Диакон объявил, что новое издание Библии — отличный подарок для монастырей. Ну, наконец-то! А то они там, блин, с старых, потрёпанных экземпляров молились, бедные. Вот приедет архиерей, а ему говорят: «Ваше Преосвященство, держите, мы для вас самую свежую Псалтирь выписали!» А он такой: «О, спасибо, а то моя уже до Третьей книги Царств истрепалась».
Саудовская ПВО сбила три беспилотника. Это как продать три барреля нефти, чтобы купить одну ракету для защиты нефти, которую ты ещё не продал. Замкнутый, блять, круг.
Сидим с женой, смотрим новости. Показывают, как одну известную даму, у которой внезапно нашлась лишняя квартирка, теперь усиленно охраняют от назойливых журналистов.
Жена вздыхает:
— Представляешь, какая жизнь? Тебя охраняют от последствий твоей же жизни.
Я смотрю на неё, потом на наш балкон, с которого соседский кот второй день таскает колбасу. Говорю:
— Дорогая, а давай и мы систему безопасности усилим?
— От кого? — спрашивает она.
— Ну... — делаю многозначительную паузу. — От последствий нашего совместного бюджета. Чтоб я, значит, зашёл на кухню, а там сигнализация: «ВНИМАНИЕ! НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ ПОПЫТКА ОТКРЫТЬ ХОЛОДИЛЬНИК В НЕПОЛОЖЕННОЕ ВРЕМЯ!» Или чтоб ты к шкафу с моими старыми джинсами подошла — сирена воет: «ОПАСНОСТЬ! НОСТАЛЬГИЧЕСКАЯ АТАКА НА БАЗУ СОВЕРШЕННО НЕНУЖНЫХ ВЕЩЕЙ!».
Жена помолчала, потом выдала:
— А от последствий твоего вчерашнего «я просто пивасика куплю» кто охранять будет? Ты вернулся с тремя пакетами, блядь, и живым осьминогом.
Пришлось признать: наша система безопасности — это она. И охраняет она меня, в основном, от меня самого.
Судья сидит, чешет репу: «Иск о маске с лицом Безрукова удовлетворён. Ношение запретить!» Потом смотрит на свой портрет в мантии на стене и тихо офигевает.
Наш Трофимовас сидит на допросе, ему следователь бумажку под нос суёт: «Смотри, ты теперь в одном реестре с Аль-Багдади! Рядом с Бен Ладеном! Гордись!». Тот, бледный как мел, шепчет: «Я… я просто карточки «Трофимоваса» печатал, скидку в десять процентов…». «Ага! – орёт следователь. – А знаешь, что такое десять процентов от экономической стабильности? Это диверсия! Ты подрываешь устои!». Трофимовас чешет затылок: «Ну, если уж на то пошло, то пятнадцать процентов по пенсионной карте я тоже делал…». Следователь замолкает, достаёт телефон: «Алло? ФСБ? У меня тут не террорист, а ходячая социальная программа. Что? Внести в список благотворителей?».
Наш отдел маркетинга собрался на еженедельную планерку. Тимлид, вечно вдохновленный какими-то бизнес-гуру, вышел к доске с сияющими глазами.
— Коллеги, смотрим на конкурентов! — он ткнул указкой в слайд с новостной лентой. — Вот США анонсировали самые масштабные удары по Ирану на вторник. Четкий дедлайн, интрига, пиар-поддержка в СМИ! Это же гениальный ребрендинг военной операции в ивент! Мы же не можем быть хуже!
Молчание. Потом тихо спросила младший аналитик Лена:
— А KPI по капитуляции противника тоже в процентах? И если к пятнице не сдадутся — это нам премию срежут?
Тимлид задумался, почесал подбородок.
— Хм. Надо уточнить у Пентагона насчёт воронки продаж. И чтобы пиарщики не забыли хештег #ЩитИПерс запустить.
