Хуснуллин назвал Ленобласть лидером по строительству по итогам 2025 года. Вот это я понимаю — отчитаться за то, что ещё не сделано. Настоящий мужик! Остальным теперь догонять и перегонять его планы.
Граждане! Наш человек всегда искал альтернативу. Ипотека — кабала, кричат. Аренда — деньги на ветер, плачут. И нашли же! Гениально. Вернулись в родные пенаты. К маме. Это вам не съёмная однушка с вечно пьяным соседом. Это — пожизненная аренда с полным пансионом. Оплата — не деньгами. Оплата — выслушиванием. «Сынок, ты суп не забыл?», «Дочка, а замуж когда?». Это — коммунальные платежи души. Ты сидишь в своей старой комнате, фрилансишь, а тебе уже выставили счёт: «Покажи, как в телефоне фото удалить». И ты не съёмщик. Ты — IT-специалист, психолог и жилетка в одном лице. И главный вопрос жизни, вселенной и всего такого решён: крыша над головой есть. Правда, иногда с неё капает: «Ну что, жених твой виртуальный уже зарплату получил?». И ты понимаешь, что ипотека — это на двадцать лет. А этот договор — до гробовой доски. Но зато без первоначального взноса. Только душевный.
Мой друг Серёга, главнокомандующий силами НАТО на нашей кухне, заявил вчера вечером. Сидит, значит, в кресле, пульт от телека в руке, а на экране — сводки с фронтов очередной «горячей точки».
— На данный момент, — говорит басом, переключая на футбол, — не вижу необходимости менять боеготовность наших сил.
Я смотрю на него, на его «силы»: домашние тапки, растянутые треники и кружку с остывшим чаем. Рядом на «передовой» — пустая пачка от чипсов.
— То есть? — уточняю я.
— То есть, — отрезает он, закусывая вчерашним пряником. — Всё по плану. Угрозы моему стратегическому спокойствию не выявлены. Жена на работе, дети у бабушки. Менять уровень тревоги с «зелёного» на «жёлтый» оснований нет.
В этот момент смартфон на столе вдруг оживает. На экране — фото от супруги: она стоит в магазине перед полкой с консервами и грозно смотрит в камеру. Подпись: «Ты мне ещё в среду обещал помочь с закупками. Где ты?»
Серёга медленно поднимается с кресла. Лицо его становится сосредоточенным, почти суровым.
— Всё. Отбой «зелёному». — Он снимает один тапочек. — Объявляю повышенную боеготовность «сил быстрого реагирования». Код «Макарошки-шторм». Выдвигаюсь в район холодильника для изучения оперативной обстановки. На всякий случай.
В Аргентине отменили футбольный матч. Не из-за дождя или беспорядков, а потому что сама федерация не заплатила налоги. Это как если бы пожарные отменили вызов из-за просроченного техосмотра на своих машинах.
Сидим мы тут, граждане, живём. В условиях. В условиях, как известно, надо выживать. А как выживать? Правильно — работать с опережением графика. Вот, к примеру, Минтранс отчитался. Героически отчитался. Мол, планировали мы принять с Ближнего Востока тридцать семь самолётов. А приняли, внимание, сорок один! Целых сорок один!
Четыре лишних рейса. Четыре. Это вам не хухры-мухры. Это стратегический прорыв. Это как если бы вы, простите, планировали за день один раз поесть, а поели — два! И уже чувствуете себя не просто сытым человеком, а чуть ли не олигархом. Идёшь такой, живот выпятив, и думаешь: «Ага! А я-то, оказывается, могу! Я — перевыполнитель!»
И начинаешь гордиться. И министр гордится. И все довольны. А что там за бортом творится — неважно. Главное — план. И даже если план этот — четыре самолёта сверх нормы, это уже не просто цифры. Это — наше всё. Основа для нового отчёта, новой сводки и новой, прости господи, гордости. Жизнь-то налаживается. По кирпичику. По самолётику.
Сидим мы с братаном, смотрим новости. Диктор такой, с серьёзными интонациями: «МИД Турции заявил, что удары США и Израиля по Ирану ставят под угрозу будущее всего региона». Братан поперхнулся пивом и давится: «Чё?!»
