Каждый год одно и то же. Осенью МЧС выпускает памятку: «Безопасная толщина льда — семь сантиметров». И каждый год находятся герои, которые проверяют это правило на практике с криком: «А вдруг за шесть лет физика изменилась?».
Мне кажется, мы неправильно понимаем смысл этих предупреждений. Это не инструкция по выживанию. Это — квест. Государство прячет под тонким льдом не воду, а бесплатную путёвку в реанимацию, и народ, как сапёры на минном поле, ищет её с азартом.
В итоге спасатели, которые должны тушить леса и разбирать завалы, вынуждены выполнять роль суровых репетиторов по физике для взрослых дядей. «Ваня, сколько будет дважды два? Четыре. А сколько сантиметров льда нужно, чтобы выдержать твои девяносто кило? Семь. Молодец, Ваня, теперь вылезай и иди домой, урок окончен». Абсурд в том, что во взрослой жизни тебе снова ставят двойку за несоблюдение техники безопасности, и единственный способ её исправить — не утонуть.
Подруга скинула мне статью: «Раскрыты секреты рельефного пресса 55-летней бывшей модели Playboy». Я, конечно, открыла. Ну что там? Генетика? Липосакция? Договор с дьяволом в обмен на душу и пару сантиметров на талии?
Оказалось, её секрет — это восьмичасовой сон, два литра воды в день и никакого сахара после шести. То есть вся её гламурная, блестящая жизнь свелась к тому, чтобы ложиться спать, как пенсионерка, и пить воду, как верблюд в запое.
Я сижу, смотрю на эту статью, потом на свой живот, который после трёх пельменей выглядит, как на пятом месяце интересного положения. И понимаю. Весь её «секрет» — это просто взрослая жизнь. Та самая, где «ой, я сегодня не могу на тусовку, у меня завтра в семь подъём», а съесть шоколадку в три ночи — это уже экстремальный спорт. Её купальник из Playboy теперь висит в шкафу рядом с упаковкой «Мезима» и тёплыми носками. Вот и весь рельеф.
Наш отдел ИБ — это как ПВО богатого эмирата. Только вместо ракет и дронов мы за сутки отбиваем семь попыток бухгалтерии установить «лёгкий софт для графиков» с торрентов и двадцать семь атак «скинь-пожалуйста-этот-файлик» через запрещённые мессенджеры. Система аналитики стоимостью с личный Boeing шейха каждый день героически сжигает бюджет, обнаруживая угрозу национального масштаба в лице стажёрки Маши, которая пыталась загрузить в облако презентацию «Отчёт_Q2_final_final2.pptx». И вот сидишь, смотришь на сводку: «Заблокировано 34 инцидента. Целостность периметра не нарушена». А потом открываешь корпоративный чат и видишь, как директор по маркетингу шлёт всем ссылку на «суперполезный опросник» по знаку зодиака. И понимаешь, что все твои «Хакимы» и «Панцири» беспомощно молчат, пока главная угроза спокойно идёт по белому списку.
Вчера смотрю новости, а там наш МИД комментирует атаку дронов на Нахичевань. Говорят, мол, прямая ответственность лежит на авторах агрессии и тех, кто им подыгрывает. Сижу, киваю. А потом у меня в голове щёлкнуло.
Я вспомнил, как на прошлой неделе мы с женой ругались. Из-за мелочи — я опять носки на пол в прихожей бросил. Она мне: «Ты вообще не ценишь, что наш дом — это крепость! Надёжность, уют! А ты к нему относишься как к проходному двору!».
И вот я смотрю на этого дипломата, который с каменным лицом заявляет, что атака на их территорию не поколеблет уверенности в её надёжности. И понимаю, что моя жена — гений внешней политики. Потому что после её двадцатиминутной тирады про носки и семейный очаг моя уверенность в надёжности нашей квартиры тоже пошатнулась. Сильнее, чем от любого дрона.
