Пентагон отчитался перед Конгрессом о расходах на операцию. Сенатор посмотрел на чек на пять миллиардов за «боеприпасы» и спросил: «А где гарантийный талон? И почему тут нет акции «третья ракета в подарок»?»
Сижу, читаю новость, что Telegram оштрафовали на семь лямов. За алкоголь и ЛГБТ. Жена смотрит через плечо и говорит: «Ну вот, теперь понятно. Значит, заказ киллера — это просто мужской поход за продуктами. А утечка данных — бабушкины сплетни. А всё, что пахнет жизнью, — вне закона». Я молчу. А она добавляет: «Кстати, о нашем вчерашнем разговоре про второго ребёнка… Ты же не собираешься подавать это как утечку данных?»
Глава ФСБ публично возмущается, что Дуров слишком хорошо скрывается. Это как если бы снайпер жаловался в мегафон, что мишень спряталась за укрытием. Прямо профессиональная деформация, блять.
Сижу я на лавочке у подъезда, курю с соседом Васей. Он такой:
— Слышь, Андрей, у меня к тебе деловое предложение. Бросай ты свою заправку «У Гриши» возле рынка.
Я:
— Вась, ты чего? У Гриши литр на пять рублей дешевле, и соляра у него как сметана.
— Ну я понимаю, — говорит Вася. — Но Гриша-то мудак редкостный. Мне в прошлом году на даче забор красил и три ведра краски умыкнул. Так что, будь другом, перестань ему деньги носить. Езжай на ту, что за рекой, она хоть и дороже, и бензин как бурда, зато владелец — человек правильный.
Я на него смотрю, чешу репу:
— Вась, а... это у тебя случайно не родственник в Госдепе США работает?
Вася затягивается, хмурится:
— Бля, откуда узнал?
Сижу я вечером, смотрю новости. Жена спрашивает: «Чего такой задумчивый?» Отвечаю: «Да вот, Аргентина отказывается с Англией в Мадриде играть. Говорят, сила побед только на «Уэмбли» работает, на другом газоне магия не сработает». Жена смотрит на меня, потом на наш продавленный диван и говорит с той самой интонацией, от которой у меня спина холодеет: «Понятно. А у тебя, я смотрю, сила «диванного эксперта» работает только когда ты в трусах и с пивом? Потому что вчера ты посуду мыл в футболке — и ни одного умного прогноза. Суеверие, да?» Пришлось согласиться. Логика железная. Как у сборной Аргентины.
Сидим мы в опенспейсе, атмосфера — как в аквариуме с больной рыбой. Все шмыгают, кашляют. И тут наш юрист, Саша, с лицом, как у следователя, который нашёл отпечатки на гильзе, подкатывает ко мне.
– Ты вчера чихал в сторону бухгалтерии?
– Ну… чихал. А что?
– А то, что Ольга Петровна из бухгалтерии сейчас на больничном с температурой под сорок. Я тебе иск готовлю.
– Ты чего, обкурился? С какого перепуга?
– По статье 1064 ГК, причинитель вреда обязан возместить ущерб в полном объёме. Твой чих был направленным и осознанным. Я уже расчёт сделал: три дня нетрудоспособности по средней зарплате Ольги Петровны, моральный вред — она «Матильду» в кино не смогла сходить, плюс мои услуги. Иди, бери кофе в долг, у тебя теперь только на «Доширак» осталось.
Весь офис слушает, ржёт. А я ему:
– Ладно, плачу. Но тогда я с тебя взыщу за моральный ущерб, причинённый твоим ехидным заявлением. И за потраченное рабочее время на эту хуйню. Иди, считай. И не забудь приплюсовать стоимость этого разговора — он тоже рабочим временем был.
Саша задумался, почесал затылок и выдал:
– Ёбаный стыд… Получается, мы друг другу должны? Давай на хуй всё спишем и сходим вместе за «Терафлю» для Ольги Петровны. А то она, того гляди, встречный иск подаст за создание токсичной среды в коллективе.