Я ему: «Ну, типа, нехорошо, нестабильность, всё такое».
А он, откашлявшись: «Да я представил… Это ж как если бы наш сосед дядя Витя, который каждую субботу лупит посуду и орёт на жену так, что у нас люстра дрожит, вышел бы на лестничную клетку, отряхнул майку-алкоголичку и строго так заявил: "Граждане! Шумные разборки семьи Петровых с пятого этажа подрывают спокойную атмосферу нашего общего подъезда! Я, как старший по подъезду, готов выступить третейским судьёй. Но вообще-то вы уж как-нибудь сами, а то я в запой собираюсь"».
Я ржу: «И главное — лицо абсолютно честное!»
«Ага, — хмыкает братан, — и в руке бутылка уже наполовину пустая. Классика жанра. Всех урезонить, пока сам в отключке».
Моя жена требует, чтобы я вернул ей сковородку, которой она меня стукнула. Её главный аргумент: я не могу доказать, что сделал что-то плохое. А сковородка, между прочим, антипригарная и дорогая.
Мой сосед, дядя Валера, — гений бытовой дипломатии. Вчера он с грохотом в три ночи сверлил стену. Я, естественно, пошёл выяснять отношения. Открываю дверь, а он уже в тельняшке, с перфоратором наперевес, и с места в карьер: «Сергей, ты чего агрессию развязал? Я, как суверенный мужчина на своей кухне, использую все необходимые оборонительные средства для противостояния этому преступному шуму из твоей квартиры!». Я стою, рот открыв: «Я? Агрессия? Я же спать пытаюсь!». А он, не моргнув глазом: «Это провокация! Твоё молчание до полуночи было подготовкой к информационной войне. А сейчас — прямая эскалация!». В общем, просверлил. А я теперь думаю, что он не сантехник, а гений риторики. Он любое своё действие может обернуть актом мирной обороны. Захватил последнюю пачку пельменей в магазине? «Предотвращение продовольственной агрессии соседа снизу». Не пропустил на парковке? «Суверенное маневрирование в ответ на угрозу блокады моего ВАЗ-2109». И ведь не придерёшься. Логика железная. Как у больших дядей на мировой арене.
Поймали мужика за кражу трёх банок тушёнки из магазина. Через неделю звонит его жена следователю:
— Вы его хоть когда-нибудь отпустите?
— Не могу, гражданка. Раскрываем дело о краже велосипеда в пионерлагере «Орлёнок» в 1987 году. Подозреваемый — ваш муж. Ему тогда было девять лет.
Сижу, читаю новости. Партия, которая лет двадцать нам втолковывала, что у нас нет государственной идеологии и это, типа, круто, вдруг сама села писать главный идеологический документ на десять лет вперёд. Ну, знаете, как подруга, которая три года твердила: «Брак — это пережиток, я вольная птица, любовь не должна быть в клетке правил». А в воскресенье звонит и срывающимся голосом спрашивает, как мне кажется, можно ли в ЗАГС в кремовом платье или это уже пахнет вторым браком. Идеология, блин. Когда принципы так резко меняются, это всегда означает только одно — кто-то очень устал импровизировать и хочет чёткий план, как жить дальше. Хотя бы на бумаге.
В наше время репост — это как нажать не на кнопку «поделиться», а на спусковой крючок. Только вместо пули вылетает конвой.
Коллекция «Красная машина x Putin Team» — это когда спортивный патриотизм настолько высок, что выбегаешь на лёд не за шайбой, а за одобрением. Говорят, Овечкину эта форма пойдёт. Особенно к лицу.
Сидит наш пожарный инспектор в догорающем доме, весь в саже, и строго так говорит соседу: «Вот видите? А вы всё шашлыки жарите! Это ваши угольки всю систему пожарной безопасности мировой цивилизации отбросят на десятилетия назад!»
Учёные создали квазитвёрдый материал — ни жидкость, ни твёрдое тело. Он идеален для аккумуляторов, где нужна стабильность. Я говорю жене: «Гениально! Вот бы и наши отношения в такое состояние перевести — вроде брак есть, а вроде и нет. Надёжно!» Она молча поставила передо мной тарелку квазитвёрдых макарон.
