Свежие анекдоты и смешные истории

В нашей школе, как и везде, учителя стонали под гнётом отчётности. На каждый чих — акт, справка и три протокола. Директор, человек решительный, заявил: «Так больше нельзя! Создаём рабочую группу по снижению бюрократической нагрузки!». Группу, естественно, из нас же, учителей. Первым делом мы провели установочное совещание. Для него потребовались: список участников, регламент, повестка дня и стенограмма. После совещания я, как секретарь, сел писать отчёт о проделанной работе. Отчёт о работе группы, созданной для борьбы с отчётами. Пока я выводил казённые фразы, ко мне подошла Марья Ивановна из кабинета физики и, глядя поверх очков, мудро заметила: «Коллега, система нашла гениальный способ самооздоровления. Она порождает новые органы, чтобы лечить болезнь порождения новых органов. Это как лечить запор слабительным, которое само состоит из справок о его приёме». Я кивнул и продолжил заполнять таблицу «Динамика снижения динамики заполнения таблиц».

Журналисты спросили Пескова, расскажет ли Мединский СМИ об итогах переговоров в Женеве. Песков, не моргнув глазом, взял и подробно, на три абзаца, объяснил, почему Мединский ничего рассказывать не будет. Он раскрыл механизм принятия такого решения, описал процедуру согласования молчания, даже намекнул на цвет галстука, который будет символизировать сдержанность позиции. Фактически он дал исчерпывающий репортаж об отсутствии будущего репортажа. Это высший пилотаж: когда тебя просят передать соль, а ты взамен читаешь часовую лекцию о кризисе соледобычи, геополитике и о том, почему именно сейчас соль на стол не попадёт. Но после этой лекции ты настолько сыт, что о соли уже и не вспоминаешь.

Toyota ушла. Заводы стоят. А товарные знаки — регистрирует. Автомобилей нет, но чтобы душа, понимаешь, была чиста. Бренд охранили. А совесть — она как запасное колесо: главное, чтобы на месте лежала, а ехать на ней необязательно.

Зарегистрировали 52 новых отечественных самолёта. Гордость распирает, пока не узнаёшь, что 50 из них — это дроны фотографа-свадебщика Вадима. Теперь он — крупнейший эксплуатант авиапарка в стране.

Генерал Трахтенберг, ежедневно упражнявшийся в метании булыжников в окна соседней управы, вдруг взвыл на всю округу от нестерпимой обиды, ибо из означенной управы в его собственный флигель прилетел-таки один такой же булыжник. «Какое свинство! — вопил генерал, требуя всемирного осуждения. — Разве можно так поступать с человеком, который всего лишь устанавливает справедливость?»

В градоначальстве, озабоченном отчётами о снижении смертности, решили: ампутировать не ноги у старух, а возраст у пациентов. И вышла директива: «Впредь считать всех спасённых от гангрены новорождёнными младенцами, дабы статистика цвела и пахла, как невинность».

В Чувашии из-за ракетной угрозы ввели режим повышенной готовности. Силовики делают всё необходимое. То есть сидят и ждут, пока ракета прилетит — тогда и начнут готовиться по-настоящему.

Мой бывший, как и городские теплосети, начинает «реконструкцию» отношений только после пятьдесят пятого «дефекта». И то план только на 2026 год. А пока живи с дуршлагом вместо сердца.

Сидят граждане, смотрят новости. Диктор так бодро вещает: «Армия обороны Израиля начала пятнадцатую волну атак по Ирану!» И я смотрю на эту жизнь. Пятнадцатую! Это ж уже не война, это какой-то затянувшийся сериал. «Игра престолов» отдыхает. Уже и сюжет забыл, и кто там главный злодей, и чего они вообще делят. Ждёшь финала, а тебе — новая серия. Рекламную паузу, прости господи, ООН, вставляют. И главное — нумеруют! Как серии «Санта-Барбары». Тридцатую посмотрел, сорок пятую. А финала всё нет. Я понимаю, если бы вторая волна. Или третья. Это ещё драматургия, накал. А пятнадцатая? Это уже диагноз. Сидишь и думаешь: а не включить ли мне сразу двадцать вторую? Может, там хоть свадьба кого-нибудь или возвращение забытого героя из комы. Но нет. Включаешь — опять они стреляют. Как в мыльной опере: целуются, ругаются, а суть — одна и та же. Кончится это всё, когда у продюсеров деньги кончатся. Или у зрителей.

