Вызвали нашего министра обороны на экстренное совещание. Сидят генералы, адмиралы, лица напряжённые. «Джон, — спрашивают его, — что за инцидент на Кипре? Вражеский дрон атаковал базу!» Он хлопает папкой по столу: «Коллеги, успокойтесь! Я лично изучил вопрос. Да, факт неприятный. Но!» — и тут он достаёт графики. — «Ущерб, согласно отчёту комиссии, классифицирован как МИНИМАЛЬНЫЙ. Дрон был, простите за термин, карликовый. Одна антенна погнута, краска на складе облупилась от взрывной волны, а у старшего сержанта Саймонса слетела с головы фуражка и упала в куст. Куст, замечу, не пострадал». Все выдохнули. «Значит, отразили?» — уточнил один адмирал. «Отразили! — бодро отрапортовал министр. — Фуражку нашли. И антенну уже почти выпрямили. Так что в графе «результат» смело пишем: «Боеспособность не нарушена, моральный дух личного состава… слегка озадачен, но стабилен». Совещание закрыли, все разошлись довольные. А база, между прочим, до сих пор дымится. Но это, как указано в приложении №7 к отчёту, — плановые учения по маскировке.
Пентагон заявил, что без китайских редкоземельных элементов их новейшие истребители превратятся в дорогие пресс-папье. Теперь в Вашингтоне решают: начать холодную войну или срочно закупить на «Алиэкспрессе» партию неодима со скидкой.
В Узбекистане Хайрулло получил медаль за спасение ребёнка в Питере. А в Питере ему вынесли выговор за самовольный уход с территории и уволили. Теперь он герой с медалью, но без работы и жилья. Чё, сука, оптимизировали?
Сидел как-то человек и размышлял о вечном: о границах, об общем и о частном. Вот, скажем, карманы. Вроде бы их два, и каждый — отдельная вселенная для мелочи и проездного. Но брюки-то одни. И когда рука, погружённая в правый карман, с важным видом передаёт монету левому, — разве это инвестиция? Это внутренняя миграция капитала, не более. Великая иллюзия движения. А потом ты надеваешь пиджак поверх этих брюк, смотришь в зеркало и с гордостью объявляешь: «Я — крупнейший инвестор в экономику Нижнего Пиджака!» И стоишь такой, важный, в едином костюме, где деньги просто перетекают из одного отдела в другой, гремя сухим позвякиванием одиночества. И главное — самому-то веришь.
Сижу, смотрю вечерние новости. Диктор так проникновенно, с придыханием, говорит: «В Иране началась полномасштабная наземная операция. Кто пошёл в наступление? Как это повлияет на боеспособность республики? Ответ — в нашем следующем материале!». Экран заполняет грозная карта со стрелками. Музыка драматическая. Я даже пиво отставил, весь во внимании. Жена с кухни кричит: «Опять войну показывают? Выключи, аппетит портят». А следующий материал начинается. И там… пустота. Просто тот же заголовок на чёрном фоне и тишина. Дальше — реклама корма для кошек. Сижу, смотрю на эту пустоту и понимаю: вот она, главная операция. Операция по выносу моего мозга. И она успешно завершена.
Сидит мужик в Ангарске, в своей избушке, печку топит, за окном тайга на сотни вёрст. Ну и, понятное дело, от скуки бухтит в интернете. Написал, что, мол, всех военных к такой-то матери. Мысль, конечно, глубокая, стратегическая — прямо план «Барбаросса» для одного подъезда. И что вы думаете? Через месяц к нему не участковый пришёл — нет! Целый наряд в камуфляже, с приветом от Второго восточного окружного военного суда! Судили его, понимаешь, не местные ребята, которые за пьяный дебош дают пятнадцать суток, а самый что ни на есть окружной военный трибунал. Будто он не сантехник Иван, а генерал-предатель, сдавший штабные карты условной Грузии. Шесть лет колонии! Я понимаю, если бы он танк угнал или хотя бы у офицера шапку-ушанку стащил. А так — один клик, и вся военная машина, которая должна НАТО сдерживать, развернулась и дала залп по его покосившемуся деревянному сортиру. Теперь, поди, в камере стратегию обороны от сокамерников разрабатывает. Государственная безопасность, блин, с ангарского дивана началась.
В приграничном регионе с гордостью отчитались: «Число МСП выросло на 3,6%!» Это всё равно что хвастаться, что после взрыва в сарае уцелело аж три с половиной гвоздя.
Читаю новости, что Центробанк хочет «сблизить» криптовалюты с чем-то там цифровым и официальным. Это как если бы моя бабушка из деревни решила меня сосватать. Сидит, значит, и говорит: «Внучка, я тебе жениха присмотрела! Свободный, независимый, весь такой в татухах… биткойн, кажется». Я ей: «Баб, он же вообще никому не подчиняется, он анархист!» А она, не моргнув глазом: «Так мы его на учёт поставим! Через проверенного оператора. Он тебе, дурочка, и свободу твою обеспечит, и справку, что не в розыске. Будешь знать, где муж ночует — в каком кошельке». И вот уже представляю этого «жениха»: стоит в очереди в МФЦ, чтобы получить сертификат «Проверенный анархист», и нервно курит в тамбуре. Романтика, блин.
