Трамп назвал решение Верховного суда позором. Суд оставил в силе его же пошлины. Это как наорать на зеркало за то, что оно отражает твоё кривое лицо.
Китай объявил дату начала стабилизации рынка недвижимости — 2026 год. Это как вызвать пожарных к уже сгоревшему дому, но договориться, чтобы они приехали через три года — на чай с печеньем.
Я, конечно, не юрист, но у меня в жизни был похожий случай. Позвонил как-то бывший и спросил: «Признаёшь, что ты стерва?». А я, дура, на автомате, из вежливости: «Ну, признаю...». А он такой: «Вот и хорошо. Я просто хотел это официально задокументировать». И положил трубку. Сижу теперь, думаю: а за что, собственно, меня только что осудили? За то, что я стерва? Или за то, что я согласилась с мужчиной? Второе, конечно, гораздо серьёзнее.
Наш экономист, чей прогноз по инфляции в прошлом году разошёлся с реальностью всего на 50%, с умным видом объясняет Европе, как ей избежать кризиса. Это как если бы тонущий, хлебнув борща, кричал пловцам: «Ребята, главное — не наглотаться воды!»
Сидят как-то Лавров и министр из ОАЭ в шикарном дворце, пьют кофе. Говорят о безопасности на Ближнем Востоке, о стабильности, о доверии. Лица серьёзные, документы перед ними.
Лавров такой: «Нам нужны гарантии, коллега. Твёрдые».
Араб кивает: «Абсолютно. Мир хрупок».
Тут Лаврову ассистент шепчет на ухо, что их самолёт, который ждёт в аэропорту, не может лететь домой прямым рейсом. Объезжать надо пол-Европы, потому что воздушное пространство закрыто. Как шахматная доска, только все клетки — «прохода нет».
Лавров вздыхает, смотрит на коллегу и говорит: «Вот видишь, Абдалла, какая хуйня? Мы тут с тобой безопасность региона планируем, а мой борт, как бомж с испорченным паспортом, чертит по карте такие кренделя, что любой террорист позавидует маршруту. Давай договоримся хотя бы о том, чтобы мне домой без двенадцати пересадок через Антарктиду долететь?»
Араб задумался, потягивает кофе. И отвечает: «Сергей Викторович, а давайте мы вашу безопасность в небе обеспечим. У нас тут один знакомый прапорщик в ПВО служит, так он на радаре любой ваш самолёт за личного врага примет и собьёт. Стабильность, блять, полная».
Мой муж к 8 Марта действует по четкому алгоритму, выверенному, видимо, предками. Цветы, конфеты, ужин. В этом году я решила проследить за процессом. Вижу, он на сайте выбирает подарок, лицо сосредоточенное, брови домиком. Говорю: «Дорогой, а может, не надо коробку «Рафаэлло»? У меня же аллергия на кокос, ты в курсе?» Он, не отрываясь от экрана, спокойно отвечает: «Я в курсе. Это не тебе. Это в офис секретарше Люде, чтобы не обиделась. А тебе я шоколадных мишек заказал, ты их любишь». И тут меня осенило. Весь этот трёхкратный спрос на сладости — это не про любовь. Это мужчины пачками скупают символические откупные, чтобы откупиться сразу от всех женщин в радиусе досягаемости. А мы, получается, не столько любимых, сколько потенциально опасных сотрудниц, родственниц и соседок умасливаем сахаром. Прямо праздник какого-то стратегического углеводного паритета.
Всё течёт, всё меняется, — говорил мудрец, наблюдая за рекой. Но он не видел совещания в кабинете с потёртым линолеумом, где рекой лились отчёты, а менялись лишь формулировки. «Точка сборки!» — произнёс чиновник, и в слове этом звенела сталь, пахло порохом и пылью дорог, по которым идут колонны к месту последнего и решительного. Мы затаили дыхание, ожидая карт, шифров, координат. «Здесь мы соберём, — продолжил он, сияя, — картофель, лук, яблоки импортные. Оптово-распределительный центр». И в тишине, последовавшей за этим, было слышно, как где-то очень далеко, за бетонными стенами, тикают часы вечности, отсчитывающие время до того момента, когда последний снаряд превратится в последнюю торговую наценку. И это, наверное, и есть бессмертие.
