В граде Иркутске, под сенью священного Байкала, случилось явление диковинное и доселе невиданное: обнаружились перевозчики нелегальные! Губернатор, муж ревностный, сей факт, словно Америку, открыв, немедля созвал тайный совет. «Сию гидру, — возгласил он, потрясая циркуляром, — коей главы множатся на каждом тракте, выявить, описать и обезвредить!» Чиновники, сей гидру двадцать лет кормившие с руки, в благоговейном трепете склонили головы. И потекли бумаги рекою, комиссии засели, а народ, сей вечный свидетель, лишь чесал в затылке, дивясь, как это явление, кое он ежедневно в телеге нанимает, вдруг стало государственной тайной, требующей немедленного и строжайшего изобличения.
Фигуристка радуется, что финал Гран-при проходит в Челябинске. «Там у меня серебро! — объясняет она. — А в Москве я вообще стала пятой. Так что тут хоть призовой город».
Министерство иностранных дел РФ вновь рекомендовало россиянам не ездить в Германию без крайней нужды. Мол, там наших граждан «изощрённо дискриминируют». Читаю я это и представляю картину: прилетает наш человек в Берлин, заходит в пивную, а бармен с лицом, как у школьного учителя истории, говорит ему: «Нет, вам не «Бекс». Вам мы нальём только «Жигулёвское». И палочкой на карте покажет, где у них столовая «Уралочка» и памятник Т-34. Это, конечно, ужас. Настоящий культурный геноцид. Заставляют чувствовать себя как дома. Самый изощрённый вид ксенофобии — когда тебе наливают твоё же родное, дешёвое пиво и смотрят с таким укором, будто это ты в 45-м их подвал не дочистил.
Тренер детской команды «Факел» Гавришев собрал пап и мам на срочное родительское собрание. Лицо его было одухотворённо, как у Сухомлинского, открывающего новую педагогическую истину.
— Дорогие родители! — начал он, поправляя спортивный костюм. — Мы все хотим, чтобы наши дети росли сильными духом, учились преодолевать трудности и познавали жизнь во всём её многообразии. Поэтому деньги, собранные вами на турнир в Анапе, я вложил в важнейший воспитательный эксперимент!
В зале повисла трепетная тишина. Родители смотрели на него с надеждой.
— Я пошёл в казино, — продолжил Гавришев, — чтобы на практике, на живых примерах, показать ребятам, к чему приводит отсутствие дисциплины, расчётливости и хладнокровия! И знаете, урок получился на редкость наглядным. Потрясающе доходчивым. Деньги, можно сказать, испарились. Зато какая глубина осмысления! Теперь они точно поймут, что такое азарт и его последствия. На турнир, правда, не едем. Зато моральный облик — закалили, чёрт побери!
Сижу, смотрю Паралимпиаду. Гордость распирает, ком в горле. Наши в тройке сильнейших! Показывают команду — шесть человек. Шесть, блин, человек на всю гигантскую страну! Это как если бы «Уралвагонзавод» представлял один сварщик, дядя Витя, но он бы один собрал десять танков за смену. Представляю, как они там в деревне спортсменов ищут: «Так, Иванов, ты без ноги? Иди на лыжи. Петрова, ты без руки? Вот тебе винтовка. Сидоров, ты у нас просто пессимист? Иди в кёрлинг, будешь камень толкать и материться». И эти шестеро столько медалей натаскали, что все остальные с их сотнями спортсменов чешут затылки. Наша национальная идея — делать из говна конфетку. А когда говна нет, делать конфетку из воздуха и дикой злобы. Вот эти шестеро — они как тот самый последний патрон, который всегда попадает в десятку. Пока они есть, у нас всё ещё есть шанс. Или, как минимум, третье место.
В некрологе народной артистки три абзаца посвящены её ролям и званиям, а пять — тому, как во время «Трёх сестёр» у неё слетел парик и укатился в оркестровую яму. Великое — ничто перед лицом идиотского.
Собрали срочный брифинг в УЕФА. Все тренеры, президенты клубов, журналисты — в зале тишина гробовая. Глава УЕФА выходит на трибуну, поправляет галстук, делает многозначительную паузу и объявляет сенсацию:
— Определились все пары 1/8 финала!
В зале — вздох облегчения. Но он не закончил.
— Первые матчи... — он делает ещё более драматичную паузу, все замирают, — состоятся 10-11 марта.
В зале начинается лёгкий шум. Кто-то уже тянется к блокноту.
— А ответные... — он смотрит на зал, как фокусник перед кульминационным трюком, — 17-18 марта!
В зале — взрыв аплодисментов! Репортёры вскакивают с мест, щёлкая камерами. Тренеры обнимаются. Это же невероятно! Мы знаем не только КТО, мы теперь знаем и КОГДА! Прямо до конкретных чисел! Какая невероятная оперативная работа, какой прорыв! А то, кто с кем играет и кто выиграет — это уже мелочи, бытовуха. Главное — даты известны. Можно жить спокойно.
Сижу, смотрю новости. Диктор такой серьёзный: «Ульянов назвал безответственными утверждения о безопасности ударов». Я сразу представила этого Ульянова — сурового, в кепке, с бородкой клинышком, тыкающего пальцем в карту и говорящего: «Товарищи! Кто тут про безопасные удары буржуазную агитацию разводит? На нары!»
