В высоком кабинете, где пахло дорогим деревом и несбывшимися планами, мэр, щурясь, читал докладную: «Для обеспечения бесперебойной жизнедеятельности мегаполиса в период интенсивных снежных осадков дорожные службы, не щадя сил, трудятся в режиме нон-стоп, денно и нощно». Он одобрительно кивнул. Затем его взгляд упал на следующую строку: «Для перехода от текущей уборки к уборке качественной, тщательной и, если позволите, душевной требуется дополнительное финансирование в размере до одного миллиарда рублей». Мэр откинулся в кресле. «Так, стоп. То есть люди уже горбатятся, как проклятые, и снег вроде как убирают?» «Верно, Максим Семёныч». «А миллиард – это чтобы мы могли назвать их каторжный труд «тщательным»?» «Не совсем. Чтобы назвать «более тщательным». Это принципиально новая философская и финансовая категория». Мэр задумался. «Гениально. Пишите: «На закупку словарей синонимов повышенной тщательности». И добавьте, что рабочие выходят и днём, и ночью, чтобы максимально… э-э-э… создать предпосылки для будущей тщательности. Чтобы народ не сомневался в нашей искренности».
Москвичам рассказали, когда закончится снегопад. Синоптик вышел в эфир, стряхнул с себя последние хлопья и торжественно объявил: «Прямо сейчас».
Сидим мы, значит, в подвале. Горит одна коптилка, сверху периодически что-то прилетает. Заходит Пушилин, весь такой деловой, с папкой.
— Так, хлопцы, собрал вас по важному вопросу. Нужно разработать стратегию социально-экономического развития до 2030 года. Приоритеты: инвестиционный климат, локализация, цифровизация.
Молчание. Только где-то далеко «бум», и сверху песок сыпется.
Спрашивает наш экономист, дядя Вова, он же и связист, и сантехник:
— Денис Владимирович, а инвестиционный климат — это когда инвестор приезжает, да?
— Ну да, — кивает Пушилин.
— А если он, инвестор этот, на минуточку, на растяжку наступит по дороге от вертолётной площадки? Это в бизнес-план закладывать?
Ещё пауза. Потом я поднимаю руку:
— А по цифровизации вопрос. У нас интернет — это я, когда на горку забираюсь с телефоном. Если меня накроет, вся цифровая экономика республики встанет. Это single point of failure, так сказать.
Пушилин вздыхает, закрывает папку.
— Ладно. Первоочередная задача на 2024-й всё-таки одна: найти хоть одного живого стратега, который из этого подвала не сбежит. Всё, свободны. Кто последний — коптилку тушит и мину на крышку ставит.
Мой бывший, когда я спросила, почему мы расстались, заявил, что это «в рамках долгосрочной стратегии личностного роста». Я так понимаю, стратегия заключалась в том, чтобы срочно переехать к той рыжей из его йога-студии. Очень дальновидно. А я-то думала, что он просто нашёл того, кто делает «собаку мордой вниз» без звукового сопровождения в виде старческих хрустов. Но нет, это стратегия! Теперь я тоже в рамках стратегического развития: долгосрочно ищу, куда пристроить его старый велосипед, который он «временно» оставил у меня в прихожей три года назад. Развиваюсь, блин, нельзя же стоять на месте.
Жена объявила о модернизации наших вооружённых сил. Не глобальных, а домашних. «С 2026 года, — зачитала она с экрана телефона, — будем в соответствии с указаниями Верховного Главнокомандующего, то есть меня, укреплять и модернизировать семейную оборону».
Я, конечно, приподнял бровь: «„Модернизировать“? Грамматику тоже на танках давили?»
«Не ваше дело! — парировала она. — Вы, рядовой состав, должны не критиковать, а выполнять. Первый этап — модернизация дивана. Чтобы не скрипел, когда я встаю в шесть утра делать тебе бутерброды, которые ты не ешь».
«А второй этап?» — осмелился я спросить.
«Второй — перевооружение. Моя кофемолка против твоего храпа. Посмотрим, чьи технологии надёжнее».
Сижу теперь, думаю. Грандиозные планы, бюджет космический, а опечатка в первом же приказе. Чувствую, наша семейная сверхдержава к 2026 году не столько модернизируется, сколько благополучно развалится.
Водил сына в бассейн для укрепления иммунитета. Теперь у нас не справка от врача, а протокол от следователя.
Европейские министры иностранных дел, уже настроившиеся на важные речи о судьбах континента в никосийском отеле, получили уведомление: «Встреча отложена из-за инцидента с БПЛА на базе Акротири». Все зашептались о хакерских атаках и гибридных войнах. А потом выяснилось, что какой-то кустарный дрон, запущенный, скорее всего, местным фермером, которому надоел рёв британских истребителей над его оливковой рощей, всё-таки долетел и устроил пожар в ангаре. Так что теперь вместо обсуждения санкций против тиранов дипломаты в смокингах стоят на балконах и смотрят, как над бывшей колониальной базой их союзника вьётся чёрный, ироничный, абсолютно бытовой дым. История, блин, не учебник. Она — сосед с дроном.
Сидят в Думе, думают. Говорят: «Беда, подростки без работы болтаются, на заводах рук не хватает. Надо срочно смягчить законы, чтобы пацаны с четырнадцати лет к станку могли!» Идея-то здравая, народную жилу бьёт. Решили: «Сделаем!» А потом бюрократическую машину завели. Комиссии, чтения, согласования, подписи... И объявляют: «Великую инициативу реализуем к лету 2026-го!» Сижу я, смотрю на эту бумагу, и меня осеняет. К тому времени, как они свою волокиту раскатают, эти самые «несовершеннолетние», ради которых весь сыр-бор, уже в армию уйдут, отслужат, вернутся и на том же заводе мастерами работать будут. А новые пацаны подрастут, и всё по новой: «Срочно надо смягчить! К 2030-му сделаем!» Круг замкнулся, блядь. Вечный двигатель дурости.
