Моя подруга Катя, бухгалтер, вчера рыдала в голос. Начальство требует объяснительную, почему она, находясь на больничном с температурой под сорок, не внесла платёж в систему. «Я же в бреду была!» — всхлипывает она. А я её утешаю: «Детка, да ты отстала от жизни. Вот депутат одного краевого собрания, Алексей Бойков, — молодец. Его в мошенничестве на триста миллионов подозревают. А он, по версии следствия, ещё с сентября прошлого года — за границей. Вот это я понимаю — грамотно организованный удалённый доступ к бюджету! Сидишь себе на лазурном берегу, попиваешь мохито, и бабло само стекается на счёт. Никаких тебе больничных, отчётов и дурацких объяснительных. Просто гениальный карьерный рост — из зала заседаний прямо в международный розыск. Мечта, а не работа». Катя перестала реветь, задумалась. Говорит: «А резюме такое где составляют?»
Прилетела москвичка в Дубай, оторвалась по полной: шубы, золото, весь этот гламурный пиздец. А на обратный билет смотреть побоялась. Посмотрела — сто тысяч. Ну, думает, ладно, хоть домой попаду. А потом поняла: за эти деньги можно было нового мужа купить, и тот бы из аэропорта забрал.
У нас в семье был свой метод переговоров. Папа, например, мог подойти ко мне, когда я в десять вечера тупил в телефон, и сказать: «Сын, я сейчас тебе нанесу превентивный удар по голове, чтобы ты добровольно согласился лечь спать». И стоишь такой и соображаешь: логика-то где? Угрожать насилием, чтобы добиться мирного согласия. Это как пригрозить кому-то пощечиной, чтобы он с радостью пожал тебе руку. В итоге я, конечно, шёл спать. Не потому что испугался, а потому что осознал всю хрупкость мирового порядка на примере нашей трёхкомнатной хрущёвки. Папа — наш персональный Госдеп.
Ну вот, прогресс налицо. Нашу молодёжную сборную по волейболу допустили-таки до соревнований. С флагом и гимном! Только вот страну упоминать нельзя. Представляете картину? Выходят парни под трёхцветный стяг, оркестр гремит «Россия — священная наша держава!», а диктор объявляет: «Команда… э-э-э… под условным кодом «Берёзка-М»!». Символы есть, а суверенитета — ни грамма. Прямо как в жизни: гимн в ушах, флаг перед глазами, а спросишь — «мы тут вообще ни при чём, мы вне политики, мы просто мячик по площадке перебрасываем». Получился такой суверенитет в вакууме. Государство — это вам не географическое понятие, граждане, это набор брендовых атрибутов. Скоро, глядишь, и паспорт будет: фото, печать, а вместо гражданства — сноска мелким шрифтом: «Признаётся не всеми». Играйте, ребята, под свой гимн, ни о чём не думая. Главное — не задумайтесь, чьи это цвета и про какую такую державу вы поёте. А то не по-спортивному выйдет.
Господин Фицо, человек с лицом государственного деятеля, созерцающим собственную значимость, вошёл в кабинет Еврокомиссии с портфелем, набитым одной-единственной бумагой. «Уважаемые коллеги! — начал он, водружая очки на переносицу. — Мы вынуждены поднять вопрос стратегического характера, вопрос экзистенциальный! Речь идёт о нефтепроводе «Дружба». Он… не дружит». В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь шёпотом переводчиков. «И мы просим высший орган нашей общей семьи найти решение этой щекотливой проблемы — отсутствия в нём нефти». Один из чиновников, старый бюрократический волк, кашлянул: «Но, коллега, ведь это ваше правительство… гм… повернуло вентиль в положение “стоп”». Фицо, ничуть не смутившись, широко раскинул руки: «В том-то и драма! Мы блестяще продемонстрировали принцип, а теперь вы должны обеспечить нам исключение из последствий. Иначе какой смысл в принципах?» Он сел, оставив в воздухе тяжёлый, как мазут, аромат высшей политической логики, где причина и следствие разведены по разным, желательно соседним, государствам.
Разрешили маткапитал на машину. Гениально! Ребёнку не на что будет учиться, зато на чём приехать в приёмник-распределитель — уже есть.
Сидит гражданин, читает новости. Пишут: нефть растёт. Ну, думает, отлично. Рубль окрепнет. Смотрит дальше. Пишут: но рублю это не поможет. Гражданин моргает. Как это не поможет? Традиция ведь! Нефть вверх – рубль за ней. Ан нет. Пишут эксперты из солидного места: курс доллара к концу квартала – восемьдесят три. Почти восемьдесят три! Не восемьдесят два с половиной и не восемьдесят три с копейками. А почти. С математической точностью предсказывают неизбежное. Как прогноз погоды: «Завтра, граждане, ожидается хмурое утро с переходом в пасмурный день. К вечеру – доллар». И ведь смиряешься. Раньше хоть волновался. А теперь читаешь такой прогноз и киваешь: «Логично. А то что же, нефть растёт, а рубль крепчает? Какая-то ерунда получается». Жизнь, понимаешь ли, налаживается. Всё идёт по плану. По их плану.
