Роскомнадзор, наше всевидящее око, главный по блокировкам и запретительным порывам, обнаружил, что его собственный сайт подвергся атаке. Ну, думают в ведомстве, сейчас зайдём, глянем, что там у этих хакеров-бездельников, и выпустим грозное опровержение. Ан нет. Не заходят. Страница не грузится. Сидят специалисты, бьются как рыба об лёд, а войти в свою же цифровую крепость не могут. И тут до них доходит простая, как мычание, истина: чтобы дать официальный комментарий о взломе сайта, надо на этот сайт... загрузить комментарий. А чтобы его загрузить — надо на него зайти. Замкнутый круг, да и только. Сидят, смотрят на мигающий экран, как кот на аквариум, и впервые за долгое время молчат — неофициально.
Сидят два мошенника, пьют. Один, седой, с расстёгнутым пиджаком, хмыкает на жалобы молодого:
— Ты, пацан, не ной. Раньше, если лох не вёлся, мы просто трубку бросали и забывали. А сейчас — прогресс! Это ж надо уважать клиента, который умнее тебя оказался! Мы теперь не просто кидалы, мы — институт обратной связи с элементами воспитательной работы. Вчера, например, одному такому умнику пятьсот раз код подтверждения отправил, а потом в банк позвонил — от его имени, конечно — и заявил, что это он, клиент, и начал всех SMS-бомбить. Счёт заблокировали на неделю. Пусть посидит, подумает над своим поведением.
Летишь на юг, вся такая в белом платье и с мыслями о море, а тебя встречают не пальмы, а Росавиация на учениях. Сидишь в зале, а вместо «рейс на Сочи готов» звучит «временно закрыт полигон». Понимаешь, что твой романтический побег согласовали с Министерством обороны. Они там, наверное, думают: «О, народ потянулся к счастью! Срочно нужно это счастье прикрыть зоной учений». В итоге везешь на курорт не купальник, а чувство, что ты — персонаж в стратегической игре, где твой пляжный шезлонг только что перекрасили в камуфляжный. И вместо того, чтобы заказывать мохито, ты инстинктивно заполняешь посадочный талон как объяснительную записку.
Сидят два деда на лавочке, один газету читает. И говорит: «Слышь, Петрович, пиздец. Мадуро, наш венесуэльский брат, который полжизни США хуем кроет, теперь оттуда же вещает».
Второй дед чешет жопу, думает. Говорит: «Ну, блядь, логично. Это как если бы я, ёпта, тридцать лет соседу по даче в форточку срал, а потом приперся к нему в дом, сел на его золотой унитаз с подогревом и через окно начал орать в рупор: «Внимание, соседи! Петров — говноед! А теперь — прямая трансляция из его сортира!». Эффективнее же, сука. И вонь — авторская».
Читаю новости, а там архиепископ предупреждает, что Армения может слишком далеко зайти в притеснении Католикоса. И я такая: блин, ну вот это уровень! Это вам не моя подруга Катя в общем чате с подружками пишет: «Девочки, вы не представляете, что Светка вчера про Лену сказала, это уже переходит все границы!». У них границы — это целые государства, а подставиться — это не просто в чёрный список попасть, а чтобы тебя весь род до седьмого колена проклинал. Представляю их рабочие будни: «Владыка, вы не выполнили план по освящению куличей. Вас ждёт дисциплинарная беседа... и немедленное превращение в соляной столб».
Сидят два капитана на берегу Амура, ноги в бывшей воде болтают, в песке закопанную штурвальную колонку от «Ракеты» на сувениры разбирают. Один другому говорит:
— Слышал, программу развития судоходства к 2026-му примут.
Второй, не отрываясь от созерцания лужицы, где раньше был фарватер:
— О, отлично! Как раз успею свою баржу на кусочки разобрать. К тому времени тут не река будет, а готовая пешеходная зона с Wi-Fi. Придут чиновники с планом, а я им: «Ребята, вы куда? У вас тут парковка для катамаранчиков запланирована, а я уже павильон «Морепродукты» открыл. Аренду, кстати, платите».
Вот смотрите, какая изящная дипломатическая хулиганщина. Весь мир привык, что от Ирана ждёшь либо грозных заявлений, либо запуска чего-нибудь летающего и горящего. А они взяли и сделали умный, взвешенный ход. Это как если бы ваш местный гопник, вместо традиционного «Слышь, мелочь есть?», вдруг начал цитировать Камю и тонко иронизировать над инфляцией, поправляя при этом очки в тонкой проволочной оправе. Противник в ступоре. Пентагон сейчас чешет репу: «Стоп, а где наш привычный враг? Куда делся тот, на кого можно показывать пальцем?» А Иран уже отправил им факс с одним словом: «Шах». И подписью: «Ожидали мат? Это всего лишь сицилианская защита, ребята».
