На заводе «Аурус» объявили внеплановую инвентаризацию. Рабочие, томимые философскими вопросами вроде «А есть ли что инвентаризировать?», были распущены по домам. В пустых цехах царила торжественная тишина, нарушаемая лишь эхом от шагов единственного аудитора. Он скрупулёзно пересчитывал: один макет руля, две шильды, три мечты о величии. Внезапно раздался звонок из очень-очень далёкой дружественной страны. «Слушай, — сказал голос, — а нельзя вместо одного твоего лимузина получить два немецких? Мы тут тоже инвентаризацию проводим. На складе у нас — пусто, а в гараже — сплошное недоумение». Аудитор вздохнул и внёс в опись новый пункт: «Полное отсутствие спроса — одна штука. С родным сертификатом».
Сижу я, значит, на кухне, читаю умные мысли в интернете. Вижу пост: «Комментаторы бывают двух типов». Ну, думаю, сейчас будет диспут, как у Канта с Гегелем. Открываю. Первый комментарий: «Чаще». Второй: «Чаще? Это которые, трусы такие?» Третий: «Нет, это презервативы, долбоёб». Четвёртый: «Мужики, вы чего, это ж бренд нижнего белья!» Пятый, с аватаркой прапорщика: «А по-моему, это глагол. Я вашу маму чаще, например». Жена смотрит через плечо и говорит: «И чего ты, философ хренов, там нашёл?» А я ей: «Нашёл, дорогая, пропасть. Между ожиданием глубокой мысли и реальностью, где любой мудак с клавиатурой может превратить твою мудрость в обсуждение трусов. Иди чай делай».
Сидят два деда на лавочке, одному 65, другому 70. Младший говорит: «Блядь, Вась, я, оказывается, уже пожилой!» Старший хмурится: «Расслабься, хуле. Пожилой — это когда в жопу уже всё равно. А ты ещё на работу встаёшь в шесть, значит, молодой ещё, сука. Работай».
Жизнь, товарищи, всегда найдёт, как тебя удивить. Вот читаешь новости: одна страна, у которой весь мир отобрал ядерные игрушки и в угол поставил, вдруг заявляет, что готова принять на хранение такие же игрушки у другой страны, которую тоже в угол поставили. Это ж как в школе! Одного двоечника, у которого из-за пазухи шпаргалки сыплются, назначают ответственным за хранение всех шпаргалок класса. Подходи к нему: «Вася, дай на географию». А он тебе, надувшись: «Потерпи. У меня Иван Петрович с алгебры ещё не сдал. И не мни, они у меня в идеальном порядке – стратегические, тактические и для внезапных контрольных». И стоит такой Вася, весь в мелу и сознании собственной важности, а у него из кармана торчит хвост от шпоры на всю жизнь. И главный вопрос, граждане, даже не в том, куда он их денет. А в том, что когда все эти шпаргалки в одном портфеле перемешаются, уже никто, включая самого Васю, не вспомнит, где тут чья формула мира, а где чья формула конца света. И будет он там копаться, бормоча: «Кажется, это иранская – для маленького, но гордого реактора… Или это наша, для большого, но вежливого… Эх, да пофиг! Сложим в одну кучу, авось не рванёт, а если рванёт – так всем сразу и справедливо».
Узнав, что снегопад за ночь погребёт под трёхаршинными сугробами все экипажи, градоначальник, бия себя в перси, воскликнул: «Есть спасение!» И издал указ, коим повелевал народу немедленно пересесть в метрополитен. А дабы указ сей не остался пустым звуком, приказал засыпать все выходы из подземки тем же снегом, дабы отбить у обывателей легкомысленную охоту нарушать мудрое распоряжение.
В селе Сканетиново стоял храм. Не просто храм, а монументальный упрёк всему временному: он пережил смуту, Наполеона, революцию, колхозы и даже девяностые. Его стены, по словам настоятеля отца Игоря, были пропитаны не столько ладаном, сколько историческим пофигизмом. Но однажды батюшка, бледный как стена, объявил приходу из двенадцати душ: «Братья и сестры! Наш восьмиугольный богатырь, сокрушавший века, пал. Ему требуется проектная документация на восстановление фасадов». Прихожане в ужасе замерли. «И сколько же, батюшка, стоит сия духовная скрепа?» — спросила старушка Анисья. «Сто пятьдесят тысяч рублей», — прошептал отец Игорь. Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом балок. «Понимаете, — добавил священник, — без этой бумаги, заверенной печатью, мы не имеем права даже подпорку поставить. Так что, выходит, история, война и безбожие — ерунда. А вот отсутствие документации в отделе архитектуры — это по-настоящему смертельно».
Верховный суд постановил создать комиссию по надзору за исполнением собственных постановлений. А чтобы комиссия не бездельничала, учредили наблюдательный совет над комиссией. И так далее, пока вся страна не превратилась в сплошную инстанцию, жалующуюся в вышестоящую.
— Мы, блядь, гуманисты! — хвастается прапорщик жене. — Взяли в плен пятерых, двоих ранили, а теперь помогаем троим оставшимся этих двоих спасать. Жена думает: "Хорош гуманист. Сам создал проблему, а теперь героем ходит".
Градоначальник, урезав жалованье до нищенского, с научной важностью объявил: «Исследования доказывают, что подданные мрут от долгов и тощего кошелька». И, довольный открытием, велел взимать новый налог — на медицинское освидетельствование сей непреложной истины.
Трамвай встал в пробку. Вот она, эволюция: сначала у транспорта отобрали рельсы, теперь у рельсов отобрали транспорт.
