Задержали нашего лучшего корееведа прямо во время лекции о традиционной вышивке Чосона. В Латвии. За «деятельность в интересах иностранного государства». Представляете уровень угрозы? Этот человек может с ходу, без шпаргалки, отличить кимчхи из пекинской капусты от кимчхи из редьки! Он — ходячая энциклопедия, которую страшно отпускать в библиотеку. Его отпустили, и знаете, куда сбежал этот коварный агент, несущий смертельную опасность в виде исторических справок? В Эстонию. Через границу. Видимо, по пути завербовал пару таксистов, прочитав им лекцию о влиянии корейского синто на архитектуру Таллина. Абсурд в том, что если бы он был настоящим шпионом, его бы уже в Риге с почестями наградили и попросили ничего не менять. А так — просто учёный, которого от греха подальше перевезли на другую скамейку в том же самом парке.
Спасатели купили суперкамеру, чтобы искать провалившихся под лёд людей. Теперь они могут в 4K наблюдать, как люди тонут, и ставить лайки под записью. Прогресс!
Сидят два литовских чиновника из минкульта, пьют кофе. Один говорит: «Слушай, нам поручили регламентировать выступления российских артистов. Надо подойти серьёзно». Второй, достав папку, говорит: «Так, я уже начал. Пункт первый: запретить импровизацию. Всё по бумажке, иначе вдруг скажет что-то не то. Пункт второй: регламентировать количество улыбок. Больше трёх — подозрительный намёк на благополучие. Пункт третий: утверждённый список жестов. Вот, смотри, разрешены только эти три». Первый смотрит в список: «„Раскинуть руки“, „прижать руку к груди“ и… „бить себя кулаком в грудь“?» «Ну да, — кивает второй. — Это для исполнения русских народных песен. Чтобы сразу было понятно, где культурный обмен, а где акт политической скорби. Серьёзно же подошли».
Мой бывший, узнав, что я наконец собралась удалить его номер, возмутился: «Как ты можешь? Этот номер десять лет был частью твоего телефонного ландшафта!». Вот и ЕГЭ, видимо, так же отстаивает.
Российский посол в Исламабаде сообщил, что премьер Пакистана к нам приедет. Ну, сообщил и сообщил. Главное, чтобы пакистанский посол в Москве не объявил, когда наш посол из Исламабада вернётся.
Артемий Лебедев, известный своим дипломатичным подходом к критике, в очередном обзоре новостей возмутился авиадебоширами. «Таких токсичных людей надо ограждать от общества! — написал он. — Исключать из всех рейсов, сажать в изоляторы!» Идея, в общем, здравая. Вот только озвучил её человек, который однажды предложил ввести налог на бороды, а в другой раз — разбомбить целую страну за плохой дизайн вывесок. Это как если бы медведь, только что разваливший вашу палатку, собрал лесной совет и с умным видом заявил: «Знаете, а ведь хулиганов в лесу стало слишком много. Надо что-то делать». И все остальные звери, вытирая с морд малиновое варенье, кивали бы: «Верно, Артемий Татьянович, верно. Кто бы говорил».
Сидим с женой, смотрим новости. Диктор вещает: «Полиция разыскивает мужчину в чёрной куртке и чёрных штанах». Я хмыкаю: «Гениально. В Москве в декабре. Это сужает круг до трёх миллионов подозреваемых».
Жена смотрит на меня оценивающе. «Стой, – говорит. – А опиши-ка мне идеального мужа».
Я, чувствуя подвох, начинаю: «Ну… Заботливый. Внимательный. Зарабатывает…»
«Брось, – перебивает она. – Давай по-милицейски. Приметы». Я пожимаю плечами: «Мужчина. Лет сорока пяти. Волосы… есть. Глаза… тоже есть. В пижаме в клетку. С выражением хронической усталости и кружкой холодного чая в правой руке».
Жена одобрительно кивает: «Вот видишь. А я его уже нашла. Сидит напротив. По делу о хроническом разбрасывании носков объявляется в розыск». Пришлось сознаться. И чай долить.
На военной базе Акротири снова объявили воздушную тревогу. Полковник, уже в третий раз за ночь выбежавший из казармы в одних трусах, злобно прошипел в рацию: «Если это опять тот же «дрон», что забыл выключить пароль на Wi-Fi, я лично объявлю войну роте связи!»
На площади Конституции «Leader Tower» зажимают двумя новыми башнями. Типичная история лидера в нашей стране: сначала дают гордое имя, а потом создают такие условия, чтобы лидерство было чисто номинальным.
Шведская полиция перешла на усиленный режим. Не из-за террористов или воинствующих наркокартелей. Нет. Главный враг государства теперь — нестабильное напряжение. Вся мощь правоохранительной машины брошена на охрану трансформаторных будок и опор ЛЭП. Представьте: спецназ в полной амуниции крадётся вдоль забора электростанции, а командир шепчет в рацию: «Цель не визуализируется. Угроза абстрактна, но очень вероятна. Ждём удара в ближайшее время». И ведь не поспоришь — прогноз как в метеосводке: «К вечеру возможны кибератаки, местами — саботаж на подстанциях». А простой обыватель, глядя на эти танцы с бубном вокруг розетки, думает: «Интересно, если меня сейчас ограбят, они приедут? Или у них все наряды прикованы наручниками к магистральным кабелям?» Вот и выходит, что самый страшный криминал будущего — это внезапно севшая батарейка у всей страны.
