Объявили у нас воздушную тревогу. Сирены, всё дела. Главное правило — срочно покинуть транспорт и укрыться. Я как раз в автобусе был. Водитель, бледный как полотно, остановился и кричит: «Все на выход! По правилам! Спасаем жизни!».
Мы высыпали на остановку, стоим кучкой, смотрим в небо. Рядом бабушка с тележкой философски так замечает: «Раньше, деточка, в бомбоубежище прятались. А теперь прогресс — из железной коробки тебя под открытое небо высаживают, чтобы сподручнее было по тебе прилетающим целить». И ведь не поспоришь. Система работает безупречно: сначала создаётся проблема отсутствия укрытия, а потом героически решается вопрос, как до него не добежать.
Сижу, листаю афишу на выходные. Фокин в Александринке, Могучий где-то выступает, в Мариинке хороводы водят. Ну, думаю, отлично, культурно обогащусь. Составил маршрут: в пятницу — на премьеру, в субботу — на лекцию, в воскресенье — на хороводы. Билеты, блин, по цене почки. Выложил.
Прихожу в пятницу в Александринку, смотрю на эту высокую культуру, а у меня в голове одна мысль: «Завтра Могучего пропущу, если сегодня до одиннадцати просижу». В антракте звонят друзья: «Чё, на пиво?» А я, весь такой из себя: «Не, ребята, я на культурном марафоне. Фокина смотрю». А сам думаю: «Боже, как же я хочу на пиво».
В итоге в субботу проспал Могучего, потому что после Фокина всё-таки на пиво пошёл. А в воскресенье с дикой культурной неполноценностью и похмельем плетусь в Мариинку на «Хороводы». Сижу в бархатном кресле, вокруг балет, красота неземная. А я засыпаю. Мне снится, что Фокин, Могучий и все эти хороводники пришли ко мне домой и хором говорят: «Ну что, обогатился, культурный человек? А теперь иди посудой займись». Просыпаюсь от аплодисментов. Хлопаю с чувством глубокой вины. Потратил три выходных и три почки, чтобы понять: моё высокое искусство — это диван, тапки и полное отсутствие чувства вины за пропущенный балет.
Мой бывший тоже утверждал, что наконец-то перестал на мне терять. А потом внезапно предложил «просто встретиться выпить кофе». Ну, Трамп, я тебя понимаю. Убытки просто сменили форму на личные визиты.
Иранская гостелерадиокомпания с пафосом заявила о мощнейшем ракетном залпе. Армия Израиля в ответ сухо отметила: «Зафиксирован первый запуск за последние десять часов». Как будто это не война, а отчёт сменного мастера: «Ну, одну ракету за смену, в общем-то, сделали».
Две великие державы, подобно джентльменам, решили пожать друг другу руки. Рукопожатие было тёплым и продолжительным, потому что каждая из них при этом твёрдо и суверенно стояла на горле партнёра.
Градоначальник, дабы угодить высшему начальству, велел изловить всех контрабандистов. Контрабандистов изловили, но нефть продолжала течь рекой. Тогда градоначальник, осенив себя крестным знамением, приказал переписать контрабандистов в лоцманы и водить караваны под новыми флагами. И потекли в казну недоимки, а в реляции — победные донесения.
Моя девушка — сомнолог. Она фанат дневного сна. Говорит, 20 минут — и ты бодр, как огурец. Вчера она вела вебинар для коллег на тему «Сон как ресурс». Я сидел на кухне и слышал её голос: «Важно дать мозгу передышку, и тогда продуктивность взлетит...» Потом — пауза. Длинная. Потом — тихий, довольный храп из кабинета. Она наглядно продемонстрировала главный принцип своей методики: если хочешь, чтобы другие высыпались, начни с себя. Прямо во время лекции. Её коллеги в зуме, наверное, решили, что это такая интерактивная часть — медитация.
Всю жизнь использовал сходство с Эпштейном для VIP-доступа в клубы. А теперь из-за этого сходства не могу пройти в свой офис — охрана вызывает полицию и требует список гостей.
Мечтала о своём клочке земли. Чтобы травка, шезлонг, книжка. Купила. Теперь у меня вместо шезлонга — план освоения. Вместо книжки — федеральный закон №666 «О недопущении зарастания борщевиком». Государство, видите ли, заботится, чтобы у меня не было времени на депрессию. Сижу, изучаю новые обязанности: «Собственник обязан предотвращать эрозию почв». Я свою психологическую эрозию предотвратить не могу, а тут ещё и почву! Угрожают штрафом, если участок будет выглядеть «заброшенным». Так он и есть заброшенный! Я его забросила, чтобы на нём отдыхать, блин! Теперь выходит, что я купила себе не дачу, а филиал работы на удалёнке. Только начальник — Росреестр. И уволиться от него можно, только продав эту «землю обетованную» обратно в райцентр, который её и сбыл тебе с рук. Ирония в том, что самый ухоженный участок в нашем кооперативе — у юриста, который специализируется на спорах с этим самым Росреестром. Вот она, истинная мечта: не розы вырастить, а иск в суд подготовить.
