Товарищи! Наш лидер мудр. Сначала он объявляет, что у противника флота нет, все корабли на дне. А потом с пафосом призывает наших гражданских моряков: «Покажите в проливе, что кишка не тонка!» Бороться, понимаешь, надо. С кем? С тем, кого нет. Вот она, высшая форма героизма — отважно защищаться от призраков, которых ты сам же и потопил. Жизнь!
Встречаются два дипломата, условно говоря, в кулуарах одной условной ассамблеи. Один, весь в белом, сокрушённо качает головой:
— Понимаете, это же чудовищное нарушение всех мыслимых конвенций! Они применяют кассетные боеприпасы! Это аморально, негуманно и вообще — фу!
Второй, попыхивая трубкой, вдумчиво отвечает:
— Согласен. Ужасная штука. Кстати, ваша страна конвенцию о кассетных боеприпасах подписала?
Первый, не моргнув глазом:
— Нет, конечно. Это же стратегически важный инструмент сдерживания. Но это другое!
— А-а, — тянет второй, — понимаю. То есть, когда вы применяете — это инструмент сдерживания, а когда они — это чудовищное нарушение. Прямо как с музыкой: когда я играю Шопена — это искусство, а когда сосед включает «Ласковый май» — это хулиганство и нарушение общественного спокойствия.
— Наконец-то вы меня поняли! — радостно восклицает первый.
— Понял, — кивает второй. — Только вот сосед-то ваш, я слышал, тоже считает, что это он играет Шопена. И тоже громко. Очень громко.
Наступила пауза, в которой повисли все неподписанные конвенции мира.
Сижу с подругой, она мне новости читает: «Трамп заявил, что может взять под контроль Ормузский пролив». Я чай разливаю и думаю: боже, как это знакомо. Прямо как мой бывший, когда заявлял, что «возьмёт под контроль» нашу совместную IKEA-витрину после расставания. С той же самоуверенностью, с которой я заявляю, что «возьму под контроль» свой лишний вес с понедельника. Ни тебе договоров, ни тебе международного права — просто вышел, сказал, и все должны ахнуть. А потом оказывается, что пролив — это не твой старый свитер, и Иран — это не я, которая в итоге всё равно отдаст половину полок, потому что жалко. Геополитика, блин. Сплошные неразделённые шхеры.
Угнали в Питере "Шевроле". Мужик радуется, а зря. Машина-то с историей — прежний хозяин гранату в бардачке забыл. Так угонщик из вора в сапёры моментально переквалифицировался. Со всеми вытекающими, в прямом смысле.
Нашёл я в интернете статью — «Мужчинам старше 40 лет назвали способ выглядеть моложе». Ну, думаю, вот оно. Сейчас будет про спорт, про воду, про сон в десять вечера. Или про дорогой крем, который пахнет, как будто в нём уже кто-то помолодел. Открываю. Читаю. Первый абзац — вода. Второй — спорт. Третий — сон. Четвёртый — оптимизм. Пятый — новый гардероб. Шестой — хобби. Седьмой — меньше стресса. Восьмой — уход за кожей. Девятый — осанка. Десятый — улыбка. Листаю до конца в поисках волшебной таблетки. А в самом низу, жирным шрифтом: «Способ выглядеть моложе — прочитать эту статью и поверить в себя». Сижу, смотрю в монитор. Чувствую, как морщины от осознания глупости происходящего становятся ещё глубже. Вот, блин, способ. Минус десять лет самоуважения за один сеанс.
Ну вот, опять. Читаю новости: «Мужчина, демонстрируя безопасность винтовки, случайно ранил подростка». Классика! Это ж надо так убедительно доказывать, что оружие безопасно — прямо в глаз доказать! «Смотри, Петя, ствол абсолютно чистый, патронник пустой, предохранитель включён…» БА-БАХ! «…а вот и мушка пристреляна, видишь?» Теперь Петя видит всё в формате 3D и с эффектом туннельного зрения. Главное — подходить к вопросу ответственно. Не просто сказать «не бойся, она не стреляет», а наглядно, с примерами, с привлечением целевой аудитории. Чтобы уж наверняка в голове отложилось. И отложилось. На полсантиметра в глубину затылочной кости.
Мой друг проиграл голосование за пиццу в офисе — «ананас против пепперони». Теперь он сидит в переговорке один, смотрит в окно и хрипит: «Я буду бороться, пока дышу». Брат, тебя не ранили под Монте-Кассино, тебя просто переголосовали за салями.