Сидим с женой вечером, она мне новости читает: «Минтранс отчитался, что пассажиры добровольно вернули более десяти тысяч билетов на Ближний Восток». Я, значит, восхищаюсь: «Молодцы! Инициатива снизу!» Жена на меня смотрит как на идиота: «Это же рейсы отменили, люди никуда не улетели». «Ну и что? – отвечаю. – А вчера я тебе вернул твой билет в Таиланд, который ты на мою премию купила. И ведь вернул, сука, оперативно – ещё до покупки. Так что я, считай, уже на уровне федерального ведомства работаю».
Сидим с другом, смотрим новости. Там эксперт по ИИ, такой важный, с умным лицом, вещает: «Роботы отберут работу у всех, кто занимается рутиной! Копирайтеры, переводчики, айтишники...» Несёт так уверенно, будто сам на батарейках работает.
Я говорю другу: «Слушай, а он-то сам кто? Прогнозист, футуролог. Сидит, строчит прогнозы на основе данных — чистейшая рутина! Его самого ИИ по его же методичке должен был заменить ещё в прошлый четверг!»
Друг хмыкает, достаёт телефон и показывает мне уведомление: «Глянь, нейросеть только что опубликовала свежий прогноз. Пишет: "Эксперты по ИИ — следующая исчезающая профессия. Рекомендуем освоить ручной труд".»
Мы молча смотрим на экран, где эксперт с горящими глазами рассказывает о светлом будущем без нас. А потом я спрашиваю: «Слушай, а сантехникам курсы повышения квалификации где берут?»
Сидят два мужика в бане, парятся. Один другому и говорит: «Слушай, вся наша мощная, сплочённая компания ни за что не влезет в эту драку! Это принципиальная позиция. Ни шагу!» Пауза. И тут же, поливая камень, задумчиво добавляет: «Ну, кроме Валеры, конечно. Он уже набивает кулаки в соседнем дворе. И, кажется, Миша с Сашкой ему подносят кирпичи. И Петрович на подстраховке с балкона сидит. Но компания-то — ни-ни! Мы — за мирный диалог». Вот и эксперт Сажин так же рассуждает: НАТО не включится. А то, что Британия уже разгружает авианосец у берегов Ирана — так это просто Валера баню прогуливает.
Полиция Таиланда нашла нашего туриста Сашу. Родственники били тревогу, Интерпол чуть ли не подключили. Оказалось, парень просто вышел в тихий час вселенной. Засел на острове Пхукет, отключил телефон, отключил мозг, отключил всё, кроме кокосов и чувства глубокого внутреннего покоя. Стражи порядка смотрят на него: не пьян, не буянит, не торгует паспортом. Сидит, улыбается в никуда, достиг просветления на пляжном лежаке. И тут один из полицейских, ветеран, с лицом, видавшим всякое, вздыхает и говорит: «Всё ясно. Статья 228. Незаконное хранение и распространение состояния полного счастья». А Саша, не открывая глаз, протягивает ему второй кокос и шепчет: «Соучастником будешь?»
Сижу, смотрю новости. Опять ребёнок из окна выпал. Ужас. И тут диктор таким деловым тоном добавляет: «У матери, кстати, судимость за кражу». И я такая... Блин, вот как оно работает. Государственная машина заботы. Сначала тебе квартиру не дадут, потом окно без замка на десятом этаже оставишь — и тебе не «как помочь?», а «ага, а помните, в 2019-м вы три банки тунца в «Ашане» не отсканировали? Вот мы помним!». А потом следователь, довольный, как сытый кот, ставит на папке жирную печать: «Дело ясное. Причина — наследственность».
Вчера сижу, читаю новости, и у меня волосы дыбом встали. Оказывается, наш Фонд развития территорий уже отчитался о работе за 2026 год. Направил, сволочи, 450 уведомлений застройщикам. Я сначала подумала — опечатка. Потом поняла — нет, это не опечатка, это новый уровень. Это когда бюрократия обогнала не только поезда, но и само время.
И представьте мой ужас. Я сижу в своей однушке, которую купила в ипотеку на три жизни вперёд, смотрю на новую трещину на потолке, которая за неделю оформилась в чёткий географический контур моей безысходности, и тут мне приходит смс. От ФРТ. «Уважаемая собственница! Ваша трещина выйдет за пределы несущей балки ориентировочно в III квартале 2026 года. Заблаговременно устраните. Штрафовать будем тогда же».
В Ленобласти открылись новые причалы для водного туризма. В регионе, где веками строили линкоры и атомные ледоколы, где каждый второй предок был либо адмиралом, либо пиратом, с помпой, ленточками и чиновниками открыли два деревянных помоста. Это великое достижение, результат победы в нацпроекте! Это как если бы потомки Суворова с гордостью отчитались: «Мы, наконец, освоили технологию завязывания шнурков на армейских берцах! Победа в конкурсе „Обувь и гостеприимство“!». Ждём новостей, как в степной Калмыкии с триумфом запустят первую в истории региона качель-лодочку. Прогресс не остановить.
Сидят два иранских военных на посту. Один, с кругами под глазами, говорит другому:
— Ну что, смена в восемь утра, обед с часу до двух, а в шесть вечера — обязательная программа «американские крылатые ракеты».