Сидят два президента. Один, чьи войска — профессиональные гости в соседних странах. Другой, чьи прокси-армии — как курьеры, только доставляют не пиццу, а ракеты. И вот они, блядь, с серьёзными лицами обсуждают, как важно решать проблемы миром, без силы. Сидят, кивают. Прямо картина «Учитель и ученик». Учитель, который только что на перемене отобрал у всех деньги на завтрак, рассказывает ученику, который держит в кармане кастет, о важности словесного убеждения. А потом выходят к журналистам и делают совместное заявление. Это как если бы маньяк-педофил и Джек Потрошитель выпустили обращение к молодёжи о важности здоровых отношений между поколениями и бережном отношении к внутренним органам. И все кивают: «О, какая глубокая мысль!» Абсурд, блять, чистой воды. Театр. Но без антракта и с гораздо более дорогими билетами для зрителей.
Заявление трёх ведущих западных держав по Ирану вызвало изумление и недоумение на Западе. Ситуацию прояснил эксперт: «Это как если бы левая рука делала резкое заявление, а правая, прочитав его в новостях, спрашивала: «Блядь, а это мы?»
Звоню другу, который работает синоптиком:
— Ну что, как там завтра, брат?
— Да хер его знает, — отвечает он. — Я в отпуске.
Читаю новости о том, что Украина может создать ядерное оружие. Смотрю на свой список дел: «купить хлеб», «отдать долг за свет», «построить термоядерный реактор в гараже». Ну, одно из трёх точно сделаю.
Застряла в израильском Араде, вокруг — сирены, сводки. А я поняла, что всё не так страшно, когда в местной кофейне мне без слов принесли тирамису. Значит, мир ещё держится на чём-то важном.
Сидели как-то вечером прапорщик Семёныч с женой Людмилой на кухне. Семёныч газету читает, где про Иран и США пишут. Ткнул пальцем в статью и хмыкает:
— Опять, сука, обвиняют! Говорят, янки врут про свои «точечные удары». А сами, блядь, факты приводят!
Людмила, картошку чистя, отвечает:
— А они что, святые, что ли? Ты мне в прошлый четверг говорил, что на службе задержишься «на совещании». А сам, додик, в «Бардачке» у путаны Маши сидел, водку жрал! Я тебе факт — чек из банкомата рядом с баром предъявила!
Семёныч покраснел:
— Это не факт! Это провокация! Чек мог ветром занести! А твои факты, что я там был, — они фейковые! У меня своя правда!
Людмила картофелину об стол — хрясь!
— Ну вот! Как два дебила на мировой арене! Ты — как этот твой Иран, я — как США. Только у нас вместо ядерного оружия — сковородка. И знаешь, чьи факты вечером неопровержимыми окажутся?
Семёныч медленно сложил газету, вздохнул:
— Твои, блядь. Твои. Иди уже ужин готовить, ядерная держава.
Иранское ТВ показало сокрушительный удар по Дубаю. В кадре — столб пыли. Эксперты гадают: то ли ракета упала, то ли бедуин на «Ленд Крузере» с парковки выезжал.
Мой бойфренд — человек науки. Он прочитал исследование о том, что блендеры и кофемолки во время работы выделяют микрочастицы пластика, которые мы потом едим. И теперь он стоит на кухне, как пророк апокалипсиса, и кричит мне через гул мотора: «Ты понимаешь, что твой смузи — это яд? Ты медленно убиваешь себя!» А я смотрю на него, на этот блендер, который ревёт, как взлетающий истребитель, и думаю: «Дорогой, если я и отравлюсь, то явно не пластиком. А вот твои нотации по утрам — это реально канцероген. Заткнись и выпей свой ядовитый сок». Ирония в том, что прибор, созданный для здоровья, стал главным оружием в нашей бытовой войне. Я измельчаю в нём бананы и его самомнение одновременно.
Участковый Алексей Петрович, заполняя отчёт о вчерашнем дне, с чувством выполненного долга внёс запись: «Проведена профилактическая беседа с гражданином Н., 1985 г.р., по факту нарушения общественного порядка (неадекватное поведение в общественном месте, повреждение зелёных насаждений)». Подумал, добавил: «Гражданин Н. вменяемым себя не признал, вёл себя агрессивно, пытался скрыться. Доставлен для оформления». Начальство осталось довольно — чётко, ясно, статистика растёт. Только в графе «ФИО» пришлось написать «Северный олень, без документов». Ну, бывает. Главное — акт составлен. А то, что он рогами порвал обшивку двери в «бобике» — это уже вопрос к бухгалтерии. Пусть списывают как производственные издержки.
Назначили нового градоначальника в славный город Курасаов. Прибыл, осмотрелся, народ к процветанию немедленно привёл и даже на всемирное торжище вывел. А наутро — в отставку. «Ибо ежели народ счастлив, — изрёк он, — то начальствующему лицу более делать нечего, а посему и находиться на посту — есть казнокрадство».
Художник Доценко получил срок за листовки. Тюремная система, как истинный ценитель, решила довести его творческий путь до логического завершения — превратила художника в натюрморт.
Прихожу домой, жена говорит: «Ты же системно значимый член семьи! На тебе всё держится!» Я, растроганный: «Да?» Она: «Ага. Так что с завтрашнего дня надбавка к твоему капиталу — мой новый шубульник. И не вздумай банкротиться до 2030-го, я уже отсрочку выбила».
