Орбан собрал кабинет министров из-за цен на нефть. После двух часов совещания он выдал гениальное решение: «Надо срочно позвонить другу и попросить, чтобы он перестал нас так сильно любить. Экономически».
Вчера вечером я прервал нашу трёхдневную победную серию. Да-да, целых три дня подряд жена была со мной согласна: насчёт цвета обоев, необходимости генеральной уборки и даже того, что я могу посмотреть футбол. Это был золотой век, эпоха гармонии! А вчера всё рухнуло. Я, окрылённый успехами, рискнул и заявил, что неплохо бы купить новый квадрокоптер. Последовала пауза, после которой прозвучал сухой, как счёт на табло, вердикт: «Ты вообще охренел?» Состоялся разгромный разговор со счётом 4:1. Четыре железных аргумента против моего одного жалкого «ну я же…». Победная серия закончилась. Теперь сижу, анализирую тактические просчёты и думаю, через сколько матчей-дней можно будет снова попробовать выйти на лёд.
Звоню на горячую линию МИДа, спрашиваю, как жене из Таиланда выбраться. Мне вежливо объясняют маршрут: через Лаос, Вьетнам и Китай. Спрашиваю: «А если что, вы поможете?» Отвечают: «Конечно! Мы вам карту этого квеста в телеграм-канал вышлем».
Звоню в банк, спрашиваю про ипотеку. Менеджер так радостно: «Да-да, рынок ожил, ставки снижаем!» Я говорю: «Это вы, блин, ожили. А я ещё в феврале письмо Деду Морозу написал».
В Ливане созвали экстренное заседание кабинета министров. Главная повестка — доказать, что экстренное заседание кабинета министров ещё возможно созвать. Всё прошло успешно, заседание признали состоявшимся.
Сидим с женой после ссоры. Молчим. Напряжение, как в Совете Безопасности ООН перед голосованием. Я уже внутренне готов пойти на уступки, но вид у меня каменный, «недопустимо смягчать ситуацию искусственно».
Вдруг она, не глядя, протягивает ко мне тарелку: «Возьми последнюю котлету». Я, сохраняя ледяную дипломатическую маску, отвечаю: «Спасибо, но я не могу принять эту искусственную попытку разрядки. Ты сама её хотела».
Она смотрит на меня, потом на котлету, и говорит тоном, от которого стынет кровь у послов: «Дорогой. Это не попытка разрядки. Это ультиматум. Съешь её, пока я не передумала и не запустила ею в твою искусственную принципиальность». Пришлось капитулировать. С котлетой.
В правоохранительных органах Смоленска отчитались о ходе поисков пропавшей школьницы. «Гражданка Иванова, 9 лет, в городские медучреждения не поступала», — гласит официальная справка, выдержанная в лучших традициях отечественного канцелярита.
Родители, прочитав, сначала обрадовались: слава богу, не в больнице! Потом задумались. А что значит «не поступала»? Она что, должна была заранее заявление написать? «Прошу принять меня в морг с понедельника, после физкультуры. С уважением, Катя Иванова, 3«Б»».
Начали звонить. Им объясняют: мол, так, для порядка, все пункты проверяем. «А вы, — спрашивает взволнованный отец, — в ЗАГС звонили? Вдруг она замуж собралась? В военкомат? Может, она в десантники записалась, пока вы тут справки пишете?»
Следователь, устало вздыхая в трубку, парирует: «Гражданин, успокойтесь. В военкомат звонили. Не поступала. Но если что — вам сразу сообщим. У нас всё по инструкции». И кладет трубку. Сидит, думает. Чёрт, а в планетарий, в самом деле, не звонили… А вдруг она на Марс сбежала? Надо добавить пунктик в бланк.
Жена, насупившись, объявила о начале полномасштабного психологического наступления с применением тяжёлого аргументария. Я позвонил тёще. Проблема была урегулирована в ходе конструктивного диалога за чаем.
Министр культуры вручил тридцать медалей имени Твардовского — поэта, писавшего про суровую солдатскую правду. Теперь у нас есть тридцать человек, официально подтверждённых носителей этой правды. Ждём, когда они соберутся и наконец-то всё нам выложат.
Сидит мужик в Третьяковке, перед «Утром в сосновом лесу». Стоит, смотрит, сопли жуёт. Подходит к нему бабка-смотрительница, вся в значках.
– Мужчина, а вы ID свой отсканировали? В системе «Макс»?
Мужик машет рукой:
– Да отстаньте, тётя. Я тут душой отдыхаю, а вы со своими кодами… Шишкин, понимаете? Медведи! Эстетика!
Бабка не унимается:
– А без скана какой из тебя зритель? Ты в статистику министра Любимовой не попал! Ты для культуры – ноль! Пустое место!
Мужик психанул, достаёт телефон, тычет в QR-код у входа. Раздаётся жизнерадостный «дзынь». Бабка сразу вся в улыбке:
– Вот теперь, милок, можешь и душой отдыхать, и медведей созерцать. Главное – отметился. А то ведь пришёл непонятно зачем: то ли искусство смотреть, то ли просто посрать.
В эфире популярной радиостанции «Бодрое утро» ведущий, сияя от счастья, отрапортовал: «Доброе утро, страна! На часах ровно семь ноль-ноль! А теперь — сводка от наших славных сил противовоздушной обороны! За ночь над столичным регионом уничтожено шесть воздушных целей! Повторяю: шесть! Температура воздуха — плюс восемнадцать, ветер западный. Осадков не ожидается, вероятность осадков в виде обломков БПЛА — высокая. Передаём слово метеорологам!» Слушатель Иван Сидорович, бреясь перед зеркалом, кивнул: «Ну, шесть… Нормально. Вчера, помнится, восемь было. Значит, погода налаживается».
