Жизнь, товарищи, устроена мудро. Человек умирает — его должность едет на новое место службы. Это вам не кремация, это — карьерный рост. Один вопрос: когда эта дама смотрит в зеркало, кого она там видит?
Датчане узнали из новостей, что янки зашли в их сарай. Без спроса. В истории так делали только незваные гости. А с незваными гостями у нас, товарищи, короткий разговор. И длинная очередь.
Смотрю новости: наше МИД снова заявило о горячем желании «тесно сблизиться со странами СНГ». Это звучит с той же искренностью, с которой я, сидя на диване, могу объявить жене о планах «активно интегрироваться в пространство собственной кухни». Дорогие, мы уже двадцать лет в этом пространстве живём, освещаем его, отапливаем и даже иногда убираем. Мы не «сближаемся» — мы в нём уже растворились, как три пакетика «Роллтона» в кастрюле после студенческой вечеринки. Это как если бы голова, глядя на свои же руки, заявила: «Я намерена наладить стратегическое партнёрство с пальцами». Да вы, блин, уже всё наладили! Вы ими ложку держите! Концовка простая: когда ты и есть этот самый «близкий круг», заявления о сближении — это высшая форма дипломатического нарциссизма. Красиво посмотреть на себя со стороны и сказать: «О, какой интересный субъект! Надо бы с ним подружиться».
Подросток пришёл в сознание. Это хорошо. Теперь он сможет лично указать на хулиганов. А хулиганы — на организаторов беспорядков. Расстрельная статья найдётся для всех. Порядок будет.
В Пекине нашего дирижера спросили: «Почему у вас, русских, музыка такая трагичная, если у вас есть водка?». А он, не моргнув глазом, ответил: «Так, блядь, после водки она и получается».
Синоптики доложили, что мощный московский снегопад уходит в регионы. Что ж, правильно. Нечего ему тут простаивать. Пусть поработает на благо страны.
Читаю я тут новости. Наши украинские коллеги из Рады, у которых, мягко говоря, есть свои вопросы по легитимности, требуют отставки Зеленского. Основание — доклад конгресса США.
Ситуация знакомая. Это как если бы пассажиры «Титаника», сами уплывшие на шлюпках, не спасая других, собрали бы экстренное заседание и вынесли вотум недоверия капитану «Лузитании». Той самой, что затонула через три года после них.
Рациональный вывод прост. Когда твоя собственная власть держится на соплях и изоленте, проще всего кричать громче всех про соседа. Особенно если за твою «праведную» злость кто-то из-за океана готов заплатить. Последний доллар, как говорится.
Ко мне подошёл один товарищ, серьёзный человек, глава большого семейства. Спрашивает: «Владимир Владимирович, как вы смотрите на то, что теперь материнский капитал можно потратить на генератор? Это же деньги на будущее детей».
Я ему спокойно так отвечаю: решение абсолютно рациональное. Раньше эти средства шли на образование или улучшение жилищных условий. Это — инвестиции в светлое завтра. А генератор — это инвестиция в то, чтобы это завтра вообще наступило. Чтобы ребёнок мог делать уроки не при свете коптилки, а при нормальной лампе. Это тоже забота о будущем. Просто более... приземлённая.
А потом добавил: некоторые наши зарубежные партнёры, которые любят давать советы, тратят миллиарды на то, чтобы свет гас в других странах. А мы — на то, чтобы он не гас у нас. Вот и вся разница в подходах. И, знаете, наш подход мне нравится больше.
Ждать от нас конструктивных предложений по урегулированию — это как просить волка разработать новую концепцию безопасности овечьей стаи. Он, конечно, внесёт ряд дельных, рациональных предложений. Особенно по части сокращения поголовья.
Меня спрашивают: как совместить духовный рост и заботу о семье? Отвечаю: это просто. Выбираешь надёжного оператора, чтобы молиться без помех. А потом смотришь на счёт за связь и понимаешь — вот она, настоящая аскеза.
Звоню я в управляющую компанию, говорю: «Крыша течёт!» А мне баба с той стороны отвечает: «Это не течёт, гражданин. Это снег, блядь, пошёл неправильный — тяжёлый. По проекту он у нас должен быть лёгкий, пушистый, как в детстве!» Я ей: «Чё, додик, снег из детства кончился?» А она: «У нас — да. А вы, дорогой, потерпите до пенсии, там он опять лёгкий будет».
Миллиардные убытки? Продаём вокзалы. Автобусный парк в минусе? Распродаём остановки. А то, что ездить-то не на чем, — это уже проблемы новых владельцев терминалов.