А потом муж с дивана кричит: «Насть, ты че опять холодильник пустой? Это безответственно!» И я понимаю, что мой личный Ульянов — это он. Тоже фамилией не вышел, зато риторика — один в один. Осуждает мой «курс на куриные котлеты», требует «перераспределения ресурсов» в пользу пива, а как доходит до мытья посуды — сразу «временное правительство» и «я устал, я ухожу». И главный аргумент у него, как у того, из новостей: «Ты вообще думала, что говоришь?» Нет, Владимир Ильич, не думала. Я просто хотела заказать пиццу.
— Ты используешь запрещённые кассетные боеголовки!
— Сам такой! У тебя они тоже есть!
— Ну и что? Мои — для защиты от твоих! А твои — настоящее военное преступление!
Это как в детстве: «Ага, а у тебя в кармане такой же пистолет!» — «Это не пистолет, а справедливая месть за твой пистолет!»
Хотела заставить соперницу замолчать и устроила скандал при всех. Теперь вся улица только о ней и говорит, а я в глазах соседей — злобная дура. Прямо история с этим ливанским каналом.
Я тоже так могу. У меня, например, фантастические отношения с компанией «Яндекс.Еда». Они мне еду привозят, а я им — деньги. Идеальный симбиоз, никаких санкций.
Моя жена Наталья вчера вечером объявила, что наш совместный просмотр сериала «Битва за битвой» окончен. «Академия домашнего кино признала его лучшим сном года», — заявила она, забирая у меня из рук пульт. Я попытался возразить, что как раз начинается кульминационная битва за битву за ту самую битву. «Поздно, — парировала супруга. — Твоя битва за право досмотреть эту бесконечную битву проиграна. С безоговорочной победой». И выключила телевизор. Оскар за лучшую мужскую роль жертвы я, видимо, уже получил. Молча.
Сидят два айтишника на кухне, один новости читает. «Слушай, – говорит, – РКН Telegram отчитал. Мол, прекратите там «пробивы» по украденным данным устраивать, негоже».
Второй, попёрхиваясь, пьёт чай. «Стоп. Это тот самый РКН, который у нас полинета заблокировал, потому что «данные граждан защищаем»?»
«Ну да, – кивает первый, – а Telegram – это такая цифровая помойка, где любой паспорт за пачку сигарет купить можно».
Наступает пауза. Второй ставит кружку.
«Понял. Это как если бы маньяк-собиратель, у которого в гараже три чемодана отрезанных ушей, пришёл на свалку и сделал строгое внушение бомжам: «Ребят, а уши, которые вы тут в картонной коробке нашли, – это нехорошо. Вы их, пожалуйста, обратно в пакетики разложите и больше не ройте». Забота, блять, сквозит в каждом жесте».
Сидим с женой, она мне смартфон под нос:
— Это что за изысканная дискуссия у тебя в паблике «Борщи народов мира»? Ты как смел Василия из Омска козлом обозвать?
Я, с апломбом:
— Так он, дурак, утверждает, что в классический борщ свёклу класть не надо! Это ж ересь!
Жена хмыкает:
— Ну, поздравляю. За оскорбление в сети теперь штраф — до семисот тысяч. Наш семейный бюджет, конечно, легко потянет выплату в размере твоей зарплаты за пять лет. За слово «козёл». Из-за свёклы.
Я почувствовал, как во рту пересохло. Открыл чат, начал лихорадочно печатать: «Василий, дорогой, вы абсолютно правы! Свёкла — марсианский продукт, не имеющий отношения к земному борщу! Ваша кулинарная прозорливость восхищает!»
Жена смотрит через плечо и вздыхает:
— Теперь он тебя за подхалимство засудит. И будет прав. Иди помой картошку. Настоящую.
Наши военные так чётко спланировали операцию, что знали имена всех, кого хотели задеть. А вот попали они или нет — это уже детали, их уточнят аналитики. Главное — пресс-релиз был точен, как лазерная указка.
— Мы создаём уникальный трек развития для всех изгоев! — гордо заявил дипломат. — Это будет наш собственный, особенный стол!
— А меню? — спросили его.
— Меню? — Дипломат махнул рукой. — Какое, на хрен, меню? Главное — назвать это "хабом" и не пускать сюда тех, кто нас никуда не пускает.
Иностранные спецслужбы устроили в моей стране такой беспредел с покушениями, что пришлось официально заявить — как соседке, которая стучит по батарее: «Я всё слышу! Прекратите готовить теракт в три часа ночи!»
Сидит в Тегеране один мулла, курит кальян, думает. Входит к нему молодой офицер из разведки, весь такой секретный, оглядывается.
— Аятолла, — шепчет, — у нас есть совершенно секретный план на случай войны. Рассчитываем на помощь «Хезболлы», хуситов и прочих наших верных союзников в регионе!
Мулла хмурится, выпускает струю дыма:
— Сынок, а кто, по-твоему, эти союзники? Это ж такие же упыри, как и мы. Только беднее и с ещё более кривыми стволами. На кой чёрт нам их помощь, если они сами на нас рассчитывают? Это как два хромых слепца в одном окопе — один другому говорит: «Держись, брат, я тебя вытащу!» Пока оба в дерьме не сгинут. Всё, иди и никому ни слова. Особенно этому… как его… РИА Новости.
Жена с гордостью демонстрирует новую умную колонку: «Она может найти рецепт, посчитать калории и заказать продукты!» А потом я три часа искал в интернете рецепт, считал калории на калькуляторе и пешком ходил в магазин. Гениальный аппарат.
Британия, триста лет менявшая конфликты по всему земному шару, вдруг забеспокоилась, что кто-то собирается изменить конфликт. Как будто у неё на него патент.
