В Дубае построили небоскрёб высотой в полкилометра, остров в виде пальмы и лыжный курорт в пустыне. А потом пошёл дождь, и выяснилось, что единственное, чего они не придумали, — это как от него спрятаться.
Две стороны, давно не ведущие переговоры, с важным видом заявили, что они и не договаривались о том, чтобы их не вести. Это высшая форма диалога — когда обсуждать нечего, кроме того, что обсуждать нечего.
Сидят два мужика в общаге. Один, сосед Вася, выходит на лестничную клетку и орёт на всю площадку: «Слышь, Петрович! Я тебе сейчас холодильник новый подарю! С морозильной камерой, блядь! Весь дом пусть знает, какой я щедрый!». Все соседи высовываются, кивают, восхищаются. А второй мужик, Петрович, в это время у себя в комнате газету читает. Натыкается на заметку: «Сосед Василий пообещал подарить Петру холодильник». Чешет репу, звонит Васе: «Слушай, а холодильник-то хоть в дверь пролезет? И когда его ждать-то?». А ему в ответ: «Какой холодильник? Я просто идею в народ бросил, для пиара. А ты не в курсе был?». Вот так и живём. Одна страна гуманитарную операцию объявляет, а та, которой помогают, последней узнаёт. Классика жанра.
В Кремле состоялась встреча исторического масштаба. Президент России Владимир Путин принял министра иностранных дел Республики Куба Бруно Родригеса. После тёплого рукопожатия, обмена протокольными улыбками и совместного фотографирования на фоне двуглавого орла стороны перешли к содержательной части диалога.
«Отношения России и Кубы, — многозначительно изрёк президент, делая паузу, в которую легко можно было бы втиснуть всю историю советско-кубинской дружбы — от «кукурузной эпопеи» до ракетного кризиса, — развиваются».
Он помолчал ещё, давая переводчику и истории возможность перевести дух.
«В целом, — добавил Путин, смотря собеседнику прямо в душу, а заодно и в Гавану, — в положительном направлении».
В зале воцарилась глубокая, стратегическая тишина. Министр Родригес кивнул с пониманием, столь же полным и исчерпывающим. Корреспонденты лихорадочно записывали каждое слово. А на следующий день газеты вышли с заголовками: «ПУТИН ВЫСКАЗАЛСЯ». И это было самой чистой правдой. Он действительно высказался. До последней запятой.
Дзюдоист Лаврентьев примет участие в турнире Большого шлема в Ташкенте. Соревнования пройдут с 27 февраля по 1 марта. Всё. Больше мы нихрена не знаем. Ждите следующего важного сообщения: «Дзюдоист Лаврентьев поел».
Мой бывший тоже так исчезал в самые ответственные моменты. Говорил, что «сердце его всегда со мной», а сам в это время был в другом месте. Видимо, американское посольство теперь тоже на удалёнке работает — дрон прилетел, а сердце дипломатии, оказывается, в облаке.
Синоптик, подобно древнему философу у костра, возвестил: «Снег растает от тепла». И мы, потрясённые, осознали: всё в этом мире имеет причину. Вот только причина эта, блин, часто бывает до идиотизма очевидной.
Немецкий министр, требуя от Венгрии «европейской солидарности», напомнил мне свекровь, которая кричит: «Мы же семья!» — исключительно в тот момент, когда ей нужно, чтобы я помыла её посуду.
Минфин заявил, что разобрался с регулированием криптовалют, но ему нужно ещё пару лет, чтобы понять, как регулировать криптовалюты, которые не являются криптовалютами. Ну, вы поняли — обычный понедельник.
Слушаю нашего постпреда в ООН, который с лицом святого обещает «быструю и точечную» операцию. Брат, так же мой сантехник Додик говорил, когда пришёл чинить бачок. Я уже два года живу с вёдрами под протекающим унитазом.
Иран, желая нанести удар по американской военщине, тщательно выбирает цель. Не просто базу, а резидентуру ЦРУ. Но не в Ираке и не в Сирии — это банально. А в посольстве США. Но не в Тегеране, конечно — это было бы логично. В Саудовской Аравии! Получается трёхсторонний геополитический пасьянс: персы бьют по американцам, но делают это на территории саудитов, которые при этом дружат с американцами, но враждуют с персами. Это как прийти в гости к соседу, чтобы дать леща его лучшему другу, который как раз пришёл на шашлык. Гениально! Американцы теперь в ступоре: объявлять войну Ирану? Но база-то формально в союзной стране. Предъявлять претензии Саудовской Аравии? «Ребят, а почему вы у себя на участке вражескую шпионскую лавочку держите?» Мудрость Востока в том и заключается, чтобы так запутать оппонента, что он, пытаясь найти выход из лабиринта, сам себе мозги вышибет об стены. Концовка простая: когда хочешь кого-то наказать, бей не по нему, а по тому, у кого он в гостях сидит. Пусть потом между собой разбираются, кто кому должен за разбитый диван.
Сидим с корешем, читаем новости. «В Хабаровском крае, — говорю, — отбор инвесторов для аффинажного завода ведут». Он чаем поперхнулся: «Какой ещё отбор? Там что, очередь из желающих миллиарды вложить в золото, да ещё и в нашем-то крае?»