Сидят два прапорщика на КПП, один другому новость зачитывает: «Слышь, Петрович, Норвегия, блядь, заявила, что удары Израиля по Ирану — это нарушение международного права». Петрович чешет репу: «А это чьи такие норвеги? Те, что с лососями?» — «Ну да, — говорит первый, — столица у них Осло называется». Петрович хмыкает, дошик доедает: «Осло… ОСЛО… Очень Сложное Легальное Обоснование, да?» — «В натуре, — подтверждает товарищ, — они там, в своих фьордах, наверное, думают, что если нападать, то только с явной угрозой в руках и нотацией из Женевы. А как по-нашему?» Петрович встаёт, поправляет ремень: «А по-нашему, если соседский дед через забор хуем машет, это уже casus belli, и можно ебашить по площадям. А международное право тут, блядь, вторично. Главное — чтоб жопа цела была».
Красный Полумесяц сообщает: повреждено девять тысяч шестьсот гражданских объектов. Среди них, внимание, почти восемь тысяч — жилые дома. А мы-то думали, что бомбили в основном нежилые! Ну, сараи, гаражи, беседки для чаепитий... Оказывается, нет. Война, граждане, по жилому фонду бьёт. Это чтобы вы знали.
В Минобороны уточнили список болезней, препятствующих службе по контракту. Теперь, чтобы попасть в армию, надо быть не просто здоровым. Надо быть святым.
Жена после вчерашнего моего кулинарного эксперимента — салата «Огненный дракон» из того, что было в холодильнике — слегла с острым животом. Утром я, как ответственный муж, звоню её маме с отчётом о состоянии пациента.
— Тёща, с вашей дочерью проводится комплекс лечебно-профилактических мероприятий в условиях домашнего стационара, — начал я официальным тоном. — Состояние оценивается как средней степени тяжести, однако динамика положительная. Наблюдается определённая волатильность настроения, но кризис миновал. Применяются проверенные методики — покой, обильное питьё и стратегические запасы шоколада из моей тайной кладовки.
На том конце провода повисла пауза.
— Идиот, — наконец сказала тёща. — Передай дуре, что если она не отдаст мне внука на выходные, следующее медицинское заключение будет для тебя. И оно будет очень, очень конкретным.
Я смотрю на эту историю про штрафы риелторам, которые не сдают квартиры семьям с младенцами, и понимаю всю глубину женской доли. Это ж классика! Мужчина принимает идиотское решение, а отвечает за него женщина. Только в масштабах страны.
Звоню риелтору, Антону. Говорю: «Антон, я тут одного кандидата в мужья посмотрела. Перспективный. Без вредных привычек. Но есть нюанс – у него ребёнок, три месяца». Антон молчит секунду, потом выдаёт голосом, полным экзистенциальной усталости: «Юля, ради всего святого, не берите его на съём. Вы же понимаете, что если он у вас там ночью заплачет, а вы его не укачаете, то по новому закону *я* буду платить штраф? Мне ещё ипотеку за свою однушку отдавать. Вы хотите оставить моих детей без папы?»
Я положила трубку. Сижу, думаю. Государство, как мой бывший, – хочет, чтобы всё было идеально, но чтобы кто-то другой за это отвечал. А я, как тот самый риелтор, стою посередине с виноватым лицом и чековой книжкой. Готова уже штраф выписать самой себе. За то, что в тридцать пять всё ещё снимаю жильё и выбираю мужчин по принципу «лишь бы без детей и ипотеки». Абсурд, конечно. Но очень, блин, знакомый.
Госдеп США выпустил срочное предупреждение для своих граждан на Ближнем Востоке. Мол, срочно уезжайте из Ирана, Ирака, Ливана, Сирии, Йемена... В общем, список такой длинный, что к концу чтения уже забываешь, с чего начал. Сидит, значит, американец-экспат где-нибудь в Дубае, читает это и звонит в посольство.
— Алло? Я тут список опасных стран получил. Хочу уточнить: а куда, собственно, ехать? У вас там весь регион в списке.
— Рекомендуем вернуться на территорию США, сэр, — бодро отвечает дипломат.
— Я понимаю. Но у меня тут бизнес. Может, есть безопасный коридор? Хоть какая-то страна, куда можно?
Пауза. Шуршание бумаг.
— Ну... теоретически... Турция пока не в списке, — неуверенно говорит голос. — Но это не официальная рекомендация! Это так, лично моё мнение. И то — до конца недели, потом, чёрт знает, тоже могут внести. Вообще, идеальный вариант — сесть в самолёт и не выходить из него, пока не увидите Статую Свободы. А лучше — пролететь мимо и сразу в Канаду. На всякий случай.
