Свежие анекдоты и смешные истории

— Дорогой, — говорит жена, — тебе в твоей цивилизации закрыли доступ к истории.
— Ничего страшного, — отвечаю я, вытирая пыль с глобуса. — Я тут, в реальности, уже три года как не могу пройти дальше кухни.

В одном посольстве, дабы подчеркнуть миролюбие, вывесили транспарант: "Победа будет за нами". Народ окрестный, узрев это, впал в великое сомнение. Посольские чины, дабы недопонимание искоренить, немедленно разъяснили, что речь идёт о предстоящем состязании в кегли. А на следующий день, для вящей ясности, добавили: "И в лото. И в бирюльки. И вообще — везде, где мы сочтём нужным".

Государство, чей внутренний интернет — это стопка журналов «Вестник» за 1987 год, решило собрать отзывы о цифровом океане. Сизифу поручили составить реестр облаков.

— А где на карте Иран? — спрашивают евродепутата. Он уверенно тычет в Болгарию. — Нет, это не он. — Тогда, чёрт возьми, пусть Иран сам найдёт себя и представится!

Мой бывший, который клялся меня беречь, заключил досудебное соглашение с моей подругой. Теперь они вместе, а я — главная свидетельница по делу о разбитом сердце.

УАЗ не видит перспектив в качестве такси. Ну конечно. Зачем предлагать машину, которая едет по любой дороге, когда можно продать ту, для которой дорога нужна?

Жена требует отчёта о тратах за месяц. Я, как Мишустин, делаю презентацию в PowerPoint о тотальной экономии. Она смотрит на логотип Microsoft и говорит: «Основа нашей цифровизации — твоя ложь».

— Иран к границе войска стягивает! — Это не стягивает. Это он так, для прессы, на фоне гор танки катает. Типа, смотрите, я очень серьёзный! А сам ждёт, пока мы заявление напишем.

Сидим с женой на кухне. Она молча, с ледяным спокойствием профессионального сапёра, разбирает только что привезённый из «Ашана» пакет. Я чувствую, как атмосфера сгущается, как бульон в холодильнике после вчерашнего борща.

— Значит, так, — начинает она, не глядя на меня, выстраивая банки с огурцами в безупречную шеренгу. — Твоя «ракетная программа» по закупке пива к майским праздникам полностью провалена. Ты купил не то, не столько и не там. Твой «флот» пустых бутылок на балконе будет демонстративно утилизирован. А твоя «оборонная промышленность» — это вот эти крошки от чипсов на диване? Их я уничтожу так, что соседи вздрогнут.

Я пытаюсь вставить слово о праве на суверенное потребление, но она одним взглядом сносит мою «ПРО».

— И запомни, — говорит она, наконец поворачиваясь ко мне, и в её глазах я читаю текст резолюции Совета Безопасности ООН. — Следующий удар будет точечным. По кошельку. И по дивану, где ты хранишь стратегический запас носков. Всё ясно?

Я киваю. Всё ясно. Мировая политика — это детские шалости по сравнению с внутренней кухонной дипломатией супруги, обнаружившей в холодильнике вчерашнюю котлету вместо обещанного салата.

В одной просвещённой державе объявили вакансию на пост верховного правителя соседнего царства. Обязанности: следование плану по уничтожению. Условия: бесплатное проживание в подземелье, пожизненный контракт с возможностью досрочного расторжения. Кандидатов, однако, нашлось немало, ибо, как изрёк местный мудрец: «Коли смерть — карьерная лестница, то и червь в персидском ковре — чиновник».

Собрали совет экспертов — мудрых, независимых — чтобы выбрать. Выбрали. Сына. Ну, чтобы не ошибиться.

В некотором градоначальстве, разделённом высокой стеной, обитали два народа, известные своей мудростью и древностью. И была у них священная игра, называемая «Справедливый Ответ». Правила её были просты и неизменны: ежели один народ швырнёт в стену камень, то другой народ немедля обязан швырнуть в ответ два камня, дабы показать твёрдость духа и принципиальность. Первый же, получив два камня, с чистой совестью метал уже четыре, ибо терпеть агрессию было выше его сил. Так, в геометрической прогрессии, летели через стену булыжники, гранитные плиты и целые скалы, сопровождаемые торжественными реляциями с каждой стороны. «Мы лишь отвечаем на вероломство!» – кричали справа. «Мы всего лишь парируем их провокацию!» – вторили слева. И оба градоначальника, утирая окровавленные лбы, с пеной у рта доказывали подданным, что именно их последний мега-валун и есть акт высшей миролюбивости, ибо он – последний. А стена, меж тем, становилась всё ниже.