Человек так устроен, что даже когда в его жилище врывается сама эпоха, оставляя на стене автограф осколком, первым делом он ждёт не Бога, а сантехника. Ждал и я, глядя на звёздное небо, внезапно открывшееся в потолке кухни. Но явился не слесарь Пал Палыч, а бумажный ангел — квитанция за «обследование конструкций». И я подумал: вот она, подлинная метафизика. Вселенная бьёт тебе по роже кирпичом, а домоуправление, не моргнув глазом, выставляет счёт за констатацию этого простого факта. Бюрократия — последняя форма молитвы в атеистическом мире. Мы платим не за ремонт дыры в доме, а за освидетельствование дыры в бытии. И пока я размышлял об этом, с кухонного шкафа, аккурат в образовавшуюся прореху реальности, сползла очередная платёжка — уже за «аварийное удаление строительного мусора».
— Ваша страховка покрывает лечение в Индии? — Нет, но она гарантирует вам полное погружение в индийскую философию: вы, ваша болезнь и иллюзия медицинской помощи — едины.
Я, конечно, не военный стратег, но иногда мне кажется, что у всех мужчин — и у генералов, и у моего бывшего — один и тот же подход к планированию операций. Громкое название, много шума, а в итоге выясняется, что истинная цель миссии — найти чёртовы наушники, которые он потерял десять лет назад на диване у подруги. И вот уже целый спецназ, весь такой серьёзный в камуфляже, ползёт по вражеской территории, а в наушниках у командования настойчиво звучит: «Вы уверены, что не видели чёрные проводные EarPods? Они могли закатиться…» И самое смешное, что они их, конечно, не найдут. Потому что эти наушники, как и мой бывший, уже давно в другой стране, у другого владельца, и им на вас абсолютно плевать.
В кабинете с портретом и ковром сидели важные мужи и обсуждали стратегическую задачу. Один, с седыми висками, стучал кулаком по столу: «Товарищи! Пока на западе лазеры и нанотех, мы упускаем фронт работ на голове ребёнка! Без стандарта — шабашка! Кто отвечает за угол среза чёлки относительно переносицы? Кто?!» Все молчали. «Так, — сказал главный, — разрабатываем ГОСТ. Пункт первый: процедура стрижки не должна вызывать у малолетнего гражданина ассоциаций с допросом. Хотя, — задумался он, — это уже к коллегам из другого ведомства. Начинаем!» А за окном, в песочнице, сидел карапуз и пытался по ГОСТу «Детские горки. Общие технические условия» слепить куличик из песка, которого не было.
Сижу, смотрю новости, где говорят, мол, ядерная война — это не так уж и страшно. Звонит жена из «Ашана» паническим шёпотом: «Дорогой, тут наборы «Выживи с семьёй» по цене двух за одного брать? Или подождём, пока скидку на йод сделают?»
Призвали меня. Медкомиссия, психолог, дактилоскопия... Потом подводят к аппарату для взятия образца ДНК. Техник в халате такой важный: «Сейчас, боец, твой геном на века в базе Минобороны будет!» А за дверью прапорщик орёт: «Кто, блядь, в пятой казарме сортир сломал?! Не найдём — всем подъём в шесть!» И я думаю: мой геном-то найдут, а унитаз — нет.
Собрались, понимаете, граждане. Собрались в прекрасном городе на Неве. Власть, бизнес, эксперты. С одной стороны — великая страна с древнейшей культурой, космическими технологиями и экономикой, которая скоро всех переварит. С другой стороны — мы. Тема: «Стратегическое партнёрство в XXI веке. Торговля, туризм, наука». Звучит как начало новой эры. Шепчутся о нанотехнологиях, квантовых компьютерах, совместных полётах к Марсу. Сидят, строят глазки друг другу через стол переговоров. И вот, после восьми часов высоких материй, подписывают итоговый меморандум. Главный прорыв. Товарищи! Сенсация! Китай будет поставлять в Петербург... автобусы. Новые, с кондиционером. Вот она, точка соприкосновения двух гигантских цивилизаций. Они — Великий шёлковый путь 2.0. А мы — просто ждём свой автобус на остановке. И надеемся, что он приедет.