Собрали как-то в одном округе мудрецов и отчитались: «Ввели, — говорят, — полтора миллиона квадратных метров жилья благородного! И рабочих мест — десять тысяч штук!». Мудрецы кивают, бороды теребят. Один, самый усатый, спрашивает: «А кто в этих квадратных метрах жить-то будет?». «Как кто? — отвечают ему. — Новые рабочие, которых на новые места привлечём!». «Понятно, — говорит мудрец. — А на что новые рабочие это жильё купят?». «Как на что? — удивились отчитывающиеся. — На зарплату, которую получат на новых рабочих местах!». Мудрец вздохнул, достал блокнот и нарисовал круг. «Это что?» — спросили его. «Это, — сказал усатый, — инфраструктурная змея, которая кусает сама себя за хвост. И чем больше съест, тем голоднее станет. Развитие, блин, ради развития. Кредитная карусель». Все задумались. А жильё стоит пустое, и рабочие места ждут своих героев, которые приедут, чтобы заработать на аренду пустующего жилья для следующих героев. Красиво жить не запретишь, особенно в отчёте.
В Воронеже объявили об угрозе БПЛА. Сирены, паника, все попрятались по подвалам. А этот долбаный дрон просто летел срочно доставить чебурек мужику, который накануне так нажрался, что забыл, где живёт.
В кабинете, где решаются судьбы вселенной, депутат, глядя на глобус, мудро заметил: «Если там, на другом конце шарика, перекрыть дырочку, то у них, знаете ли, начнётся». И, отхлебнув чаю, добавил с тихой грустью: «А мы-то тут при чём? Мы просто наблюдаем за вечностью. И за нефтью».
Западный политик приехал на Ближний Восток с планом "демократии и стабильности". Местный мудрец посмотрел на бумагу, вздохнул и сказал: "Дорогой, это не план. Это меню. А вы в нём — основное блюдо."
Приходит многодетный предприниматель Иван в соцзащиту. Сотрудница, не глядя, бубнит: «Льготы на детей? Трудоустройтесь официально. Работодатель обязан». Иван моргает: «Я и есть работодатель». Она: «А, ну тогда вы как работник должны предоставить справку от работодателя». Иван, уже тише: «От себя?» Она, набирая номер на телефоне: «Ну да. И заверенную. С печатью». Иван чешет затылок: «А печать у меня в сейфе... Который я, как директор, могу открыть только по заявлению от себя, как от уборщицы?» Девушка вздыхает, откладывает трубку: «Вы слишком усложняете. Просто закройте ИП, станьте моим наёмным мужем — у меня трое детей, и я как раз ищу папу для получения субсидии на ипотеку». Иван задумался. В зале тишина.
Мой друг-путешественник, известный в узких кругах как «Тот самый, кто был в Дубае», позвонил мне на днях. Голос дрожит, на фоне слышны сирены.
— Представляешь, — шепчет он, — тут Иран ракеты-шмакеты запускает, весь мир в ужасе, а я стою у фонтана…
Я, естественно, напрягся:
— И что? Паника? Люди в укрытия бегут?
— Да нет, блять, — вздыхает он с досадой. — Я стою у этого долбанного фонтана, пытаюсь в кадр войти, а местный дядька-охранник мне так вежливо говорит: «Сэр, можно вас на полметра левее? Вы блокируете вид на падающую воду». Геополитический кризис, а эти кретины переживают за эстетику своих сторис. Я тут, на передовой нового медиа, рискую жизнью за контент, а они — за симметрию.
В градоначальстве, озабоченном единением земель российских, родилась премудрая мысль: учредить в футбольном кубке особый «путь регионов». «Дабы, — изрекли отцы города, — всякая губерния чувствовала себя причастной к великому делу, а не токмо столицы!» Идею облекли в циркуляры и разослали по весям. Особливо радовался сему начинанию эксклав Калининградский, ибо путь ему, как региону, был указан самый что ни на есть прямой. И вот, когда прибыли в оный эксклав болельщики команды сопернической, дабы узреть «региональный» матч, и объявили, что ехали через три государства, два моря и один унизительный досмотр, градоначальники лишь дивились. «Какие же вы, однако, странные регионы, — молвили они, разглядывая заграничные визы в паспортах гостей, — ежели путь ваш лежит не через родные осины, а через геополитические дебри. Уж не сепаратисты ли?» И велели записать сие в протокол как явление, противоречащее духу циркуляра.
В Воронежской области МЧС отменило предупреждение об опасности атаки дронов. Как будто это не вражеский беспилотник, а не подошедший вам по цвету диван из «Икеи». «Извините, угроза снята с производства, попробуйте заказать артобстрел — он сейчас в тренде».
Сидят наши учёные на форуме, слушают. Тут выступает один залётный профессор из-за бугра, доклад читает. Наши в зале кивают, дескать, умный мужик, видно. После выступления к нему подходит наш, седой, в очках:
— Спасибо, коллега, ценный материал. Мы, признаться, даже не надеялись, что вы приедете. Учитывая всё.
Иностранец, вежливо так:
— Ну, вы же приглашение прислали, грант на дорогу выделили. Я и приехал.
Наш учёный, снисходительно улыбаясь:
— Вот именно. А могли бы и не прислать. Это вам, понимаете ли, знак высшего доверия. Вы сейчас не просто на форуме, вы в эпицентре исторического процесса. Осознаёте?
Иностранец осмотрел конференц-зал, бутерброды с красной икрой на фуршете, почесал затылок:
— Осознаю. А где тут, простите, туалет? Процесс, понимаете, уже исторический.
— Вы выбираете синий? Глубокий, надёжный человек! — говорит менеджер, заглядывая вам в душу. — А зелёный? Гармоничная личность! — вещает она, заглядывая в остатки на складе. Главное — продать этот проклятый рыжий свитер.