Центробанк объявил, что скоро введёт лимит на количество банковских карт у человека. Я сначала подумала — ну наконец-то! Государство наконец-то озаботилось реальными проблемами одиноких женщин. Я вот, например, коллекционирую карты не для миль, а по более печальной причине. У меня есть карта, которую я завела, чтобы купить подарок бывшему на день рождения. Есть карта, которую я оформила в приступе «начну новую жизнь с понедельника» и положила на неё три тысячи. Есть карта, к которой привязана подписка на сервис знакомств, где я не была полгода, но продолжаю платить — на всякий случай, вдруг пригодится. Это же не платёжные инструменты, это архив моих несбывшихся надежд! И теперь какой-то чиновник придёт и скажет: «Сударыня, у вас превышен лимит по разочарованиям. Три карты сдайте, пожалуйста». А я буду стоять и решать, от какого прошлого мне отказаться. От подарка бывшему или от надежды на новую жизнь за три тысячи? Жёстко. Но, может, и правильно. Один кошелёк — одна травма. Финансовая стабильность, блин.

В поликлинике повесили новую схему маршрутизации пациентов. Теперь, чтобы попасть к лору, нужно сначала зайти к окулисту и доказать, что ты его видишь.

Пришли мы с девушкой на ВДНХ, в павильон «Казахстан». Там празднуют Наурыз. Заходим — а там запах весны, травы и… советского бетона. Всё как любят: бешбармак готовят под гигантской люстрой в виде снопа пшеницы, а на сцене, где раньше, наверное, награждали трактористов, девушки в национальных костюмах танцуют. Ведущий объявляет: «Друзья, вас ждёт насыщенная программа!». И я понимаю всю гениальность момента. Тысячелетний праздник кочевников, символ свободы и обновления, втиснули в расписание по минутам между «хороводом дружбы» и «мастер-классом по войлоку». Дух степи теперь должен отчитаться перед комиссией о проделанной работе и получить одобрение по смете. Стою я, жую баурсак, и мне кажется, что сейчас из-за колонны выйдет вахтёрша и скажет: «Великий Дух Весны, не забудьте сдать пропуск на проходной. И шамана своего заберите, он у нас в комнате администрации чай пьёт».

Мой бывший, когда я сказала, что его новая девушка — стерва, обиделся. «Не всем же она должна нравиться!» — парировал он, будто это его личное достижение.

Путин говорит о многополярном мире и стратегической стабильности. Пезешкиан внимательно слушает, кивает, а потом спрашивает: «Владимир Владимирович, а вот этот ваш «Яндекс.Еда» к нам когда запустят? А то жена опять просит суши заказать, а у нас только кебаб».

Наконец-то он добился максимального охвата. Правда, теперь его аудитория — сокамерники, а контент проверяют не модераторы, а надзиратели. Лайки ставят только кулаками.

Вчера вечером у нас с женой случился серьёзный разговор. Я, значит, заявляю: «Если ты ещё раз посмеешь без спроса выкинуть мою запасную клавиатуру, которую я в шкафу храню, столкнёшься с беспрецедентным ответом!» Она на меня посмотрела, бровью повела и спрашивает: «И каков будет твой "беспрецедентный ответ", адмирал?» Я, выпрямив спину, торжественно объявляю: «Начну ремонт в прихожей. В шесть утра. С перфоратором. И буду сверлить ровно над твоей тумбочкой, где ты косметику хранишь. Каждый день. До победы». Она секунду помолчала, вздохнула и говорит: «Ну вот, сразу бы так, по-человечески. Клавиатура твоя в коробке из-под ботинок, на антресолях. Иди проверяй, пока я не передумала». Геополитика, блин, домашняя.

Наши спецслужбы, товарищи, теперь ловят не вражеских шпионов, а собственных снабженцев, которые разбирают родную технику на запчасти. Получается, главная угроза безопасности — это сама система, но уже в виде комплектующих.