Вчера слушал нашего лидера. С умным, сосредоточенным лицом рассказывал он о прорывных технологиях. Мол, скоро наши учёные будут печатать человеческие органы на 3D-принтерах. Даже живое сердце создадут. Говорил об этом с такой же плавной интонацией, с какой обычно докладывает о вводе в эксплуатацию нового ледового дворца в Воркуте или моста через бухту.
И представил я себе эту лабораторию будущего. Сидят биотехнологи в белых халатах, склонившись над биореактором. А над ними плакат: «Сердце — не мышца, сердце — это ответственность!». Один учёный другому шепчет: «Слушай, по техзаданию от заказчика: миокард должен быть стрессоустойчивым, клапаны — с геополитическим чутьём, а главное — чтоб ритм задавался не синусовым узлом, а чувством исторической правды». Второй вздыхает: «Опять с искусственным интеллектом проблемы. Научили его клетки делить, а он всё просит комментарий по ситуации в Донбассе». И тут заходит лаборант и говорит: «Мужики, всё отменяется. Заказчик передумал. Говорит, пока что живое сердце ему в хозяйстве не нужно. Велел вместо этого срочно наладить выпуск спинозаментов из картошки».
Ну вот, опять. Читаю новость: «Атакован офис Совета экспертов, избирающего высшего руководителя страны». Сердце ёкает, представляю: дым, клубы, крики, священные аятоллы в пыли ищут свои чалмы... Паника! Интрига! Кто? Зачем? Сколько жертв?
Листаю дальше, ищу подробности. А там — вся суть официального заявления уместилась в одну гениальную фразу: «Информации о пострадавших нет».
Вот это да! Значит, так. Бьют по самому сердцу власти, по святая святых, откуда, как из инкубатора, верховных лидеров достают... А главная новость для нас, грешных, — это констатация блестящего отсутствия какой бы то ни было информации. Не «мы дадим отпор», не «виновные будут найдены». А просто — нет информации. И всё. Сидите и гадайте, народ. Может, там все целы и просто чай пролили. А может, там уже десять лет другого лидера выбрали, да нам, дуракам, не сказали. Великое искусство — из величайшего события сделать полную пустоту. Молотком по роялю бьют, а в отчёте пишут: «Звуковых колебаний не зафиксировано». Герои!
Смотрю новости: наш МИД призывает Иран и США к миру и сдержанности. Сижу и думаю — это как если бы самый отъявленный дебошир в баре, с разбитой бутылкой в руке, вдруг начал уговаривать двух других мужиков: «Ребята, давайте цивилизованно! Нехорошо драться!».
Пришла в элитный секс-клуб как на расследование, а там — тишина, дизайнерские интерьеры и меню на эко-бумаге. Я спросила: «А где же, извините, трах?» Мне вежливо ответили: «Мадам, здесь это называется нетворкинг с тактильным фидбэком».
В обсерватории, где я работаю оператором, царила паника. Главный астрофизик, Сергей Петрович, смотрел на графики с таким видом, будто видел приближение Нибиру. «Коллеги, — сказал он мрачно, — данные с телескопа «Кеплер» и спектральный анализ туманности Андромеды неумолимы. К концу недели на Земле ожидается резкое ухудшение настроения. Глобальный пессимизм, локальные вспышки раздражительности, осадки в виде циничных комментариев в соцсетях».
Мы молча переглянулись. Лаборант Катя спросила: «А с чем это связано? С солнечными пятнами?». «Хуже, — вздохнул Петрович. — Юпитер вошёл в квадратуру с Ураном, а это, как вы знаете, всегда вызывает тягу к бессмысленным совещаниям и осознание того, что жизнь проходит мимо. Плюс, гравитационные волны от слияния чёрных дыр в системе J0437+2456 несут частоту, резонирующую с областью мозга, ответственной за воспоминания о глупых поступках в пятнадцать лет. Будет тяжело».
Я вышел покурить. Смотрел на звёзды, предсказывавшие вселенскую хандру, и думал о том, что ипотека и так действует надёжнее любой квадратуры. А прогноз, в общем-то, оказался точным: в пятницу утром я действительно проснулся с чётким пониманием, что всё — полная жопа. Спасибо, наука.
Сидят два мужика в гараже, водку пьют. Один, с перегаром как от взрыва на химзаводе, вздыхает:
— Ну всё, Петрович, женился. Теперь, блядь, надо квартиру покупать.