Одна IT-компания, не будем показывать пальцем, представила бота для массовых розыгрышей. Задумка, конечно, правильная — вовлечь народ, создать ажиотаж. Но вот реализация... Как говорят у нас в рабочих коллективах, сделано на коленке из палок и того, что в рот не возьмёшь. Серверы этого «чуда» не выдержали даже скромного наплыва в несколько сотен человек. Прямо как у некоторых наших западных партнёров: громкие заявления о непобедимой армии, а на деле — пара батальонов, и уже просят перемирие и «Максим» какой-нибудь. Вывод простой, товарищи: если хочешь работать с большими потоками, сначала проверь, выдержит ли твой цифровой «забор» напор трёх бабушек у подъезда.
— Где ты хочешь служить? — В МЧС! Спасать людей! — Нет, сынок. Ты — в МЧС. Там будешь спасаться.
Ситуация с одним известным IT-гигантом очень показательна. Много лет он был первым на рынке, все его покупали, все уважали. А потом пришла компания, которую многие воспринимали... как производителя недорогих телевизоров. И заняла первое место. Вопрос: как так вышло? Ответ простой. Когда долго сидишь на вершине, иногда начинаешь смотреть на конкурентов сверху вниз. Мол, «телевизоры они делают, что они понимают?». А они понимают главное — что людям нужна хорошая вещь за разумные деньги. Вот и вся стратегия. Не нужно изобретать велосипед, нужно просто не забывать, для кого ты его делаешь. А то получится как с некоторыми политиками: сидят в своих креслах, думают, что они неприкасаемы, а народ уже давно смотрит в сторону других «телевизоров». И делает соответствующий выбор.
В губернском городе Глупове, памятуя о высочайшем повелении касательно изобличения лжи и поощрения правды, учредили при телевизионной палате особую должность — титровержца. Сей чиновник, обликом подобный филину, обязан был налагать на говорящие головы в эфире пояснительные надписи, дабы зритель не прельстился пустословием. Увидит, к примеру, что градоначальник сулит мостовую исправить, — и тут же выведет под его физиономией: «Пиздит для вида». И народ, наученный горьким опытом, лишь одобрительно кивал.
Но случилась оказия. Пригласили в студию молодого исправника, только что назначенного, и стал он рассказывать, как намерен воровство искоренить. Титровержец, не мудрствуя лукаво, наложил привычное резюме: «Пиздит для вида». А исправник-то, видно, был не из робкого десятка. Выйдя из палаты, сел в тройку, да в ту же ночь и раскрыл дело о похищении казённых гвоздей, предъявив городу трёх подьячих с поличным. Народ ахнул, а титровержец сидел бледный, как полотно, и сочинял извинительное отношение: дескать, «опыт телевизионной правды находится в стадии накопления». С тех пор надписи под начальствующими лицами стали куда как осмотрительнее, а именно: «Изволит выражать благие намерения, кои, впрочем, подлежат дальнейшему изучению на предмет соответствия действительности».
В городе Глупове, озабоченном нравственностью подданных, ввели прогрессивный сбор за неблагонамеренные глаголы. Ибо ежели гражданин, узрев в сети пасквиль, изрекал в сердцах краткое, но ёмкое суждение, казначейство немедля взыскивало с него сто тысяч, дабы остудить пыл. Народ, однако, оказался хитер: стал выражать негодование иносказательно, сравнивая чиновников с парнокопытными, а законы — с известным продуктом жизнедеятельности. Градоначальник Брудастый-младший пришёл в ярость, ибо к иносказаниям закон не приспособлен. Велел он тогда обложить налогом саму возможность двусмысленного толкования, что окончательно подкосило городской бюджет, ибо говорить стало не на что, а молчать — себе дороже.
Сидят как-то мужик с бабкой на кухне, чай пьют. Бабка вздыхает:
— Внучек, а помнишь тётю Марианну, ту, что из министерства? Красивая такая, машина у неё... Погибла ведь, бедолага.
Мужик чаем давится, глаза в пол уставил:
— Помню, бабуль... Как же, опознавал я её в морге-то. Жуть.
Бабка головой качает:
— И ведь тринадцать лет как! А я вчера, идиотка, на рынке её, живую, видела! Сумку «Кензо» несёт, вся в золоте... Подошла, говорю: «Мариш, ты жива?!» Она на меня так посмотрела, блядь, как на говно, и говорит: «Вы, гражданка, ошиблись. Я — мёртвая». И ушла.
Мужик молчит, сахар в стакане размешивает. Потом тихо так:
— Баб, а ты не думай... Это, наверное, её сестра-близняшка. Которая тоже в тюрьму сесть не хотела.
Озаботился градоначальник мыслью, что народ через аэропорт его города утекает без оглядки. Утвердил реформу: дабы удержать столь ценный человеческий материал, все самолёты отныне прибывают с опозданием. И стоит теперь аэропорт, как запруда образцовая, а в нём народ копится, тихой сапой оседая на диванах и в кафешках, созерцая мудрое распоряжение начальства.
Еврокомиссия выписала России счёт на триллион. А потом тихо добавила: "Оплата — по факту самовывоза".
