Ввели высшую меру социальной защиты — лишение гражданства. Теперь особо опасный рецидивист, выйдя из зала суда, первым делом бежит в британское посольство просить политического убежища. У бывшего.
В кабинете гендира «Зенита» сидят гендир и агент Михайлова. Гендир листает бумаги.
— Ну что, Максим — легенда, его фамилия уже в учебниках как термин. «Сделать михайлова» — это же глагол! Мы, конечно, хотим продлить контракт.
Агент кивает:
— Максим тоже хочет. Но есть нюанс. Понимаете, раз фамилия стала нарицательной, то и контракт должен быть… особый.
— Это как?
— Ну, например, пункт про «неустойку» мы убираем. А то вдруг Максим не будет в форме, удар подведёт — и что, мы теперь за каждый неудачный «михайлов» по судам бегать будем? Судья свисток даст, а к нам претензии: «Вот, ваш Михайлов недобил!» Это же абсурд!
Гендир задумался, потом хлопает по столу:
— Ладно! Но тогда и бонусы — только за удары, официально признанные «михайловами»! Чтобы без самодеятельности!
Так они и договорились. А сам Максим, когда ему пересказали условия, только вздохнул: «Блин, теперь я сам себе конкурент. Надо с самим собой соглашение заключать».
Сижу, читаю новости. Пишут, что на школы потратили почти триллион рублей. На 1700 зданий. Я, как человек, который в прошлом году делал ремонт в ванной и теперь знает точную стоимость каждого гвоздя в этой стране, начинаю делить. Получается по 550 миллионов на школу. Пятьсот пятьдесят. Миллионов. Рублей.
Представляю себе такую школу. Там, наверное, парты из карельской берёзы, которую сначала выдерживали в коньяке. Мел — исключительно алмазный, чтобы пыль при стирании была благородной. А школьный двор, должно быть, вымощен плиткой, которая сама делает за тебя домашку по геометрии.
И вот я думаю о своём будущем. Нет, не о пенсии — о ней я думать боюсь. Я думаю о будущем, в которое вот эти полтриллиона вложили. Сидит там лет через двадцать мальчик или девочка в золотом классе, считает на калькуляторе из платины. Им задают задачу: «Если на одну школу потратили 550 миллионов, а у мамы зарплата 55 тысяч, то через сколько поколений твоя пра-пра-правнучка сможет позволить себе такую же?» А калькулятор просто взрывается от бессилия. И я его понимаю, чёрт возьми.
Приходит гражданин к врачу. Жалуется: не сплю, товарищ доктор! Нервы, раздражительность, мир в чёрном свете. Всё из рук валится. Врач, женщина солидная, выслушала. Направила на анализы. Щитовидку проверили, гормоны, давление, кардиограмму — всё в относительной норме, для нашего возраста. Смотрит она на него поверх очков и говорит: «Гипертиреоз, конечно, дело серьёзное. Но у вас, дорогой мой, не гипертиреоз. У вас — гипердиван». Он глазами хлопает: «Это что за диагноз такой?» А она: «Это когда ваш диван, на котором вы, по вашим же словам, проводите ночи, находится не в спальне, а на балконе. За стеклом. И стоит там не потому, что вы любите свежий воздух, а потому, что вас туда, извините, выперли. За храп. Вот вам и причина раздражительности. Человек должен спать в кровати, а не в зимнем саду среди кактусов. Лечение одно: либо операция на носоглотке, либо переговоры с главным терапевтом семьи. Но это уже не моя специализация».
Мой новый парень хвастался, что у него всё работает по расписанию. Я обрадовалась, пока не выяснилось, что он имел в виду будильник на телефоне.
Трамп пообещал Ирану удар «невиданной ранее силы». Пентагон в панике: все силы уже были невиданными. Пришлось закупать в «Макдональдсе» очки для слепых сотрудников.
Сидим с женой на кухне после ссоры. Молчим, как два враждующих государства. Воды не зальёшь. Вдруг она говорит, глядя в окно:
— Знаешь, а давай заведём собаку.
Я аж поперхнулся:
— Ты в своём уме? Мы уже неделю из-за немытой чашки разговаривать не можем, а ты — собаку? Это как два идиота, которые пытаются украсть ядерные коды друг у друга, и вдруг решают: «А давайте третьего идиота позовём, с ракетами, сразу веселее станет!»
Она хмыкнула:
— Ну, может, хоть на собаку вместе внимание переключим. А то так и до взаимного гарантированного уничтожения недалеко. Я уже мысленно заглянула — где у тебя «красная кнопка» на пульте от телевизора.
— Ага, — говорю, — а собака эта, получается, как ООН. Прибежит, нагадит посреди коридора, все на неё шикать начнут, а мы в это время тихо помиримся.
Помолчали. Потом она спрашивает:
— Так что, возьмём «дворянина»?
— Ладно, — вздохнул я. — Но только если он будет за нами убирать.
Мой муж утверждает, что операция «Похудение к лету» продвигается просто отлично. Он публично, при всех гостях, хвалит мою силу воли. «Она уже три дня на гречке с курицей! — вещает он. — Результаты феноменальные!» А вечером, когда я, сломленная, крадусь к холодильнику за куском колбасы, он, застав меня на месте преступления, делает круглые глаза и говорит: «Дорогая, о какой колбасе речь? Ты же на диете. У нас в доме даже колбасы нет». И стоит с таким невинным лицом, будто это не он вчера умолял купить «хоть что-то нормальное, а не эту траву». И я понимаю, что моя операция — это как война, которой официально нет. Есть только победоносные сводки с полей Instagram и абсолютно пустой холодильник, существование которого мой главнокомандующий яростно отрицает.
