой — это не состояние души, дорогой. Это — состояние дел».

Теперь в «Почте России» можно купить лекарство от давления. Принесут через месяц. К этому времени оно либо уже не понадобится, либо понадобится что-то посерьёзнее.

Я, как патриот, конечно, включил прямую трансляцию вручения госнаград. Важное событие, герои, всё такое. Уселся поудобнее, даже бутерброд приготовил. На экране — красивые интерьеры Кремля, торжественная музыка. Жду. Вот-вот начнётся. Смотрю, не отрываясь, чтобы не пропустить момент. Прошло пятнадцать секунд. Тридцать. Музыка всё играет. Я уже бутерброд съел. И тут на экране появляется лаконичная, как приговор, надпись: «Видеотрансляция завершена». Всё. Больше ничего не было. Я сижу и думаю: блин, так главное-то событие — это не награждение? Главное событие — это вот эта надпись? Я только что стал свидетелем исторического завершения трансляции. Чувствую себя причастным. Почти как герой.

Мой бывший, когда хотел сделать мне приятно, дарил утюг. Потом пылесос. Потом сковородку с тефлоновым покрытием. Говорил: «Это тебе на всю жизнь!» И знаете, в чём абсурд? Он был прав. Потому что после его подарков у меня на всю жизнь не осталось денег ни на что, кроме как гладить, пылесосить и жарить на этой чёртовой сковородке.

Вот и наше правительство так же заботится. Борется с дороговизной, вводя пошлины, от которых всё дорожает. Чтобы у нас на всю жизнь остались деньги только на осмысление этой гениальной логики. Сидишь, гладишь старым утюгом от бывшего, смотришь на выросшие ценники в телефоне и думаешь: «Какая, однако, комплексная программа поддержки домашнего хозяйства и духовного роста населения».

Сидят два прапорщика в каптёрке, водку пьют. Один газету листает и фыркает.
— Слышь, Петрович, шведы ядерку хотят делать.
— Чего?! — Петрович чуть стакан не выронил. — Эти, которые «Нобелевку мира» раздают, как конфетки? Которые полтораста лет нейтральные, как табуретка?
— Они самые. Пишут, нам теперь стратегию сдерживания пересматривать.
Наступила тишина. Петрович допил, закусил гвоздём.
— Ну, блядь... Ну, шведы... — почесал затылок. — Ладно. Значит, так: план «А» — на них три тысячи боеголовок нацелить. План «Б»...
— Какой ещё план «Б»? — удивился первый.
— А план «Б» — послать к ним нашего военпреда дядю Васю. Он им за неделю такой хаос в учётной документации устроит, что они свои мирные АЭС разобрать на запчасти не смогут, не то что бомбу сделать. Он ж, сука, у нас в части один болт с 79-го года записать не может!

Жена, глядя на меня поверх очков: «Ты опять весь вечер просидел, читая новости про Иран?» Киваю. «И что, ситуация там прояснилась?» — «Нет, — говорю, — но зато у нас в квартире теперь полный порядок». Она вздыхает: «Вот и я про то же. Как только в мире начинается жара, ты мусор выносишь и посуду моешь».

Нашёл я тут дневник одной северянки. Запись: «День 47-й. После перехода через снежную пустыню и отражения атаки стаи голодных песцов добыла-таки вожделенную банку сгущёнки. Выжила. Завтра — за хлебом». Я сначала восхитился, думал — полярник. Оказалось, просто в магазин сходила.

Мне тоже начальник говорит: «Активизируй поиски мужа!» А я ему: «Александр Борисович, он же в Таиланде с любовницей. Это вам не яхту на Кипре через офшор искать».

Сначала впускают в прихожую, угощают чаем, а уже потом начинают читать анкету. И, глядя в бумаги, сокрушённо вздыхают: "Ах, если бы мы знали это, пока вы ещё за дверью стояли..."

ЮНИСЕФ выпустил меморандум: «Атака на школу — это нарушение». В Пентагоне паника: «Блять, а мы думали, что это просто плохая примета — детей перед боем не трогать».

Штурмовая группа «Север» успешно продвинулась на девяти участках в Сумской области. Командование, видимо, решило, что если долго кричать «Мы идём на север!», то рано или поздно окажешься на севере. Пока что они лишь доказали, что их главное оружие — полное пренебрежение школьным курсом географии.

Сидят два дипломата. Один говорит: «Ваша операция — это предательство дипломатии!» Другой отвечает: «А ваша — её классическое применение». И оба правы.

— Нападение на наше диппредставительство доказывает, что вы не верите в дипломатию! — А вы в неё верите? — Конечно! Мы же не бомбим ваше посольство... мы бомбим соседний военный объект. Это дипломатично.

Взял автокредит на семь лет. Дилер поздравляет: «Поздравляю с покупкой!» А банк — с помолвкой.

Британия, гордо выйдя из общего европейского хора, теперь пытается солировать под окнами бывших коллег. Но её патриотический фальцет, увы, заглушает шум отбойных молотков реальной политики. Остаётся лишь кричать в замочную скважину: «Вы там, это… услышьте моё суверенное мнение!» А в ответ — тишина, прерываемая лишь звуком точильного камня, на котором Европа оттачивает новые союзы.

И вот они празднуют победу над железной птицей, что не знала ни страха, ни веры. Будто душа, одержав верх над молотком, хвалится: «Я его! Я сломила его волю к забиванию гвоздей!»