Свежие анекдоты и смешные истории

Наш МИД получил приглашение в «Совет мира». Сейчас отдел креативного мышления прорабатывает, как нам там объяснить, что мы не воюем, а ведём специальную миротворческую операцию по демилитаризации мира от самого мира.

Мой личный «Мах» — это скорость, с которой я должна всё успеть. Он уже давно обогнал меня на пространстве СНГ, то есть на Пространстве Собственной Невыносимой Жизни.

Полиция сообщила исчерпывающие данные о возможном похитителе девочки: это, предположительно, мужчина. Или женщина. В общем, человек. Возможно.

Вчера сижу, смотрю Паралимпиаду. Горнолыжник Бугаев летит с горы и падает. Диктор вздыхает: «Не повезло человеку». И я так задумалась. Мне вчера муж сказал: «Обед пересолен, не повезло мне с женой». Ребёнок, пролив компот на только что распечатанный рабочий отчёт: «Мама, не повезло». Я, споткнувшись о разбросанный лего и влетев лицом в дверцу шкафа: «Блядь, не повезло». Мы все тут, блять, как паралимпийцы на трассе суперкомбинации — боремся, падаем, поднимаемся, а со стороны кажется, что нам просто не тот билет в лотерее попался. Жизнь — это не «повезло-не повезло». Это когда ты уже встала, а тебе на голову падает ещё и карниз, который ты три года назад криво прикрутила. Вот это — настоящая суперкомбинация. Без страховки.

Готовлюсь к свиданию, как олимпиец к финалу. Мой главный враг — не он, а моя паника, которая уже отправила в нокаут три приличных платья и всю мою уверенность в себе.

Жена, услышав по телевизору, что «Запад вынашивает цель нас сокрушить», мрачно кивнула: «Понимаю их. Я вот уже двадцать лет ту же цель вынашиваю. Только ты, в отличие от России, даже санкций по дому не вводишь».

Градоначальник, узнав, что местная дружина одолела столичных гостей, немедля учредил комиссию для исследования сего чуда. Комиссия, потратив три дня и два бочонка казённого мёда, вынесла вердикт: «Победа есть, но ежели бы гости били в цель, а не в небо, то была бы не победа, а натуральное поражение». Народ же, прочитав сей документ, лишь вздохнул: «Слава Богу, что хоть в небо-то попадают».

Сидим мы с корешем в дубайской кальянной, уже третий час слушаем, как где-то за горизонтом что-то бухает. Он нервно чай хлебает, а я в телефоне новости листаю — тишина. Как в танке. Вдруг он меня локтем: «Слышь, ты как думаешь, это к чему всё? Завтра утром лететь же надо!».

Я, значит, уже собрался нести какую-то панику про эскалацию, как к нашему столику подкатывает японец в идеальном костюме. Улыбается. «Извините за беспокойство, — говорит, — я генеральный директор местного исследовательского центра. Просто хотел заверить вас, что к утру напряжённость значительно снизится. Наши данные это подтверждают».

Мы рты пооткрывали. «Какие… данные?» — спрашиваю. «О, — машет он рукой, — оперативные сводки, тренды, анализ шумового фона… В общем, не волнуйтесь». И ушёл.

Мы сидим, молчим. Потом мой кореш медленно так выдыхает: «Ну, слава богу. А то я уж думал, это война. А это, оказывается, просто тренд пошёл на спад». И допивает свой чай, будто только что не вздрагивал от каждого дальнего хлопка. А я сижу и думаю: вот блин, а ведь он, гад, убедил. Чувствую себя теперь полным идиотом — меня какой-то бизнес-аналитик от геополитики отговорил.

Российская делегация уехала, а в номере забыла папку с мирными инициативами. Швейцарская полиция её нашла. Внутри — мирные инициативы, аккуратно уложенные между магазинами для автомата. Чтобы, значит, не помялись.

Сидят два следователя, пьют кофе. Один говорит другому:
— Представляешь, вчера закрыли дело на мигранта, который въехал по поддельным документам.
— Ну и?
— А сегодня открыли дело на инспектора, который эти документы проверил и пропустил.
— Логично. Система работает.
— А завтра, — делает глоток кофе первый, — откроем дело на себя.
— За что?!
— А за то, что мы этого инспектора, который мигранта пропустил, слишком быстро вычислили. Создали видимость эффективности. Мешаем статистике по нераскрытым преступлениям.
Помолчали. Второй спрашивает:
— Слушай, а если мы завтра сами себя не арестуем... это уже будет халатность?
— Блядь, — говорит первый, закуривая. — Круг замкнулся. Позвони Бастрыкину, пусть новое ведомство создаёт — по борьбе с ведомствами по борьбе с миграцией. Им же дел на сто лет хватит.

Государство, смешав в одном отчёте день рождения и 8 Марта, совершило высший акт поэтического упрощения. Теперь женщина, родившаяся при царе, официально считается «виновницей торжества» — её вековой юбилей растворён в запахе мимоз, как вечность в бухгалтерской сводке.