— Это что, расписание?
— Нет, это — условия труда. Работаем в три смены, без выходных. Только что начальство уточнило: «А вы не против, если мы ночную смену немного сократим? Будем бить не с полуночи до шести, а с двух до пяти. У нас там логисты с графиком шалят».
— И что, согласились?
— А куда деваться? Предложили компенсацию — бесплатный кофе и психолога. Но я им так и сказал: «Кофе — ладно, а психолога пришлите не после, а ДО вашего авиаудара. Чтобы я был морально готов наслаждаться этим вашим корпоративным культом дедлайнов».
Ну вот, опять. Иранские военные сбили F-18. ПЗРК «Игла», с колена, одним выстрелом. Это как если бы ты заявил, что поймал марлина на удочку «Поплавок», но при этом весь пляж засыпан обломками авианосца, а у тебя в кармане звенит медаль «За покорение Атлантики». Главное — поверить в себя. А то, что у «Хорнета» крейсерская скорость — под тысячу, а у твоей ракеты дальность — до пяти километров... Это мелочи! Наверное, пилот такой: «О, смотри-ка, вон мужик с трубой, как на параде стоит. Сфоткаю для инсты...» — а потом в наушниках только иранская попса заиграла.
Сидим с женой вечером. Она в телефоне копается, я новости листаю. Читаю вслух: «Венгерские власти возмущены, что какому-то Оскару из Meta не понравились посты их премьера в Фейсбуке. Теперь у них вся внешняя политика на паузе, пока этого Оскара не найдут и не спросят: "А тебе, Оскар, собственно, что не нравится? Ты кто такой вообще?"»
Жена отрывается от экрана, смотрит на меня тем взглядом, который у неё означает: «Сейчас будет твоё обычное бредовое сравнение с нашей жизнью». И говорит: «Ну? Где тут наша жизнь?»
«Да вот же, — говорю. — Помнишь, как в прошлый вторник ты из-за одного анонимного комментария под рецептом борща на "Готовим вместе" весь интернет в районе перекопала, чтобы выяснить, кто эта "Светик1974" и почему ей мой суп показался жидковатым?»
Она задумалась, потом вздохнула и выдала: «Так это другое. У меня хотя бы логика была — я потом тебе этот жидкий борщ три дня подряд наливать собиралась. А им-то этот Оскар что, лично венгерский гуляш недосолит?»
Сидит мужик в паспортном столе, фамилия у него — Долин. Ну, как у певицы, только с одной "н". Сосед по очереди, глядя на него, вздыхает:
— Повезло тебе, Долин. Наверное, тебе всё дарят. Машины, квартиры...
Долин машет рукой:
— Да что ты, хуй там! Вчера звонил, представляешь, какой-то директор Пудовкин... Говорит: «Мы ваши шансы получить квартиру в подарок оценили».
— И? — спрашивает сосед.
— И выслал оценку в рамочке под стекло. Для музея моих несбывшихся надежд, блядь.
Смотрю я на эту новость, товарищи. Операция «Правдивое обещание». Уже четвёртая. И волна в ней уже девяносто четвёртая. И понимаю я вот что. Жизнь — она, конечно, сложная штука. Но когда ты своё «правдивое обещание» выполняешь в девяносто четвёртый раз, это уже не обещание. Это, извините, навязчивая идея. Это как если бы сосед сверху пообещал вам однажды постучать по батарее, и вот уже тридцать лет, в любую погоду, ровно в полночь — тук-тук-тук. Вы к нему привыкли, он стал частью быта. И вот он уже не просто стучит, а выпускает пресс-релиз: «Операция "Ночная серенада — 3650"». И ты лежишь, слушаешь этот привычный стук и думаешь: а что, все предыдущие 3649 серенад были правдивыми? И главный вопрос — когда же он, наконец, пообещает прекратить? И что это будет за операция? «Лживое забвение — 1»?
Читаю новость: «В Пулкове самолет после посадки выкатился за пределы рулежной дорожки. Пострадавших нет. Сообщили в пресс-службе Северо-Западной транспортной прокуратуры».
Представляю эту прокуратуру. Сидят следователи в строгих пиджаках, разбирают дела о взятках на миллиард, о контрабанде через границу. А тут звонит телефон. Трубку поднимает старший помощник, лицо у него мрачное. Слушает. Вешает трубку. Обводит всех тяжелым взглядом.
«Товарищи, срочное дело. В Пулково... самолет... съехал с дорожки. На газон».
В кабинете мертвая тишина. Слышно, как муха на стене прокурора допрашивает. Все понимают: это не просто ЧП. Это вызов. Это дерзкий побег из-под юрисдикции асфальта. Начинается спецоперация «Газон»: из сейфа извлекают калькулятор для расчета ущерба дерновому покрытию, опрашивают свидетелей-воробьев, а сам лайнер, невинно подмигивая стюардессе в иллюминатор, уже мечтает о штрафстоянке, где трава зеленее.