Власти оперативно заявили, что громкие хлопки над городом — это не взрывы, а звуки мирного неба, тренирующегося хлопать в ладоши. Население успокоилось и вернулось к сбору осколков.
Мишустин пообещал, что подать заявление на выплату будет «просто, быстро и понятно». Я так и знал, что придётся заново сканировать свидетельство о рождении собаки, которую мы похоронили в 2012-м.
Жизнь, товарищи, она такая штука: начинается с любви, цветочков и смс-ок, а заканчивается криминальной хроникой и экспертизой лопаты на пригодность для убийства. Вот, к примеру, берёт человек телефон, чтобы проверить погоду. А там — сообщение. Одно. Не от синоптика. И всё — пошло-поехало. Жена уже видит в муже не супруга, а источник этого сообщения. А в руках у неё, как назло, не букет, а лопата. Чистила сугроб. И возникает философский вопрос: что первично? Измена в голове или лопата в руках? И главное — почему в такие моменты под рукой всегда оказывается не подушка, не тапок, а именно предмет, способный нанести тяжкие телесные? Видимо, быт. Он не только убивает чувства, но и снабжает орудием. Так и живём: от смс до лопаты — один неверный клик.
Когда твой друг с восточного двора швыряет в твой дом камень, а ты немедленно звонишь западным братюням с гаечными ключами — это и есть высокая политика. Вечный круговорот: сначала вместе чай пьём, потом по крышам ракетами швыряемся, а после — снова созваниваемся, как ни в чём не бывало. И ведь нормальные же отношения!
Сижу я как-то, смотрю новости. Показывают сюжет: ФСБ предотвратила покушение на бизнесмена. И не просто сообщили, а выложили целый фильм — съёмки с трёх камер, скрытые микрофоны, план задержания в замедленной съёмке... С операторской работой, с саспенсом! Я жене говорю: «Слушай, они там что, теперь не только отчитываются, но и на «Оскар» в категории «Лучший остросюжетный короткометражный триллер» претендуют?» Представляю, как оперативная группа собирается: «Ребята, главное — не спалить агента. И свет, чёрт возьми, поправьте на лице объекта, он у вас в тени! Мы же не любительщину снимаем!» Получается, главная угроза национальной безопасности — это не террорист, а криво поставленный кадр. Скоро, глядишь, в титрах будем имена оперативников видеть: «Режиссёр-постановщик — полковник Иванов. Звукорежиссёр — майор Сидоров». А мы, народ, сидим, попкорн жуём.
Смотрю новости: в Дубае из-за дождя все аэропорты встали. Говорю жене: «Представляешь, наш рейс на Мальдивы могли бы отменить из-за ливня в пустыне?» Она, не отрываясь от телефона: «Не переживай. Наш рейс отменят из-за того, что ты в прошлый раз забыл паспорт дома. Природа тут ни при чём».
Иран поблагодарил Россию, Китай и Пакистан за принципиальную позицию. А потом позвонил жене: «Слышь, а ты меня когда-нибудь за то, что я не трахаю соседку, благодарила? Нет? Вот и я о том же, блядь. Редкость нынче».
Сижу, смотрю новости. Диктор так деловито говорит: «Владимир Путин провёл переговоры с президентом Мадагаскара». Я чаем попёрхиваюсь. Мадагаскар? Серьёзно?
Мне сразу в голове возникает не карта мира, а пингвины, которые строят ракету из кокосов. Лемур Джулиан кривляется. Я представляю, как в Кремле, за длинным-длинным столом, сидят два человека. Один обсуждает геополитику, санкции, ядерный паритет. А второй, видимо, думает: «Блин, так вот где наш самолёт с зеброй, бегемотихой и жирафом приземлился! Надо бы порты проверить».
И главное — интонация в новостях, будто это встреча на высшем уровне по Сирии. А у меня в голове один вопрос: они там, в протоколе, обсуждали, как короля Джулиана с почестями встречать будут, или всё-таки о чём-то другом? А если о другом, то мне как-то даже обидно. Весь мир для нас — «Мадагаскар», а для них мы, выходит, просто ещё одна большая страна на материке. Без пингвинов. Скучно.
Россия предложила странам Ближнего Востока гуманитарную помощь. В комплект входит подробная инструкция о том, как выжить, когда весь мир против тебя.
Прихожу домой, а сын-девятиклассник сидит, какую-то новую книжку читает. Не «Войну и мир», не Гоголя, а какую-то толстенную хрень с мутной обложкой.
— Что это? — спрашиваю. — Внеклассное чтение?
— Нет, пап, — говорит, не отрываясь. — Это теперь по программе. Прилепина проходим.
Я, конечно, офигеваю. У нас в школе вечные споры были — Толстой слишком длинный, Достоевский депрессивный, а тут — раз, и живой классик в джинсах и тельняшке. Спрашиваю:
— И что, интересно?
— Ну, — сын вздыхает, — задание по нему написать: «Образ современного героя в произведениях Прилепина». Я сижу, думаю... А потом просто списал сочинение про Шолохова, у которого герои «потрясающие». Учительница поставила «пять». Видимо, она тоже списала — с рекомендаций Степашина. Круговая порука, блин, литературная.
Utair опроверг информацию о рейсе Сургут — Дубай. Пассажиры, выложив фото из отеля, с этим не согласились.
Вчера жена, вернувшись с работы, заявила, что моя реакция на её новую стрижку была неудовлетворительной. Я, как честный человек, тут же предъявил ей претензию по поводу её реакции на моё недовольство её реакцией. Теперь мы спим в разных комнатах, но каждый уверен, что морально победил.
