В Вашингтоне злоумышленник совершил дерзкое нападение на кортеж президента Азербайджана — похлопал ладонью по броне «Мерседеса». Охрана даже не дрогнула, приняв это за проверку на вшивость.
СМИ сообщают: «Военный самолёт потерпел крушение во время полёта». Ну, блядь, открытие! А я-то думал, они на земле разбиваются, когда сидят в ангаре и играют в дурака.
Вот что меня всегда умиляло в военной промышленности. Парни тратят миллиарды, чтобы создать самолёт-невидимку, который радар не видит, чтобы он выдерживал перегрузки в десять «жэ», уворачивался от ракет и мог приземлиться на ухабистое поле. Его обшивка — титановый плащ, электроника — кремниевый мозг аса. Он рождён для ада, где всё летит, взрывается и горит. И вот этот титан, этот бог войны, вылетает в обычный вторник на плановые учения в родном небе. И там, в тишине, без единого выстрела, он вдруг вспоминает, что он, по сути, — тонна алюминия, стали и надежд, подвешенная в воздухе. И решает проверить закон всемирного тяготения. Лично. Без свидетелей. Мораль: самый опасный враг сложной системы — не вражеский перехватчик, а штатное расписание и уверенность, что сегодня — не тот самый день.
Товарищи казахстанцы изобрели соцсеть будущего. Без слов. Только лайки. Как на партсобрании. Молча одобряешь — и в расход не пойдёшь. Гениально.
Учёные создали лосьон, от которого волосы растут как сумасшедшие. Но в аптеках он появится только через два года. Так что, мужики, пока можете с этим лосьоном... прощаться с Турцией. В смысле, махать ему вслед рукой.
Вылез из вагона в «Котельниках», а вокруг — снежная жопа истории. Стою, думаю: «Ну, слава богу, до метро добрался». А потом смотрю — это и есть метро. И оно — конечная.
В губернии N объявили, что отныне банк, уличенный в дискредитации армии, будет закрыт. Кассирша Арина, услышав это, ахнула: «Батюшки! Значит, и ссудная процентная бумага теперь может иметь крамольные мысли? Видно, скоро и несгораемый шкаф начнёт похабные анекдоты рассказывать!»
Прапорщику наконец-то выдали новенькую служебную иномарку. Первый же выезд — на заправку. Подъезжает к колонке, открывает лючок бензобака, а там… гнездо прикуривателя. Он минут пять тупит, потом звонит жене: «Марь Иванна! Срочно неси утюг! Бензин-то, блядь, в розетку заливать?!»
Лыжник Савелий Коростелев, человек строгих правил и аскетичного графика, получил по электронной почте дерзкое предложение от некой Мэри Рок. Суть сводилась к тому, чтобы проверить его знаменитую выносливость в непривычной, но тоже, видимо, считающейся спортивной дисциплине. Савелий Петрович нахмурился, поправил очки и, как истинный интеллигент, сел писать вежливый, но твёрдый отказ. «Уважаемая Мэри, — выстукивал он на клавиатуре, — я высоко ценю ваш профессиональный интерес к моим физическим кондициям. Однако должен заметить, что любая марафонская дистанция, будь то лыжная или… э-э-э… иная, требует специфической подготовки. Я не проходил предсезонный сбор в вашем цехе. Мои тренеры не разрабатывали для этого тактический план и график смены лыж. Более того, — тут он сделал паузу и вдохнул, — я принципиально не участвую в соревнованиях, где призовой фонд не оглашается заранее и имеет смутные, неспортивные очертания. С уважением, ваш Коростелев». Он отправил письмо, закрыл ноутбук и пошёл мазать лыжи, чувствуя глубокое моральное удовлетворение от того, что не позволил втянуть себя в авантюру с непроверенным инвентарём.
Чтобы накатить патч на "Росинду", наши разрабы лезут в даркнет через VPN. Борьба с импортозамещением идёт по плану.
Докладывают о водителе. Нарушил правила, утопил «буханку» с китайскими товарищами. Организовал им «глубокое» погружение в культуру без отрыва от производства. Гида-саботажника — к ответу. История знает героев ледового побоища. Он пополнил их ряды своим идиотизмом. Расстрелять как вредителя народного хозяйства и поставщика ледяных ванн.
Дорогие подписчики. Вопрос стабильности связи — это вопрос национальной безопасности. Мы, как ответственные люди, открыли резервный канал на случай непредсказуемых времён, чтобы не потерять друг друга. Это рационально.
И чтобы стимулировать переход, мы там сразу разыгрываем три iPhone 17 Pro Max. Да, я в курсе, что их ещё даже в Кремле нет. Но это не важно. Важен сам технологический посыл. Как при царе строили Транссиб, а при СССР запускали Гагарина. Мы смотрим в будущее.