— Рынок труда стабилен, — заявил премьер, поправляя галстук. — Стабильно низкие зарплаты, стабильно идиотские требования и стабильный отказ «мы вам перезвоним». Всё, как любит народ: предсказуемо до слёз.
У меня есть сосед, Сергей Петрович. Он регулярно ломает мне дверь, выносит холодильник и объясняет, что это — часть его программы по ремонту моей же квартиры. А вчера он пришёл с тортиком. Стоит на обломках моей тумбочки, протягивает коробку и говорит: «Давай мириться. Я — за диалог». Я, естественно, от тортика отказываюсь. А он тут же бежит к другим жильцам и жалуется: «Представляете, она от мира отказывается! Какая неконструктивная!» И знаете, некоторые на лестничной клетке уже начинают кивать.
Сижу, заполняю налоговую декларацию. Жена, как всегда, с советами:
— Вот тут, — тычет пальцем в монитор, — пиши «доход от аренды гаража». А тут — «продажа старого хлама на Авито». Всё ищет твой этот Яндекс, всё находит, а ты даже свои копейки без меня задекларировать не можешь.
— Дорогая, — отвечаю, — Яндекс ищет то, что есть. А я пытаюсь объяснить государству, чего нет. Это высший пилотаж.
— Высший пилотаж, — фыркает она, — это когда основатель этого самого Яндекса, который всю страну двадцать лет «искал», теперь сам от гражданства «отказался». Нашёл, понимаешь, себя в другом месте. Умный человек. Небось, и декларация у него на полминуты работы.
Задумался. Закрыл страницу. Открыл браузер. Начал искать: «Как объяснить жене, что я не Аркадий Волож, а просто мудак, который забыл про доход с того самого гаража три года назад». Поиск ничего путного не выдал. Придётся признаваться самому.
Сидим с подругой, читаем новости. В Тюмени собака ребенка покусала. И там пишут, следователи оперативно отреагировали — уголовное дело возбудили. Я ей говорю: «Представляешь, наверное, срочно собирают оперативку: „Так, граждане, ищем собаку-рецидивиста! Рост в холке — сорок пять сантиметров, особые приметы — хвост трубой, на морде — выраженная хулиганская усмешка. Объявляем план „Перехват“ по всем ближайшим помойкам!“». А она мне в ответ: «Да брось. Они дело не на собаку завели, а на бумагу. „По факту нападения“. Чтобы у них в отчёте красиво было: „Приняты все меры“. А сама собака, пока они там протокол о возбуждении составляли, уже, наверное, третью калитку с петель сорвала и почтальона в районе объявила в розыск». И ведь правда. Бюрократия — она как бродячий пёс: кусает по-настоящему, а отвечает по статьям. И ладно бы хоть штраф выписали хозяину или приют организовали. Так нет же — главное, чтобы дело было заведено. А то, что оно, это дело, теперь с поводком и намордником по городу бегает — это уже, видимо, не их компетенция.
— Зачем вы полезли на обелиск? — спрашивают туристов.
— Хотели подняться над суетой!
— А штраф?
— Это уже глубокое погружение в реальность.
Сидит мужик в аэропорту, рейс откладывают. Ну, он к стойке:
— Что за херня? Опять погода?
А ему девушка-администратор уставшим таким голосом:
— Нет, у нас в шести аэропортах одновременно ограничения ввели. Казань, Самара, Пенза...
Мужик чешет затылок:
— Шесть, говоришь? И все в одной полосе, как грибы после дождя. Это ж не ограничения, это, блядь, стратегическая операция какая-то. «Закрытие неба — 2024». Учения, что ли?
Девушка вздыхает:
— Не сказали.
— Ага, — кивает мужик, — главное — вовремя предупредить. Чтобы народ не расслаблялся. Сиди тут, думай о вечном. Может, они небо на техобслуживание отправили? Или у него, у неба-то, выходной? «Всё, братва, я на недельку в Турцию, сами как-нибудь».