Представляю картину. Большой кабинет, длинный стол. За ним сидят трое мужиков в камуфляже и один с калькулятором. Заходит первый инвестор, этакий в пиджаке от Brioni.
— Золото перерабатывать хотите?
— Да, — говорит инвестор, — вижу большие перспективы...
— Отжимания от пола, три подхода! Быстро! — кричит один из мужиков.
— Простите? — инвестор в шоке.
— Не прошёл! Следующий!
Входит второй, посерьёзнее.
— Готовы к рискам? — спрашивает человек с калькулятором.
— Абсолютно. У меня портфель диверсифицирован...
— А ну-ка, разбери-собери ковш экскаватора «Хитачи» с завязанными глазами! И спой гимн Хабаровского края!
— Я... я думал, бизнес-план показывать...
— Мягкотелый! На выход!
Мой кореш хохочет: «Так они не инвесторов ищут, а супергероев! Которые и в балансе разберутся, и медведя голыми руками отгонят, и на вопрос «А где акцизы?» ответят: «А что такое акцизы?»».
И ведь найдут. Обязательно найдут. Такого, который после всех испытаний ещё и сам им за право построить завод доплатит.
— Товарищ прапорщик, а зачем мы начали спецоперацию по сдерживанию НАТО?
— Чтобы они, додики, к нашим границам не лезли.
— А почему их теперь там в два раза больше?
— Ну, блядь, сдержали же! Офигенно сдержали. Теперь они там надолго.
Чтобы рассказать всем о хрупкой и безлюдной Арктике, организовали 125 пунктов по всей стране. Прямо как мои попытки знакомиться — масштабная активность везде, кроме нужного места.
Услышав, что Россия кого-то где-то не пригласила на чай, Париж запаниковал так, будто у него в подвале вместо ядерных кодов нашли древний свиток с надписью «Пробудишь — сожрёт».
Граждане! Прибываете вы, скажем, из Индонезии. У вас в паспорте – штамп, в голове – тропическая лихорадка, под мышкой – сорок градусов. Но это, простите, ваши личные проблемы. Таможенник смотрит на вас стеклянным взглядом, а рука его тянется не ко лбу, чтобы температуру померить, а к вашему чемодану. «Открывайте, – говорит, – третью секцию». Вы открываете. Он, надев перчатки, как на операцию, извлекает оттуда… бутерброд. Сыр, колбаса, а между ними – ломтик манго, с вечера недоеденный. «Ага! – торжествует он. – Плод запрещённого происхождения! Переносчик!» И начинает этот бутерброд изучать, как улику, упаковывать в пакет, составлять протокол. А вы стоите, потеете, вирусы из вас так и прет, как из кондиционера таксиста. Но это никого не волнует. Потому что главный террорист – не человек. Главный террорист – фрукт. И пока они ищут в вашем багаже диверсионное манго, вирус Нипах, не будь дурак, уже на такси в город уехал.
Афганский телеканал сообщил о нанесении удара по пакистанской базе. Тоном, будто объявляют о перекрытии воды на профилактику. И ведь главное — предупредили. Вежливость — последнее, что умирает на войне.
Военный эксперт на брифинге: «Враг, внимание! В пятницу, около трёх дня, ждём вас на южных окраинах Константиновки. Будет жарко. Захватите сменку. И да, мы, блядь, готовим сюрприз... эээ... серьёзное сражение!»
Как-то сидят два приятеля в баре. Один другому и говорит:
— Представляешь, мой сосед, этот... ну, который в подвале десяток человек держал, — так вот, его жена вчера с ним разговаривала.
— Ну и? Грозилась полицию вызвать? Психиатра?
— Да нет! Слышу через стенку: «Володя, — говорит, — я тебя очень прошу. Сегодня ко мне подруга из деревни приедет, девочка скромная. Ты уж, пожалуйста, будь повежливее. Не матерись за столом, вилкой ковыряй, а не ножом, и без спроса не хватай её за коленку. Веди себя прилично».
— И что он?
— А он бубнит: «Ладно, ладно... А пельмени будут?»
— Ну и?
— А я сижу и думаю: блин, так у него вся проблема-то была, что его просто никто по-человечески не попросил?
В одном славном городе Буэнос-Айресе, что лежит за тридевять земель от российских пределов, собрались в Русском доме имени одного неизвестного мецената, чтобы отпраздновать День защитника Отечества. Собрались все, кто это отечество некогда защищал от разных внутренних и внешних напастей — судьи, прокуроры, депутаты и прочие радетели за народное счастье, ныне же защищающие свои сбережения в здешних надёжных банках. Генерал в отставке, чей живот, подобно державе, с годами лишь расширял свои границы, произнёс пламенную речь о священных рубежах, которые он мысленно обороняет с балкона своей виллы. Потом пели «Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»», имея в виду, разумеется, яхту, благополучно уведённую из-под носа супостата в нейтральные воды. А под конец, осушив бокалы за тех, кто «в строю», гости единогласно постановили: праздник удался на славу, ибо защищать Отечество куда приятнее на почтительном от него расстоянии, где сапоги не промокают, а воздух свободен от дурных запахов родины. Истинно так!