Стилист Рогов в эксклюзивном интервью назвал самую модную обувь осени. Статья целиком состояла из этого предложения. Всё. Вот и весь тренд.

Сижу, смотрю спортивные новости. Ведущий такой серьёзный, бровью не ведёт: «Контрольно-дисциплинарный комитет принял важное решение». Я уже мысленно готовлюсь — сейчас кого-то пожизненно засунут под трибуну. А он: «КДК не стал применять дополнительную дисквалификацию к Лусиано». Пауза. Я жду продолжения. Мол, «не стал, потому что выгнал его из страны навсегда» или «не стал, а просто расстрелял на месте». Ан нет. Всё. Новость закончилась. Это как если бы мне позвонил сантехник дядя Вася и с придыханием сказал: «Александр, ты знаешь, какой я сегодня героический поступок совершил? Я пришёл к тебе, посмотрел на текущий кран... И НЕ УДАРИЛ ПО НЕМУ КУВАЛДОЙ! Работаю!» Гордый такой. А я сижу с лужей на полу и должен высказать ему за это благодарность. Гениально.

Моя жена атаковала меня вчера десятком старых претензий. Дорогущая система моей мужской обороны, настроенная на высокотехнологичные ссоры, зависла и сгорела. Она не была рассчитана на такой примитивный, массовый вброс.

Сидят два мужика в гаражном кооперативе. Один — бывший председатель, которого три года назад с треском выгнали за то, что он все общие деньги на шашлык и водку потратил. Смотрит он на второго, который с паяльником над «Жигулями» корячится, и вещает: «Слушай, Петрович, ситуация с запчастями на рынке, я тебе как эксперт говорю, будет только ухудшаться. Надо срочно начинать переговоры с Володей из седьмого гаража о закупке у него карбюраторов. Прямо сейчас садись и звони!». Петрович паяльник откладывает, чешет затылок: «Так Володя-то после той истории с твоим шашлыком тебе в морду дал и сказал, чтобы ты к его гаражу ближе ста метров не подходил. И карбюраторов у него нет, он на мотоцикле ездит». Бывший председатель машет рукой: «Детали! Ты в суть вопроса не въехал. Я стратегию обозначил!».

Сидим с женой на кухне, она мне статью читает: «В Москве прекратили уголовное дело против двух пластических хирургов». Я, значит, философски так закуриваю: «Понимаешь, Людмила, в этом есть глубокая жизненная ирония. Эти ребята профессионально исправляют реальность — подтянут, отполируют, срок давности на морщины поставят. А тут сама жизнь к ним пришла — с уголовным кодексом и повесткой. И что же? Судья посмотрел на их дело, на сроки… и сделал чисто профессиональную, хирургическую коррекцию. Прекратил. Аккуратно так, шовчики почти не видны». Жена хмыкает, дочитывает до конца и говорит: «Знаешь, что меня больше всего бесит? Что у них срок давности истёк, а у тебя за вчерашний разговор с тёщей — никогда». Вот и вся пластика отношений.

Долго мучились мирные финские старцы, как от соседского медведя оборониться, да так, чтобы принципы не попрать. И надумали: завести медведя домашнего, да такого, чтобы одним рёвом весь лес в щепки обращал. И стали с важностью обсуждать, какой ему ошейник ковать.

Представьте картину: стоит вся американская военная мощь. Авианосцы, как утюги, раскачивают море. «Стелсы», как комары, жужжат в темноте. Спутники, как назойливые соседи, всё высмотрели. Всё готово. Весь мир замер. А генерал, красный от напряжения, орёт в трубку: «Где, блин, список?!» И стоит эта армада, эта стальная лавина, и не может двинуться с места. Ждёт, когда из какого-нибудь кабинета в Вашингтоне пришлют бумажку с галочками. Жизнь, понимаете ли, всегда в деталях. Можно весь мир к чёртовой матери перевернуть, но без правильно оформленного списка целей — никак. Бюрократия она и в Аду, и в Пентагоне всех победит.

Вот смотрю я новости: у России и Китая — самая длинная сухопутная граница в мире, прямо как у меня с соседом по лестничной клетке — стенка к стенке. И что они придумали? Совместный зерновой терминал. На острове. Зерно, которое растёт в глубинке, везти через всю страну, чтобы потом грузить на корабль у острова. Гениально! Прямо как в моих отношениях. Самый короткий путь к мужчине — через душу и общие интересы. А я что делаю? Строю целый логистический хаб из подруг-советчиц, астрологических прогнозов и тестов «А какой ты печенькой?». Везу этот эмоциональный урожай через все свои страхи и комплексы на остров отчуждения и жду, когда он на своём корабле случайно заплывёт. И ведь тоже подписываем межправсоглашение о намерениях! На шесть свиданий вперёд. А зерно, то есть нежность, так на материке и остаётся.

Продал иностранцу военные рации — получил 3,5 года. А у меня смартфон по договору всего на 3 года служит. Вот и думай, что надёжнее: наша связь или наше правосудие? И за что срок-то больше?