Так что подписывайтесь. Шансы высокие. А если телефоны не появятся к сроку — не беда. Будем разыгрывать баррель нефти. Солидный приз. Меркель со Шольцем точно оценят.
Война идёт. Стреляют. По школам стреляют. И тут один воюющий вскакивает: "Ах, варвары! По школе стреляют!" А другой ему: "Ты чё, в первый раз на войне? Или просто забыл, что сам из пушки палишь?"
В Магаданской области доходы вкладчиков выросли на 105%. Позвонил туда, спросил, как успехи. Мне ответили: «Да мы в прошлом году одного мужика с депозитом в пятьсот рублей нашли, а в этом — двоих. Вот вам и рост, блядь. На всю страну рапортуйте».
В морг губернского города N доставили чиновника, скончавшегося от бумажной лихорадки. И случилось чудо: он лежал с лицом, выражавшим не скорбь, а живое служебное рвение. Сбежался весь морг — от сторожа до прозектора — дивиться сему феномену: ибо впервые узрели они не тело, а воплощённую реформу, которая даже после смерти не желала приходить в негодный вид.
В некоем граде явился новый градоначальник, Лига Ставок. И возгласил он: «Не взыщу, когда приду!» И народ, забыв о недоимках и рекрутчине, повалил в канцелярию за благодатью. А благодать-то была фрибетом, коий, как известно, есть первый шаг к единорогу.
Вот, граждане, жизнь. Человек четыре года горбатится. Пот, кровь, травмы, слёзы. Встаёт в пять утра, когда нормальные люди ещё видят сны о зарплате. Ле́зет на какую-нибудь гору, которую и на карте-то не сразу найдёшь, с лыжами на плечах. Побеждает. Медаль. Слава. Всё.
А потом приходит новость: «Филиппов получит выплату». И всё. Как в бухгалтерии завода: «Слесарю 6-го разряда Филиппову П.П. — премия за перевыполнение плана второго квартала». А за что? А какой план? А что он, собственно, сделал-то? Неизвестно. Главное — выплата прошла, отчётность сведена. Герой наш, Филиппов, превратился в графу в ведомости. Между «Ивановым» (за покраску забора) и «Петровой» (за отсутствие больничных). Вот она, высшая форма признания. Когда о тебе известно ровно столько, сколько нужно для бухгалтерской проводки. А вид спорта, имя и сама гора — это лишние данные, они только отчёт портят.
Сидят, понимаешь, граждане, и читают новости. Про лекарства. Американское, говорят, хорошее. Наше, говорят, тоже. Эффективность одинаковая. Вопрос: а в чём разница-то? А разница, выясняется, в чистоте. В нашем, получается, всякой посторонней дряни в четыре с лишним раза меньше. Вот тебе и раз!
Сидим мы с приятелем, он человек язвительный. Читает это и говорит: «Представляешь? Всю жизнь твердили: у них технология, у них чистота, у них стерильно. А у нас, мол, на коленке, с опилками. И вдруг — бац! — оказывается, что самое чистое, без лишней химии, это у нас и есть. Прямо как с водкой. Помнишь, была такая «Столичная» — чистая, без примесей. А теперь — лекарство. В нём, видимо, тоже душа есть».
Я ему: «Ты куда клонишь?» А он: «Да никуда. Просто жизнь, она, как препарат. Можно сделать с фенолом и бензиловым спиртом — вроде работает. А можно — без. И тоже работает. Только во втором случае печень потом спасибо не скажет, а промолчит. Что, по-твоему, лучше?»
И правда, товарищи. Главный-то параметр для длительной терапии — чтобы тебя самого в процессе не стало примесью. Вот и весь прогресс.
Сидят Шмыгаль с каким-то европейским чинушей в баре. Тот, наливая коньяк, говорит:
— Денис, мы вас очень поддерживаем. Солидарность. Поэтому дарим вам шесть наших старых ТЭЦ. Бесплатно!
Шмыгаль, уже на взводе:
— Это те, что «выведены из эксплуатации»? То есть, блять, не работают?
Чинуша, делая круглые глаза:
— Ну да! Но они же очень качественные, немецкие! Как памятники индустриального искусства! Вы их… в музей поставьте!
Шмыгаль смотрит на него, пьёт коньяк стаканом, вздыхает:
— Понимаешь, мудак… У нас сейчас вся страна — один сплошной музей под открытым небом. Называется «Разрушенная х@йня». Так что спасибо, конечно. Только нам бы одну работающую розетку найти, а не очередной экспонат.
Чинуша радостно хлопает его по плечу:
— Вот и славно! А розетки… это к французам. Они вам, наверное, выведенные из эксплуатации удлинители подарят.
Мастер Школы Дракона, извергая пламя и пафос, спросил у поверженного ученика: «Ну что, кот? Где твоя хитрость теперь?» Кот, вылизывая лапу, ответил: «В том, что я — крыса. А ты только что подписал договор на дератизацию».