Сидят следователи, раскручивают дело о «фейках». Серьёзные такие, брови нахмурены. На столе — распечатки, скриншоты, цитаты. Ищут, где враг народа правду скрывает. Один, самый бойкий, докладывает: «Вот, товарищ полковник, железобетонный компромат! Владелец Readovka, подлец, распространил! Цитата из соцсетей, всё чётко!». Полковник, человек старой закалки, спрашивает: «А цитату-то проверили? Откуда дровишки?». Следователь, не моргнув глазом: «Так с фейками же боремся, товарищ полковник! Какая проверка? Мы же не за правдой гонимся, а за нарушителем!». Воцарилась пауза. Полковник взял бумагу, посмотрел на неё, потом на подчинённого, вздохнул и произнёс: «Слушай, сынок, а ведь если мы на фейке фейк поймаем, то мы кто после этого? Просто идиоты, сынок. Просто идиоты».
Жена показала мне таблицу наших совместных расходов за год. Чистый убыток «Совкомфлота» в $648 млн по МСФО — это, конечно, впечатляет. Но я, глядя на наши цифры, понял: они просто плавают. А мы — профессионально тонем.
Российские паралимпийцы прошли финальную регистрацию на Игры. Теперь они официально не допущены. С документами всё в порядке.
Когда перекрыли Ормузский пролив и мир замер в ожидании конца, старик из словацкой деревни наконец распродал всю свою коллекцию керосиновых ламп. Он сидел на крыльце, слушая треск фитиля, и думал, что прогресс — это когда вселенная сворачивается в точку, чтобы осветить одну-единственную, давно забытую потребность.
Вся современная цивилизация держится на учёных, которые хотели сделать одно, но у них хреново получилось, и они такие: «О, а это вообще круче!»
Росстат сообщил, что средняя цена бензина в феврале выросла на 0,6%. Сухая цифра, будто температура воздуха или фаза луны. А я стою на заправке, слушая мерный стук счётчика, и думаю: вот она, современная медитация. Каждый щелчок — это монета, упавшая в колодец вечности. Ты оплачиваешь не литры, а километры отчаяния. И понимаешь, что государство, сообщая о росте, подобно метеорологу, спокойно вещающему о приближении урагана. «В зоне вашего кошелька ожидается циклон цен, местами осадки в виде слёз». И ты уже не водитель, ты — статист в абсурдной пьесе, где за рост показателей дают премии, а за попытку доехать до работы получаешь финансовую пощёчину. И этот бензин — уже не топливо, а слегка подогретая философия безысходности.
Сидят два директора театра. Один из Питера, другой из Севастополя. Уже десять лет вместе балет возят, артистов меняют, декорации делят. Всё на доверии, на слове, на взгляде. Всё работает. И тут приходит бумага сверху: «Немедленно оформить!» Сидят, чешут затылки. Ну, оформили. Подписали соглашение о сотрудничестве. Что изменилось? Да ничего. Тот же балет, те же артисты. Но теперь это — событие. Теперь это — важный шаг. Прогресс налицо. Раньше просто работали, а теперь — сотрудничают. По документу. Вот она, сила бюрократии: взять то, что уже есть, обернуть в бланк — и получить прорыв. Граждане, мы всё время двигаемся вперёд. Просто иногда для этого нужно остановиться и красиво подписать то, что уже сделано.
Поймали женщину, которая воровала из магазина ведрами. Не в смысле «много», а в смысле — таскала в ведре. Хитрость её плана заключалась в том, чтобы все подумали: «О, смотри, идёт женщина с полным ведром», а не «О, смотри, ворует».
Назначили двух человек временно управлять страной. Как двух капитанов на один корабль. Но карты не выдали, курс не проложили, а компас, товарищи, вообще в сейфе. И сейф этот — у третьего.
Жена с гордостью заявила, что бросила вредную привычку транжирить деньги на шмотки. Теперь она тратит их осознанно — на подписку «нейродиетологу», донаты «цифровому тарологу» и ежемесячный взнос за «виртуальный огород». Кошелёк опустел с научным подходом.