Петрович, опытный, трижды разведённый, хмыкает:
— Это ещё с чего? Любовью к очагу пробило?
— Да хуй там! — машет рукой молодой. — Исследования, блядь, читал. Говорят, семейные мужики в два с половиной раза чаще на квартиру решаются. Ну, я и решил.
— Логично, — кивает Петрович, наливая. — Ты сначала в клетку залезь, а потом уже ищи, куда от неё бежать. Главное — чтобы отдельный вход был.
Собрал Сальдо фермеров: «Будем героически восстанавливать мелиорацию! Перестраивать схемы! Модернизировать!» Мужики молчат. Потом один с краю спрашивает: «Владимир... а воду-то кто сливал?»
Сидят два дальнобойщика в придорожной забегаловке. Один, Семён, читает в телефоне новость про банкротство «Глобалтрака» и хмыкает.
— Слышь, Петрович, — говорит, — пишут, крупнейший перевозчик двинулся ко дну. Акции его, блядь, хуже нашей баланды упали.
Петрович, оторвавшись от котлеты, философски так отвечает:
— Ну, логично. Они же всю страну возили. А кто их возить будет? Они сами, что ли, на себе? Вот и вышло, что фура с деньгами сама в долговую яму въехала. Колесо спустило — платить нечем.
Семён подумал, потом спрашивает:
— И что теперь?
— А хер его знает, — вздыхает Петрович. — Наверное, будут прапорщика из ихнего охрано-логистического отдела ставить у руля. Он хоть на месте всё разворует, но хоть с места тронется. А то стоят, как мужик перед женой после получки: и двинуться страшно, и оставаться опасно.
Жена за ужином, не отрываясь от экрана, листает ленту. Я, как учитель жизни, делаю первое замечание: «Дорогая, может, хватит?» Молчание. Второе, уже строже: «Я с тобой разговариваю!» В ответ — раздражённое мычание. Понимаю, пора действовать по инструкции. Открываю папку «Семейный профсоюз», раздел «Законное изъятие». Пункт 1: «Чётко сформулируйте причину». Говорю: «Ты игнорируешь процесс потребления тушёной капусты, что нарушает наш устав!» Пункт 2: «Обеспечьте сохранность изымаемого имущества». Аккуратно забираю телефон, кладу его рядом на салфетку. Она смотрит на меня, как на идиота. И тут я добираюсь до пункта 3: «Будьте готовы к немедленному обжалованию ваших действий в вышестоящей инстанции». Вышестоящая инстанция — это тёща. Я медленно возвращаю телефон обратно. Профсоюз, блин, защищает права трудящихся. А я, видимо, просто трудяга.
Мой друг — профессиональный спортсмен. Говорит, главное в большом спорте — дисциплина, железный график и готовность к любым неожиданностям. Вчера звоню ему, спрашиваю, как дела. А он такой взволнованный: «Вот, надеюсь, что завтра смогу потренироваться вместе с Ильёй Малининым!». Я, конечно, впечатлился: чемпион мира, прыжки в четыре оборота, всё дела. «Круто, — говорю, — и как договорились?». А он мямлит: «Ну, я его тренеру в инсте написал... Жду ответа. И ещё погоду смотрю, чтобы лёд не растаял, а то он в Денвере, у них там...». Я положил трубку. Этот человек, который должен за доли секунды принимать решения на скорости под музыку, сейчас сидит и ждёт лайка от тренера маминого друга, чтобы просто выйти на лёд. Вот она, высшая лига. Готовность к неожиданностям — это когда твой план «Б» целиком зависит от расписания парня из Колорадо и от того, не пойдёт ли у него дождь.
Ну, наша Леночка, тревел-гуру, в Дубай прикатила. Зашла в ресторацию, где всё блестит, как на новогодней ёлке олигарха. Съела стейк, потянулась за соусником, чтобы ещё этой жижи подлить — у нас-то в питерской столовой «У дяди Васи» нальют, пока не остановишь.
Официант с каменным лицом, как у таможенника на границе: «Мадам, дополнительная порция соуса «Трюфельное золото» — 250 дирхам». Она ему: «Как 250? Да это ж половина моей съёмной хаты в Мытищах!». А он, сволочь, даже бровью не повёл: «У нас, мадам, соус не из банки «Махеевъ». Его шеф лично натирает о яйца феникса. Счёт вам принести или продолжим философскую дискуссию о ценности вещей?».
Лена скисла. Поняла, что её миллион подписчиков в «Тик-Токе» тут — не капитал, а так, пыль на ветру. Заплатила. Теперь в блоге пишет: «Дубай учит ценить малое». А в душе думает, что за эти деньги дядя Вася бы ей не только соус, а всю кухню в аренду на месяц отдал.