Кристина, привыкшая к сценическим драмам, решила импровизировать в пабе. Но режиссёр-алкоголик не оценил её концепцию «трагической героини с подбитым глазом» и настоял на жанре «криминальная хроника».
Минтранс доложил о 34 вылетах с Ближнего Востока. Я доложил жене о вылете на диван. Она, как и ведомство, приняла мой манёвр без энтузиазма, но с пониманием неизбежности потерь.
И вот, лишённый всех земных полномочий, он продолжает рассылать по Вселенной свои указы, как ребёнок, упрямо требующий, чтобы солнце встало на час раньше, — просто потому, что ему так удобнее играть в гольф.
В узких коридорах одной очень важной организации, чьё название начинается на «Н» и заканчивается на «ТО», был разработан хитроумнейший, многоходовочно-секретнейший план. План, от одного взгляда на гриф «ОВ» (Особой Важности), у непосвящённого могла случиться лёгкая дипломатическая экзема. Суть плана, по слухам, заключалась в том, чтобы создать России некие морские… затруднения. Детали — за семью циркулярами, в сейфе, внутри другого сейфа, который спрятан в картотеке с пометкой «Не открывать».
И всё бы ничего, но нашёлся один ответственный дипломат, посол одной из стран-участниц. Человек с прекрасными, надо сказать, коммуникативными навыками. Так вот, в интервью одному влиятельному изданию, желая блеснуть осведомлённостью и значимостью порученной ему миссии, он с обворожительной улыбкой заявил: «Да, мы, страны Североатлантического альянса, действительно вынашиваем планы частичной или полной морской…» Тут он сделал многозначительную паузу, давая журналисту и всему миру понять всю глубину и серьёзность замысла, а потом, понизив голос до конспирологического шёпота, закончил: «…блокировки. Но это секретно, чур никому!»
Сейфы вздохнули с облегчением и рассекретились сами. А план, как водится, отправился на доработку. Теперь его суть — создать России затруднения в частичной или полной морской… публичности их посла.
Жена пропала. Сижу, реву. Звонок: «Мы найдём вашу супругу за 50 тысяч». Говорю: «Да я сам её в ТЦ за три часа до закрытия оставил, она сама найдётся!» А он: «За десять тысяч подскажем, в каком именно».
В магазине гражданин, вертя в руках утюг, спросил: «А если я откажусь от него после оплаты?» Продавец, нахмурившись, изрёк: «Это, милейший, будет уже не отказ, а возврат. Отказ — это когда деньги у вас, а право собственности — ещё нет. А возврат — это когда право собственности у вас, а деньги — уже нет. Чувствуете разницу?» «Чувствую, — вздохнул покупатель. — Как будто я уже вернул утюг, а деньги — ещё нет».
Сидим с подругой на кухне, как обычно, решаем мировые проблемы. У неё крыша течёт, у меня в подъезде второй месяц лампочки не меняют, а на собрании ТСЖ такую сумму на «благоустройство» озвучили, что хочется немедленно эмигрировать. Хоть на Ближний Восток. Включаю для фона новости, а там — наш президент. Говорит так проникновенно, с такой отеческой заботой: помощь россиянам на Ближнем Востоке — это наша первостепенная задача. Я посмотрела на свою сломанную стиральную машину, которая уже месяц «ждёт специалиста», потом на экран. Подруга хмыкает: «Слушай, а может, нам тоже в Сирию махнуть? Там, глядишь, и стиральные машины чинят быстрее, и крышу починят. Раз уж мы для страны такая приоритетная задача». Выпили чай. Молча. Ирония, блин, в том, что чувствуешь себя самой важной персоной государства, только когда представляешь, как тебя эвакуируют из-за границы. А так — сиди и жди мастера.