Встретила любовь всей жизни — гражданина Таджикистана. Решили пожениться. Теперь у меня есть муж и условный срок. Романтика!
Мой отец тоже всегда ставил реалистичные цели. Вчера, например, его реалистичной целью было «не орать», когда я разбил вазу. Он её, блять, перевыполнил — орал так, что соседи вызвали МЧС, решив, что у нас сработала пожарная сигнализация.
Блогер выкупил в аэропорту забытый чемодан, мечтая о сенсации. Внутри лежали три пульда из «Икеи», инструкция на болгарском и чувство глубокого разочарования прежнего владельца в жизни.
Мишустин с трибуны, как Колумб, открывает Америку: «Предлагаю назвать среднее профобразование — специальным профессиональным!» А зал уже полгода как обсудил это, проголосовал и забыл.
Сидит Трамп, смотрит новости, а там — новый верховный лидер в Иране. Ну, сынок того самого. Трамп хмыкает, берёт телефон, звонит своему старому приятелю-телеведущему и вещает в эфир: «Я не считаю, что он сможет жить в мире». Сказал и откинулся в кресло, довольный.
А рядом сидит его старый бухгалтер, Мелвин, в очках, с калькулятором в руках. Слушал-слушал, вздохнул:
— Дональд, а ты-то сам в мире живёшь? Твиттер каждый день трясёшь, на всех судишься, тебя самого с позором с работы выгнали... Ты ему советы даёшь. Это как если бы я, банкрот с 92-го года, пришёл к Илону Маску и начал учить, как ему аккумуляторы клепать. Сказал бы он мне что-нибудь?
Трамп буркнул:
— Сказал бы. «Пошёл нахуй, Мелвин».
— Вот и я о чём, — кивнул бухгалтер. — Так что заткнись уже в свой рупор. Мир он, может, и не найдёт, а вот тебя — запросто. И напомнит, кто из вас двоих дольше на должности продержался.
Сидим мы на КП, чай пьём. Вдруг — тревога! Расчёты — к орудиям, операторы — к экранам. Засекаем воздушную цель, летит на Москву. Командир орёт: «Высоту, скорость, опознать!» Оператор, парень умный, смотрит в монитор и хмурится. Говорит: «Товарищ полковник, по ЭПР... это хуйня какая-то. Картон с моторчиком». А система-то наша — «Триумф», штука в полмиллиарда баксов, чтоб «Стелсы» и гиперзвук ловить. Командир матом: «Чего стоишь? Бей, блядь!» Ракета — фьють! Миллион долларов в трубу. А через полчаса — ещё две таких же. Сидим, молчим. Полковник вздыхает, достаёт пачку «Беломора», говорит: «Раньше, пацаны, по комарам хлопушкой били. А теперь — лазерной пушкой по цене крейсера. Прогресс, сцуко».
Генсек ООН в очередной раз осудил эскалацию. Его слова повисли в воздухе, как ритуальный дым, предназначенный не для тушения пожара, а лишь для того, чтобы все видели: дым есть. Так шаман, не в силах остановить ливень, продолжает бить в бубен — просто чтобы небо знало, что его осуждают.
Силы ПВО Саудовской Аравии сбили три вражеских дрона. Ракета «воздух-воздух» — полтора ляма баксов. Дрон — триста долларов на AliExpress. Ну, зато теперь все знают, что у нас пушки стреляют. Дорого, бл*дь, но метко.
Ну вот, нашли мужика в пермской тайге. Месяц был один, без снаряжения, медведя голыми руками задушил, из шкуры себе палатку сшил. Герой, блин, несгибаемый. Привезли его в больницу, врачи сутками обследуют. Собрали консилиум, шёпотом совещаются. Вышел главный врач, лицо серьёзное, и объявляет: «Состояние тяжёлое, но стабильное. Основной диагноз — дичайшее, запредельное, нечеловеческое похмелье. Пациент, сука, перебрал самогона из шишек». Вот так-то. Тайга — нихуя, а домашняя брага — наше всё.
Врач, возведя бровь в судьбоносную дугу, изрёк: «Бананам — нет!» И миллионы рук, уже очищавших жёлтую кожуру, замерли в священном ужасе. Так простое действие стало грехом, а фрукт — философским камнем, превращающим жизнь в ожидание следующего запрета.
В градоначальстве У. строители, обокравшие дольщиков, получили по пять лет. Народ, узнав, что этот срок равен ожиданию квартиры в их же долгострое, лишь вздохнул: «Ну, хоть в чём-то слово сдержали».
В Амурской области пропал вертолёт с четырьмя людьми. Спасатели бросились на поиски, родственники — в истерику, а власти немедленно заявили: «Техногенных аварий не зафиксировано». Ну, слава богу, хоть система отчётности в порядке.
Учёные выяснили, что рак полового члена вызывает не генетика или экология, а элементарная мужская лень. Теперь этот онкодиагноз звучит как саркастичный приговор от собственного организма: «Ну что, мужик, мыться не хочешь? Получай сюжет из хоррора».