Моя девушка Лена помешана на уюте. Купила в секонд-хенде старого плюшевого медведя, говорит: «В нём аура добра». Ну, аура. Вечером обнимает его, а из дыры на боку у него что-то сыплется. Сначала думала — синтепон. Потом присмотрелась — серый, мелкий, с осколками... вроде песка. Говорит мне: «Слушай, а что если это... прах?» Я ей: «Ну, возможно. Какой-то старичок завещал развеять себя в любимом мишке, а наследники, недолго думая, сдали его в комиссионку вместе с дедом. Экономия на урне». Она в шоке: «Что делать-то?!» А я думаю: главный вопрос не «что делать». Главный вопрос — это теперь считать, что у нас в доме живёт призрак деда-мишки, или всё-таки мы просто храним неопознанные кремированные останки в шкафу? И как это объяснить гостям: «Это не пепел, это... атмосфера».
— Алло, диспетчерская? У вас «Прогресс» на МКС в 22:35 по расписанию?
— Да. Стоит на второй платформе, посадка уже началась. Только поторопитесь, а то он стартует без опозданий, следующий — только через полгода.
Сидят два чиновника, пьют кофе. Один другому жалуется:
— Представляешь, опять жена с ипотекой пристала: «Обслуживание, обслуживание!» Тысяча рублей в месяц, а нытьё — на миллион!
Второй, старший по званию, хмыкает:
— Мелко плаваешь, коллега. У меня вот тоже «семейная ипотека». Тоже обслуживанием занимаюсь. Только сумма чуток побольше.
— Ну, десять тысяч?
— Два триллиона. В год.
Первый чуть кофе не выплюнул:
— Ты что, замок из золота купил?! У тебя какая семья-то?!
— Да обычная, — вздыхает чиновник. — Сто сорок семь миллионов человек. Все родственники. И всем надо крышу над головой. Так что не ной про свою тысячу, а то я тебя из семейного бюджета вычеркну.
Угрожать перекрытием Ормузского пролива — это всё равно что приставить пистолет к своему виску и кричать: «Ну, вы только троньте мою нефть, я сейчас всем тут устрою дефицит, начиная с себя!»
В ЛНР запустили голосование по благоустройству на 2027 год. Народ выбирает между «сквером у развалин» и «велодорожкой к воронке». Главное — комфортная среда, а не, блин, стены.
Дуров уехал из Дубая, громко хлопнув дверью. А через неделю тихонько постучал в неё же: «Откройте, это я, свой. Я тут зонтик забыл… и, в общем, всё остальное».
На совещании в пиар-агентстве «Имидж и штык» разбирали кейс.
— Коллеги, — сказал креативный директор, — клиент доволен. Освещение в СМИ хорошее, упоминаемость высокая. Но есть нюанс. После нашего пресс-релиза про «эффективное точечное воздействие» и «оптимизацию кадрового состава оппонента» общественность почему-то сосредоточилась на цифрах. На 274 и 400.
— Так это же успех! — оживился младший менеджер. — Цифры запомнили! Бренд-упоминаемость!
— Да, но они почему-то спрашивают, что означают слова «ликвидация» и «ранения» в контексте нашего инфоповода «Налаживание добрососедского диалога на границе». Создаётся негативный фон.
Все задумались. Потом старший специалист по работе со СМИ осторожно предложил:
— Может, выпустить уточняющий комментарий? Типа: «В ходе дружеского обмена мнениями 274 представителя афганской стороны получили безвозвратные сертификаты об окончании дискуссии, а ещё 400 — расширенные практикумы по полевым медитациям»?
Директор вздохнул:
— Опять вы со своим креативом. Давайте по-простому: «В ходе открытого диалога стороны пришли к консенсусу, в результате которого одна из них стала значительно меньше». И график красивый — со стрелочками вверх. И чтобы никто не плакал. Мы же не монстры, мы пиарщики.