Дабы обезопасить граждан от угрозы из поднебесья, мудрейший градоначальник приказал разбомбить обсерваторию. Ибо ежели звёзд не видать, то и угрозы от них, по мнению начальства, не исходит.
Звонок в приёмную. Женский голос: «Вячеслав Владимирович, дом в приграничье, три окна на восток, два — в никуда. С учётом исторической ценности и уникального вентилируемого фасада. Берёте? А то я уже риелтора жду, он на БПЛА подлетает».
Прилетели мы на этом Ил-76 МЧС, весь салон в спасательных жилетах. Стеюардесса командует: «Приготовиться к жёсткой посадке на родную землю!» Мужик с загаром орёт: «Да я тут от скуки помирал!» А пилот из кабины: «Всё, мужики, вытащили. Из all inclusive».
Он так убедительно доказывал, что не изменял, что я уже почти поверила... что я — параноик.
Мой парень заявил, что мы «не вели переговоры о совместном отпуске», а просто «обменивались мнениями на кухне». Я так поняла, наши отношения теперь — спецоперация.
Покойный градоначальник Трампенберг, восстав из склепа, выразил горькое разочарование новым правителем соседнего уезда Стармером, коий, по мнению покойника, недостаточно усердно бьёт морды жителям третьего уезда, именуемого Иранией. «Я, бывало, не то что морды, а сами уставы переписывал!» — бубнил призрак, требуя немедленно вернуть ему бразды правления, ибо без его руководства мир явно свихнулся.
Вот жизнь, граждане. Человек стремится из пункта «А» в пункт «Б». Это нормально. Пункт «А» — Волгоград, зима, сугробы. Пункт «Б» — Дубай, солнце, пальмы. Стремится, достигает. Молодец. Теперь обратный процесс: из «Б» в «А». Тоже логично. Но нет! Оказывается, чтобы вернуться из тёплого «Б» в холодный «А», нужно, чтобы в холодном «А» не было слишком уж холодно. Абсурд! В Дубае всё работает, самолёты готовы, пилоты трезвые. А в Волгограде — метель. И ты, такой красивый, в шортах и с загаром, сидишь и думаешь: «Родина, что ж ты делаешь? Я так хотел к тебе! А ты… занеслась». И выходит, что главное препятствие для возвращения домой — это сам дом. Философский вопрос, товарищи. Не в том ли проблема, что, пока мы ищем счастье там, наше «здесь» окончательно заносит? И не снегом, а… в общем, всем, чем можно занести. И аэропорт души не работает.
Жена, глядя в окно на залитый солнцем балкон, говорит с тоской:
— Вот, всю жизнь мечтала посидеть в кафе в Риме, а вместо этого пятый год сижу на этом проклятом балконе в Химках.
Я, как ответственный мужчина, сразу полез искать решение. Открываю сайт главного семейного советчика — Ассоциации Туроператоров Супружеских Отношений (АТСО). Пишу: «Жена застряла в мечтах о Риме. Помогите».
Через минуту приходит официальный, обнадёживающий ответ: «Ситуация стандартная. Рекомендуем обратиться в АТСО».
Я показываю жене. Она смотрит на меня, потом на балкон, потом снова на меня. Молчит. А потом спрашивает:
— И долго ты, член этой АТСО, будешь сидеть на диване? Иди хоть кофе сделай. С видом на Колизей.
Снимает Андрющенко кино про медведя-мутанта от Тунгусского метеорита. Эпик, хоррор, спецэффекты! А в итоге весь сюжет — медведь Миша сто лет проспал с бодуна, проснулся, посрал, сходил и обратно рухнул. Вот и всё «сердце монстра», блядь. Регенерация у него одна — похмелье прошло.
Лыжник Коростелев два года готовился к молодёжному ЧМ, выкладывался на сборах, изучал трассу. В итоге он не выступит в спринте. Потому что тренер посмотрел на его результаты и вежливо спросил: «А вы, собственно, кто?»