И вот, когда последняя лужа испарилась, обнажив глиняное дно мира, он пришёл с докладом. Принёс карты, где синие линии уже поблёкли, и графики, где пики волн сравнялись с осью времени. «Владимир Владимирович, — сказал он, положив ладонь на стопку бумаг, — вода пришла и, в соответствии с цикличностью природных явлений, ушла». Путин молча смотрел в окно, где на подоконнике стоял стакан. «Евгений, — тихо произнёс президент, — а ты не задумывался, что истинный отчёт о потопе пишет не чиновник, а земля? Эти трещины на асфальте — её пункты повестки. Эта тина на фонарных столбах — её резолюция». Губернатор замер. «Но мы же её подписывать не будем?» — робко спросил он. «Уже нет, — вздохнул Путин, отодвигая стакан. — Она уже высохла».
Сижу вечером, смотрю иранское телевидение, чтобы культурно обогатиться. А там ведущий такой, с сияющими глазами и улыбкой до ушей, как на «Евровидении»: «Дорогие зрители, мы переходим к самому важному событию этого вечера! Прямо сейчас вы можете наблюдать в прямом эфире запуск нашей новой ракеты серии «Цветок Персии» в сторону исторического соперника! Обратите внимание на красивый, ровный хвост пламени!»
Я сижу с чаем и печенькой, и у меня в голове полный диссонанс. Бабушка смотрит через плечо и спрашивает: «Детка, это что, новый сезон «Голоса» такой?» А я ей: «Нет, бабуль, это, блядь, новости. Просто теперь войну преподносят с такими интонациями, будто это кулинарный мастер-класс по запуску праздничного салюта. Следующий выпуск — «Как красиво оформить зону поражения в стиле фэн-шуй».
Подруга звонит из Египта, голос дрожит: «Слышишь? Это не гром, это по крыше нашего «всё включено» уже третью ночь что-то «включается»! Рейсы отменили, мы в аэропорту живём». Я открываю сайт ассоциации туристов, читаю ей официальные рекомендации для оказавшихся в зоне конфликта: «Сохраняйте спокойствие, уточняйте информацию у туроператора». Она молчит. «И внимательно отслеживайте обстановку, она меняется каждый час». В трубке слышен приглушённый взрыв и её шёпот: «Дура, я и так каждую секунду отслеживаю! Он у меня за окном в формате 5D, без подписки! Спроси лучше, что им делать, если Wi-Fi в бомбоубежище не ловит? Это же форс-мажор по их букварю!». Я предлагаю написать гневный отзыв. На что она отвечает: «Написала. В книге жалоб отеля. На ракету, которая вчера в бассейн прилетела. Оценка «один», комментарий «испортили весь отдых»».
Временный поверенный сокрушается о ротационном принципе использования войск. Граждане! Если дипломат — временный, а солдат — ротационный, то кто же тут, в конце концов, постоянный? Только наша озабоченность.
В зале суда царила торжественная тишина. Прокурор, человек с лицом, как у вымершего же мамонта, тяжело поднялся.
— Подсудимый, — начал он, сверкая очками, — вы обвиняетесь в попытке незаконно переместить через границу стратегически важный объект! Бивень! Ценный ресурс!
Адвокат, интеллигентный мужчина с томиком Кафки, вздохнул:
— Уважаемый суд, но мамонт вымер. Это не контрабанда, а археологическая находка. Вы судите моего клиента за попытку переправить в Швейцарию... прошлое. Контрабандой прошлого, что ли?
Судья, поправив мантию, произнес с каменным лицом:
— Прошлое — не оправдание. Если каждый начнет тайком вывозить в Швейцарию свое прошлое — где мы будем брать настоящее? И потом, кто его знает, этого мамонта... А вдруг в бивне — государственная тайна плейстоценовой эпохи? Обвиняемый, вы что, хотели швейцарским банкам сдать на хранение секрет исчезновения вида? Признавайтесь!
Подсудимый только развел руками. Он думал, везет сувенир, а его, понимаешь, записали в соучастники ледникового периода.
В Ливане армии приказали открывать ответный огонь. Наконец-то! А то солдаты, видите ли, без письменного разрешения не знали, что делать, когда в них стреляют. Ждали инструкцию: "Товарищ боец, вас обстреливают. Разрешаю обидеться. Ответным огнём плюнуть в сторону противника. Примите во внимание".