Я смотрю на этого дворника-героя, который одного ребёнка кровью спас, а второго с седьмого этажа поймал, и понимаю, в чём корень моего одиночества. У меня даже кактус засох, а у него — план спасения человечества на пятилетку вперёд. Он, наверное, просыпается утром, пьёт чай и думает: «Так, сегодня вторник… Кровь сдал, мальчика отловил. Чёт я расслабился. Надо бы девочку из пожара вынести или хоть котёнка с дерева снять для поддержания тонуса». А я в это время второй час думаю, как бы так дойти до ближайшего магазина за вином, чтобы не встретить бывшего. У него KPI по спасённым жизням, а у меня — по успешно избегнутым разговорам с мамой о внуках. Он — супергерой без плаща, а я даже героически пришить оторванную пуговицу не могу. Всё, я поняла. Надо завести ребёнка. И селиться строго в доме, где он подметает.
Мой сосед сверху, который три года заливал мне квартиру, сломал дверь и увёл жену, прислал записку: «Дорогой сосед! Стремимся урегулировать разногласия по вопросу незаконно установленного вами дверного звонка».
Сидят в ТАСС редакторы, думают, как бы так про пакистанские успехи красиво отписать. А своих корреспондентов на границе с Афганистаном — как собак нерезаных. Ну, сидят, значит. Вдруг один, поумнее, говорит: «А давайте, бл@дь, возьмём информацию из телеграм-канала «Афганский легион»! Там у них как раз про разгром написано, с фотками!». Все обрадовались, быстренько переписали, заголовок жирный нарисовали: «ВС Пакистана уничтожили более 30 единиц техники!». Выпустили. А потом сидят, и до кого-то доходит: «Мужики... а это ж, получается, мы победу Пакистана у афганцев в телеге подсмотрели?». Тишина. Ну, источник-то, бл@дь, надёжный — противник же врать не станет, ему выгодно правду рассказывать, как его разъ@бывают. Логика железная.
Сидим с женой, строим планы на отпуск. Говорю: «Давай в Сочи!» Она хмурится: «Опять эти пересадки, задержки...» Я её успокаиваю: «Дорогая, всё продумано. Летим «Аэрофлотом». У них теперь новая услуга — «Предупредительная отмена рейса». За две недели до вылета тебе звонят и вежливо сообщают: «Ваш самолёт будет ждать вас на земле. Бесконечно». Это ж какая экономия нервов! Не надо в аэропорт ехать, на регистрацию бежать... Сидишь дома, пьёшь чай, и уже как будто полетел — такой же вакуум и чувство, что тебя куда-то везут, но непонятно куда и когда». Жена помолчала, вздохнула: «Значит, из «воздушного флота» они окончательно переквалифицировались во «флот ожидания»?» Я киваю: «Точно. Но ты не волнуйся, трансфер до дивана у них всегда по расписанию».
Граждане! Наблюдаю за мировой политикой и диву даюсь. Приходит ко мне сосед, весь в слезах: «С женой договориться невозможно! Ни о чём!» Я ему: «А ты попробуй, как великие умы. Вот один товарищ, очень влиятельный, заявил, что после кончины верховного лидера одной восточной страны договориться с ней стало в разы проще». Сосед задумался. «И что, — спрашивает, — они там, в ООН, теперь с пустым креслом за столом сидят? Кивают ему, протокол подписывают?» «Нет, — говорю, — они с новым лидером. Но суть-то в чём? Пока живой человек сидит напротив — у него своё мнение есть, он может сказать «нет», может вспомнить историю, обиды, принципы. А кого нет — с тем всегда наступает полное взаимопонимание. Мёртвые возражений не имеют. Это и есть высший пилотаж переговорщика — дождаться, когда у оппонента случится вечный апоплексический удар». Сосед ушёл просиявшим. Встречаю через неделю — он один. «А где, — спрашиваю, — супруга?» «Да вот, — говорит, — по вашему совету. Жду, когда диалог упростится. Пока в сарае молчит. Но я уже почти со всеми её родственниками договорился».
— Причиной гибели трёх сотрудников стало несоблюдение правил безопасности при эксплуатации табельного оружия.
— И что, стреляли друг в друга?
— Хуже. Решили выяснить, чей ствол круче, методом «русской рулетки». Но пистолет был один.