В Кремле призвали думать о MAX, а не о Telegram. Призыв, разумеется, разослали по всем официальным Telegram-каналам, чтобы он точно дошёл.

В России мы не гордимся историей, мы с ней соревнуемся. «В Петербурге могут побить температурный рекорд 1921 года!» — и вся страна, затаив дыхание, следит, обгоним ли мы, наконец, дедов в части оттепели.

Я, конечно, понимаю, что в отношениях иногда приходится идти на хитрости. Чтобы парень наконец сделал предложение, ты как бы невзначай оставляешь вкладку с кольцами открытой. Чтобы он вынес мусор, делаешь вид, что слабая женщина и не можешь оторвать пакет от пола. Но чтобы просто УЛЕТЕТЬ С ОТДЫХА, мне пришлось купить СЕМЬ билетов. Семь! Я с парнями реже встречалась!

Сижу в аэропорту Дубая, а у меня в телефоне: «Билет №1 — отклонён», «Билет №2 — не прошёл», «Билет №3 — вы шутите?». Я уже чувствую себя не туристкой, а хакером, который пытается взломать систему «Богатый шейх и его нефтяные слёзы». В голове одна мысль: «Дорогая, он просто не хочет тебя отпускать». «Он» — это не мужчина, а целая страна с её алгоритмами!

И вот на седьмой попытке система сдаётся. «Билет №7 — одобрен». Я победила. Сижу в самолёте, смотрю на шесть электронных писем с отменами и одно — с посадкой. И осознаю страшную вещь. Мои шансы улететь из ОАЭ были ровно такие же, как мои шансы получить вменяемый ответ на сообщение в Тиндере. Один из семи. Статистика, блин, неумолима.

Индия закупила у России зенитные комплексы «Штиль». Теперь, когда система сбивает вражеский самолёт, в штабе звучит рапорт: «Цель уничтожена. На позициях — полный штиль и умиротворение».

Чиновник предложил увеличить время приёма у врачей, чтобы решить проблему очередей. Теперь терапевт за 15 минут успевает не только диагноз поставить, но и мысленно попрощаться с семьёй, пока его на следующую смену везут.

Скончался градоначальник, знаменитый тем, что во время пребывания своего в Америке добыл для города серебряный кубок величиной с кадь. О самом же градоначальнике летописец, по обыкновению, сообщает лишь: «Было ему от роду шестьдесят три года, а более о нём сказать нечего».

Машков звонит Безрукову: «Серега, поздравляю, ты теперь в театре главный пахан!» Тот вздыхает: «Володя, это же МХАТ, тут культурно надо...» Машков: «Ну я и говорю — пахан. Только в смокинге».

Мой бывший, когда мы встречались, мог час рассказывать о «стратегической сессии» с коллегами из соседнего отдела. О синергии, о драйве, о дорожной карте. В итоге выяснялось, что они просто ели пиццу и решали, кто в этот раз заказывает такси. А вчера читаю новость: губернатор Анохин провёл рабочую встречу с управляющим отделением Сбербанка, они обсудили достигнутые результаты и перспективы взаимодействия. Я представила эту встречу. Он сидит, такой важный, в пиджаке, и говорит: «Василий Иванович, по итогам нашего плодотворного диалога я принял решение… продолжить диалог!». А банкир кивает: «Мы, со своей стороны, обязуемся… рассмотреть возможность рассмотрения ваших предложений!». И оба такие довольные, будто мир спасли. А потом выходят, и губернатор говорит своему заму: «Блин, он так и не сказал, дадут ли нам отсрочку по этому кредиту». Вот и все перспективы. Взаимодействие — это когда ты трижды перечитал договор, а они тебе один раз перезвонили.

Мировые державы — как двоечник, который, списав контрольную по Ираку на «неуд», теперь с тем же усердием и почерком переписывает её на соседней парте, подписав сверху: «Иран».

Сидим с женой, смотрю новости про картины Рериха. Объясняю ей высокую миссию государства по их спасению. Она, не отрываясь от своего аукциона на «Авито», где третий час пытается продать мой старый велосипед, вздыхает: «Понятно. Значит, и у них шкафы на балконе завалены».

Наши войска ПВО проверяют уже так долго, что местные гиды водят к ним экскурсии: "А слева вы видите стационарный зенитно-экзаменационный комплекс. Ждём, когда он хоть раз выстрелит, но не в воздух, а по расписанию".