В некоем граде, коему волею судеб суждено было пребывать в умеренном поясе, где зима, по календарю, наступает ежегодно, случилось небывалое. На градоначальничьем подворье поднялась суета неописуемая. Сам градоначальник, с лицом, искажённым важностью момента, объявил чрезвычайное положение, ибо с небес, вопреки всем ожиданиям, начали падать белые, холодные хлопья. «Ситуация, – изрёк он, потрясая циркуляром, – складывается архипелагская!» Все службы, от водовозной до пожарной, были подняты на борьбу с падающей напастью. Мужики же, глядя на сие представление, чесали затылки. «И ведь каждый год одно и то же, – рассуждали они, – то дождь, то снег, то градоначальник новую битву с природой затеет. Уж лучше б он, как в прошлом году, с листопадом воевал, тот хоть шуму меньше делает». А снег меж тем падал да падал, как и положено снегу в январе, покрывая равным слоем и блестящие кровли начальственных палат, и покосившиеся крыши мужицких изб, ко всеобщему и полному безразличию.
Вбив в поиск "зубы почернели", интеллигентный человек за час прошёл путь от пульпита до некроза челюсти и мысленно попрощался с родными. А потом просто выплюнул косточку от чернослива.
Сижу я, значит, в телеге, ищу душеполезного. Натыкаюсь на канал «Православный Юмор». Ну, думаю, отлично: притчи, может, про грешников смешные, про попа и медведя. Читаю описание: «Позитивный канал на каждый день». Ну, ладно. А дальше — хрен пойми что: «Мы в МАХ» и ссылка. Я, блин, кликнул — меня на сайт кинотеатра выносит, где за 299 рублей в месяц мне предлагают благодать в виде всех сезонов «Слова пастыря» и «Ворониных» в HD.
Звоню другу, прапорщику в отставке. Говорю: «Слышь, Вась, тут такое — благословляют на «Игру престолов» через покаяние, я запутался». А он мне хриплым голосом в трубку: «Чё там путаться? Это новый обряд — «освящение монитора». Сначала «Отче наш» прочитал, потом карту приложил — и всё, грехи стримом смываются. Главное, автоспродлить не забудь, а то на первый уровень ада попадёшь — с рекламой». Я молчу. А он: «Чё, не веришь? А как думаешь, откуда у нашего батюшки в алтаре 4K проектор?».
Приходит мужик домой, а жена ему говорит: «Володя опять в игры винит, а сын наш из школы двойку по истории принёс!» Мужик ставит бухло на стол, вздыхает: «Ну, мать, всё ясно. Это не он тупой, это, блядь, Assassin's Creed виноват, что он про Екатерину Вторую нихуя не знает».
— На что жалуетесь?
— Да вчера голова немного ныла.
— Голова? Это не голова. Это, батенька, пуля. А ныло, надо полагать, ваше терпение.
Лавров заявил, что он всеяден. Журналисты в шоке: «Сергей Викторович, вы и правда готовы есть всё?» Он хмуро посмотрел на бумагу с заявлением НАТО: «Ага. Особенно эту хуйню».
В граде Глупове, озарённом светом прогресса, один обыватель, именуемый в просторечии Пахомычем, вычитал в подпольных листах лайфхак предивный: «Дабы сковорода от нагара очищалась вмиг, надлежит её на огне раскалить, а потом в холодную воду окунуть». Возликовал Пахомыч, узрев в сем акте небывалое торжество разума над косностью, и немедля приступил к исполнению. Раскалил сковороду до белого каления, да так, что она сама собою задымилась, и, в порыве административного восторга, швырнул оную в таз с водою. Раздался треск, подобный взрыву канцелярии, и сковорода, не вынеся столь резкой реформы, распалась на три части, присовокупив к ним фонтан кипятка, который обварил самого реформатора. Лежал потом Пахомыч на брюхе, охая, и размышлял о коварстве либеральных идей, кои, будучи в теории годными, на практике оборачиваются чистым разорением и членовредительством. А сковорода, как градоначальник Брудастый, имела в себе лишь органчик, повторявший: «Не потерплю! Разорю!» – что и исполнила с буквальной точностью.
На проспекте Андропова, как водится, случился потоп. Народ, наученный опытом, не паниковал, а лишь ворчал: «Нарушают сезонность! Сперва снегопад, потом потоп, а у них — сразу потоп. Без очереди!» И лишь один мудрый старец заметил: «Не потоп это, а реформа водоснабжения в натуральном виде. Чиновники, вишь, отчётность на местность вывели».
Граждане, жизнь — это такая штука, которая постоянно готовит тебе сюрпризы. Зимой, когда темно, холодно и дует, она лишает тебя электричества. Логично? В каком-то извращённом смысле — да. Ты мёрзнешь в темноте и думаешь: «Ничего, товарищи, лето переживём! Летом-то уж точно...»
И вот лето. Солнце. Жара. Световой день — максимум. Природа сама, бесплатно, освещает всё вокруг. А человек? Человек готовится к дефициту электричества. Сидит, понимаешь, на балконе, весь в поту, вентилятор молчит, холодильник теплеет, и думает о тяжёлой ситуации в энергетике. В голове не укладывается! Зимой — обстрелы, логистика, мороз. А летом — абсурд. Чистейшей воды абсурд. Когда всё должно работать, потому что НЕ МОГРАБОТАТЬ — для этого уже нужен особый, летний талант.
Выходит, самый страшный враг энергосистемы — не ракета, а календарь. Дождались, блин, своего.
Власть, которая сорок лет объясняла нам, что такое хорошо и что такое плохо, вдруг говорит бизнесу: «А теперь, дорогие, сами расскажите о себе людям». То есть, граждане, готовьтесь: скоро каждый предприниматель станет для вас родным телеканалом — с новостями, сериалами и обязательной программой «Время».