Получается, лучший совет Госдепа на сегодня — физически покинуть Ближний Восток. В идеале — вместе с планетой.
Следственный комитет, расследуя гибель младенца в коляске, после долгой экспертизы назвал основную причину. Оказалось, что ребёнок не подавал признаков жизни.
И вот сидят два чиновника из Минпромторга, пьют кофе. Один другому и говорит:
— Представляешь, Вась, мы сейчас такую систему мониторинга автозапчастей запустим! Каждую деталь, каждый болтик — на учёте. Контрафакту конец!
Второй, постарше, хмурится:
— А машины-то, на которых эти болтики стоят, ты учитывать будешь? Там половина — битые, крашеные, с перебитыми номерами...
Первый машет рукой:
— Ну, это же ГИБДД! У них своя, сложная работа. А мы... мы начнём с простого. С болтика. Потом, глядишь, и до машины доберёмся. Логично?
— Логично, — вздыхает старший. — Как всегда. Сперва маркируем таблетки от головной боли, а потом уже думаем, как голову лечить. Стратегия.
Документальный фильм про Сашку Емельяненко наградили премией Вертова. Ну, логично. Дзига бы оценил, как этот мужик превращает свою жизнь в монтажную склейку — только вместо кадров там морды и суды.
Сидят в АСИ, пьют кофе, думают, как отчитаться по туристам. Начальник говорит: «Нужно политкорректно, дипломатично, без резких движений. Пишите: "Основу потока формируют гости из стран ближнего зарубежья, Ближнего Востока, включая Персидский залив, и нескольких стран БРИКС"». Отправили отчёт. А в военкомате прапорщик Сидоров этот отчёт читает, дёргает бровью. Звонит в АСИ, орёт в трубку: «Вы там, блядь, совсем охренели? Я вам для пропусков в режимную зону списки нужны! Кого мне в журнал вносить-то? "Один Ближний Восток, двое БРИКС и Персидский залив с багажом"? Он, залив-то, в паспорте как записан? Сука, вы мне лучше напишите: таджик, араб, китаец и один хрен индус-переросток! А то я тут вашего "БРИКСа" сейчас по морде своим "ближним зарубежьем" проеду!» Бросил трубку. А в АСИ сидят, в потолок плюют: «Ну вот, опять фольклор пошёл, не ценят они высоких материй».
Сижу, читаю новости. Иран, значит, угрожает закрыть Ормузский пролив. Ну, думаю, сейчас начнётся: «силы стянуты», «корабли в готовности», «ответ будет жёстким» — стандартный набор военно-политического бреда. А они выдают пресс-релиз с подробностями! Читаю: «Закрытие будет осуществляться поэтапно, с учётом навигационных особенностей. Для судов третьих стран проход останется открытым, за исключением...»
Я чуть со стула не упал. Надо же так всё расписать, будто они не стратегический морской коридор на замок собираются закрыть, а инструкцию по сборке шкафа из «Икеи» публикуют. «Шаг первый: разместить ракетные комплексы вдоль побережья. Шаг второй: предупредить суда-нарушители. Шаг третий: если предупреждение проигнорировано, аккуратно, не повредив соседние суда, произвести учебный выстрел в сторону...» Не хватает только картинки с человечком, который грустно смотрит на тонущий авианосец, и надписи: «Возникли проблемы? Звоните в кол-центр!». Честно, после такого хочется не в ООН жаловаться, а спросить: «Ребят, а болты М8х50 в комплекте идут или свои нужны?»
— В Иерусалиме произошёл взрыв после объявления тревоги, — сообщило агентство. — То есть, для особо понятливых: грохнуло тогда, когда все уже попрятались. Это называется — предупредить постфактум.
Сидит Трамп в своём кабинете, смотрит новости про операцию «Эпическая ярость» в Иране. Хмыкает, поправляет галстук. Берёт телефон, звонит на Fox News.
— Слушайте, — говорит, — ваши вояки там планируют четыре-шесть недель? *Четыре-шесть?* (Тут он делает паузу, давая зрителям в студии оценить масштаб идиотизма). Я, когда Сирию твитерил, у меня на полный демонтаж государства уходило три твита, максимум! А тут — недели! Вы хоть санкции вводите параллельно? Нет? Ну, ясно, дилетанты.
Вешает трубку, обречённо смотрит в камеру, которую сам же и установил. — Страна уже не та. Никакого размаха. Моя операция «Последнее предупреждение» в 2020-м — вот это был спектакль! Дрон, генерал, народ на улицах… А это что? Скукотища. Даже твитнуть нечего.