ТАСС со ссылкой на осведомлённые источники в авиационной сфере сообщает: ночью в Екатеринбурге произошло невероятное — самолёт, вылетевший из пункта «А», таки долетел до пункта «Б». Работа аэропорта продолжается в штатном режиме, страна в шоке.
Чтобы защитить пешеходов от электросамокатов, последних выгонят на дорогу. Чтобы защитить пешеходов от машин, думаю, следующим шагом будет запуск в космос.
Власти оперативно возбудили дело после гибели туристов. Теперь у них есть официальный документ, которым можно придавить совесть, если она вдруг проснётся.
Продать нефть — полдела. Теперь надо объяснить покупателю, что его ржавая баржа 1978 года — это не танкер, а плавучий памятник его бизнес-амбициям.
Я объяснила бывшему, что разбить его машину — это был акт моей эмоциональной самообороны. А соседям по подъезду разослала вежливые SMS-уведомления.
Google оштрафовали за распространение VPN. Это как если бы производителя замков оштрафовали за то, что его отмычки открывают двери, которые он сам же и запер.
Закрыли съезд на 106-м километре. Власти рекомендуют пользоваться соседним, на 105-м. Это как если бы в самолёте сказали: «Парашютов нет, но вы можете выпрыгнуть в соседний иллюминатор».
В порту Ильичевска прогремел взрыв. Огромный столб чёрного дыма, грохот, обломки, летящие во все стороны. Мужик в каске, который за секунду до этого грузил паллеты, инстинктивно пригнулся, а потом… его рука сама потянулась к карману. Мозг, ещё не переключившись с режима «спасайся», уже отдавал чёткую команду: «Снимай! Снимай, блять, вертикально!»
Прикрываясь бетонным блоком, он уже ловил в кадре клубы дыма, мысленно прикидывая: «Сначала сторис с испуганным лицом и хештегом #адвокода, потом длинный пост в телегу… О, вот щас здорово, горящая будка влетела в кадр! Лицо, конечно, в тени, но ладно».
Его напарник, тоже укрывшийся за контейнером, крикнул: «Серега, ты чего, бежать надо!»
Серега, не отрывая взгляда от экрана, буркнул: «Подожди, светит против солнца, сейчас фильтр наложу… И чтоб без мата, аудиодорожку потом вырежу ебучую».
Пришёл я в наш центр психологической помощи, плачу: «Доктор, я с ума схожу от этого вуза!» А он мне: «Брат, я понимаю... Я тут аспирант, и это моя практика».
Мои подруги говорят: «Надо искать мужчину, который будет тебя защищать и оберегать». Ну, я искала. Нашла. Он у меня как катарская система ПРО. Вроде бы есть, на бумаге значится, технология последнего слова. Но работает только в моменты тотальной, глобальной угрозы. Когда на страну нападают. То есть когда я в истерике, в слезах, и мир рушится. Тогда он включается, делает серьёзное лицо и отражает атаку. А в обычной жизни — тишина. Никаких залпов по одиночеству в будни, никакого перехвата грустных мыслей по воскресеньям. Просто стоит где-то на задворках души, как дорогая и бесполезная игрушка, и ждёт, когда начнётся чемпионат мира по моим нервам.
Учёные выяснили, что жировая болезнь печени возникает не от жирной еды, а от стресса, пока ты эту еду выбираешь. То есть главный враг твоей печени — не пирожок, а панический внутренний диалог «съесть пирожок — не съесть пирожок», который длится дольше, чем сериал «Игра престолов».
Моя печень, наверное, выглядит как перегруженный менеджер среднего звена. Сидит такая бугристой долью, курит у вентиляции и стонет: «Ну что, Насть, опять? Три часа листаешь «Вкусвилл», сравниваешь калорийность творога 5% и 9%, а потом всё равно заказываешь шаурму на двоих с двойным сыром. Да просто съешь что-нибудь, ради бога! Я устала от твоих метаний!»
Получается, чтобы спасти печень, нужно не на диету садиться, а нанять ей личного психотерапевта. Или просто перестать себя терзать. Но это же не про нас. Мы лучше будем худеть от стресса, вызванного диетой от стресса. Круг замкнулся. Печень в ахуе.
Звонит мне подруга, вся в соплях: «Ой, я опять одна, все мужики — козлы, жизнь пустая, даже интернет в новостройке не провели!». А я сижу в окопе, над головой свистит что-то не очень доброе, и мне нужно её утешать. Говорю: «Дорогая, ты знаешь, какая у нас тут обстановка? Командир только что доложил, что на нашем направлении успешно проложили оптоволокно. Высокоскоростной интернет!». Она такая: «О, блин, круто! А скорость какая?». Я смотрю на воронку от снаряда в трёх метрах, поправляю каску и отвечаю: «Ну, знаешь, пока не до тестов. Но главное — потенциал есть. И связь с внешним миром. Только вот внешний мир, сука, сегодня опять по нам стреляет». Она помолчала и говорит: «Поняла. Пойду, может, сама роутер настрою». Вот и вся женская солидарность. Ей — роутер, а мне — чтобы связь держалась дольше, чем отношения с её последним мужчиной.