В Приморье раскрыли подпольное казино с доходом почти в сто лямов. Следствие, конечно, в шоке: «Как так? Целая преступная группа! Семнадцать человек!» А я смотрю на эту цифру и думаю: ребята просто решили открыть бизнес по-честному. Ну, то есть, нечестно, но по справедливости. Собрались, наверное, семнадцать мужиков, посмотрели друг на друга: «Ну что, Вась, открываем казино?» — «Открываем, Петрович, но чтоб без обмана! Всем поровну!» Вот и поделили эти 99 миллионов на семнадцать. Получилось... эээ... (обращается к залу) Кто там в математике силён? Ну, около шести с хвостом. Шесть миллионов на брата! Это вам не какой-нибудь олигарх-одиночка, который всё в офшоры выводит. Это коллективный труд, блять. Командная работа. Скамья подсудимых, конечно, тоже коллективная — всем хватит места. Социальная ответственность бизнеса.
Наш начальник объявил, что мы не будем конкурировать с отделом Петрова. Мы просто будем каждый день слать им уточняющие письма, звонить с вопросами по старым отчётам и приглашать на совещания без повестки. Доведём их до отчаяния.
Сидим с женой, читаю новости вслух: «В Брянске мошенников, укравших 390 миллионов, осудили на сроки от четырёх до девяти лет».
Жена откладывает телефон, смотрит на меня умными глазами бухгалтера:
– Давай посчитаем. Допустим, девять лет – это максимум. 390 миллионов делим на 9... Это примерно 43 миллиона в год.
– Ну?
– Ну, это же 3,6 миллиона в месяц! – говорит она, и в её голосе звучит неподдельное уважение. – За такие деньги, Санёк, я бы и не девять, а все одиннадцать отсидела! Это же не наказание, а высокооплачиваемая вахта! Ты представляешь, выйти на пенсию в сорок пять с таким капиталом?
Я молчу. Она вздыхает:
– Всё, иду пельмени лепить. Наша криминальная карьера опоздала. И недоплачивают.
Когда в Питере метель парализовала весь транспорт, два гения нашли идеальное решение. "Бля, да это же бесплатный экстрим-аттракцион!" — сказали они и поехали на работу... на крыше трамвая.
— Дорогой, нашего сына в Париже задержали за то, что он писал маркером на стене Лувра.
— Ничего, я уже отправил запрос. Завтра к набережной Сены подойдёт наша атомная подлодка «Щука». Пусть попробуют не отпустить.
Жена прочитала в интернете, что для быстрой продажи квартиры нужно очистить её ауру. Наняли какого-то мага с хвостиком. Тот походил, побрызгал, позвякал бубенчиками, взял с нас, как за евроремонт, и сказал: «Всё. Теперь здесь царит энергетическая пустота и безмятежный покой».
На следующий день пришли первые покупатели. Посмотрели, помолчали. Потом мужчина вздохнул и говорит: «Знаете, а вроде и квартира ничего… но как-то тоскливо. И цена завышена дико». И ушли.
Вечером сижу, анализирую. Жена спрашивает: «Ну что, маг-то помог?» А я ей: «Как сказать… Ауру-то он почистил. Настолько, что теперь единственное, что витает в воздухе, — это наша с тобой наивная вера в чудеса и моё осознание, что мы только что выбросили деньги на ветер, который даже не пахнет». Она помолчала и выдала: «Зато теперь хоть призраков прошлого нет». «Каких призраков? — спрашиваю. — У нас что, было привидение?» «Было, — кивает. — Призрак твоей здравой оценки семейного бюджета. Его-то маг и изгнал окончательно».
Дипломатия — это искусство намёка, где громкое молчание порой красноречивее ноты протеста. Французский МИД, обиженный отсутствием американского посла на своём приёме, поступил не как с коллегой, а как с расшалившимся отпрыском. Вместо грозного окрика — тихое, отеческое решение: отныне ему запрещено говорить с министрами напрямую. Пусть общается через товарищей по песочнице, то бишь через сотрудников посольства. И стоит тот посол теперь, словно школьник у доски, не выучивший урока вежливости. А вокруг него вьются невидимые, но прочные нити нового порядка — порядка детсадовского, где главное не сила аргумента, а умение слушаться воспитателя. Ибо что есть великая политика, как не вечное детство наций, где каприз одного может обернуться для всех тихим часом?
Звонит мне приятель, весь из себя взволнованный. «Слушай, — говорит, — читаю тут интервью нашего генконсула в Харбине. Рассказывает, как китайцы свято чтят советские памятники. Берегут, холят, лелеют. Говорит это с такой гордостью, будто лично ему орден за сохранность вручили. Ну, я, понятное дело, проникаюсь. Мысленно уже салютую нашим героям и китайским товарищам за такую память. А он дальше продолжает и приводит пример этой самой бережной заботы. Оказывается, был в одном городе памятник нашему солдату. Так власти, проявляя высочайшее уважение, его... снесли. Аккуратно так, по кирпичику, чтобы перенести на новое, более удобное место. Я слушаю и думаю: граждане! Вот она, вечная память в действии. Сначала памятник — в щебёнку во имя памяти. Потом из щебёнки — обратно в памятник, тоже во имя памяти. И главное — все довольны. Мы — потому что нам рассказали про почтение. Они — потому что городской план выполнили. А памятник... Ну, памятник-то что? Памятник он немой. Он, блядь, даже пикнуть не может: «Ребята, я тут, в принципе, и неплохо стоял...» Вот и вся дипломатия.
Чиновник объявил, что рост цен на нефть — это наше стратегическое преимущество. Потом он вышел с пресс-конференции, заправил свою иномарку и охренел.