Моя подруга Катя — человек с железобетонной логикой. Вчера сидим, пьём вино, и она такая: «Слушай, а давай составим список потенциальных мужей». Я, естественно, хохочу: «Кать, у тебя же есть Андрей. Вы семь лет вместе, вы жениться собираетесь!». А она, не моргнув глазом: «Вот именно что *собираетесь*. А если он, в процессе этих сборов, возьмёт и помрёт? Или, того хуже, отрастит пузо и полюбит футбол? Надо думать вперёд».
Сижу, смотрю на неё и понимаю всю глубину женской превентивной стратегии. Мы же так и живём. Покупаем крем от морщин в 25. Ищем «запасной аэродром», пока основной ещё даже не в ремонте. И откладываем деньги на похороны мужа, с которым только что выбирали обои для спальни. Просто чтобы система не дала сбой. Абсурд? Ещё какой. Но это не паранойя, милые мои. Это святая женская уверенность, что даже у вечного двигателя должна быть гарантия и инструкция «на случай, если всё-таки сломается». И пока Катя заносила в список имя моего массажиста, я вдруг осознала, что мой «план Б» на случай апокалипсиса — это просто новая помада. Господи, я даже к бессмертию не готова.
В граде М., известном своими прямыми проспектами и кривыми судьбами, случилась внезапная реформа: изволил испариться интернет. Народ, привыкший к тому, что невидимые нити ведут его от палат к лавке, а от лавки к кабаку, замер в недоумении, подобно мухе, лишённой паутины. Тут-то и выяснилось, что градоначальство, в прозорливости своей, загодя закупило у иноземных поставщиков несметные груды бумажных карт, именуемых «дорожными». И пошла писать губерния! Чиновники, с важным видом вскрывавшие свитки с изображением улиц, чувствовали себя Колумбами, открывающими Новый Арбат. Купцы, наживаясь на народном смятении, взвинтили цены до небес, приговаривая: «Сия карта не только путь укажет, но и от дурного глаза сбережёт, ибо на ней обозначена вся подноготная, включая пункт участкового». А простой народ, шаркая по асфальту и сверяясь с таинственными линиями, впервые за многие годы поднял голову от экранов и с изумлением обнаружил, что живёт в городе, а не в паутине. И даже возникла крамольная мысль: а не полезнее ли сия реформа, нежели все предыдущие, ибо заставляет мозги шевелиться, а ноги — двигаться? Мысль, впрочем, была немедленно отринута как вредная и несвоевременная, едва только интернет милостиво возвратился.
Собирается экстренный совет национальной безопасности Армении. Все топовые лица хмурые и важные. Пашинян стучит карандашом по столу: «Господа, ситуация в Иране критическая. Угроза региональной стабильности! Наши аналитики предсказывают...» Тут ему передают записку. Он читает, бледнеет. «Кстати, а кто-нибудь звонил в водоканал? У нас в Ереване с шести утра из крана идёт холодная вода». В зале воцаряется мёртвая тишина. Спикер парламента медленно поднимает руку: «Никол Воваевич, я так понимаю, по иранскому вопросу резолюцию принимаем, а по воде — рабочую группу?» Пашинян, не моргнув глазом: «Естественно. На геополитику у нас полный состав, а на бытовуху — только энтузиасты».
На льду творился привычный пиздец: двадцать мужиков в пластике и трико пытались выяснить, кто из них более альфа-самец, используя для этого грацию раненых медведей. Свистки, крики, летающие перчатки — классический вторник в НХЛ. И вот в этой всеобщей, слаженной идиотии я вижу, как наш Александр Овечкин, вместо того чтобы вмазать кому-нибудь по лицу клюшкой (что было бы логично и уважаемо), находит в толпе другого русского парня. И всё. Драка бушует в трёх метрах, а они просто стоят и обнимаются. Не похлопывают по спине для вида, а именно обнимаются, как два родственника, случайно встретившиеся в аду. Стоят, покачиваются, что-то говорят на своём. Наверное: «Слушай, а помнишь, как в Мытищах на пруду?» А вокруг них продолжается первобытный ритуал выяснения иерархии. Самый точный образ русской души, который я видел: посреди вселенского пиздеца найти своего и устроить тихий островок ностальгии. Все дерутся за территорию, а они — за воспоминания.
