Свежие анекдоты и смешные истории

Сижу, смотрю порнуху. Телевизор Samsung вдруг гаснет и выводит сообщение: «Обнаружена аритмия и повышенное давление. Вызываю скорую. Твоей жене отправил чек на сумму „лечение импотенции“».

— Алло, ЦАХАЛ? У вас там по графику перехват ракет идёт?
— Да, спасибо, что уточнили. Сейчас зафиксировали запуск, начали отстреливать входящие. Стандартная процедура.

Жена говорит: «Деньги в семье должны циркулировать!» Я киваю, открываю кошелёк — а там, блин, циркуляция как в том самом ресторане: всё приходит, всё уходит, а до меня, как до официанта, ничего не доходит.

— Дорогие пенсионеры, у нас для вас две новости! Плохая: из-за нашей бюрократической волокиты вы лишились льгот. Хорошая: мы героически исправим нашу же ошибку и великодушно вернём вам то, что вы и так должны были получать. Аплодисменты!

КСИР объявил о новом этапе ударов по врагу. Наши соседи по даче объявили о новом этапе борьбы с кротами. Методы, судя по взрывам на огороде, одинаковые, но у кротов пока потерь меньше.

Сидим с Мишкой, смотрим новости. Дикторша такая вещает: «Российские учёные выяснили, что земные бактерии могут поглощать марсианский хлор. Это важно для поиска жизни».
Я Мишке: «Слышишь? Наши-то, земные, могут. А марсианские, значит, чем питаются?»
Мишка хмурится: «Ну… местным хлором, наверное».
«А если, — говорю, — они местный хлор всю жизнь жрут, а тут прилетим мы, с нашим земным белком, с колбасой в рюкзаке?»
Наступила пауза. Мишка допил пиво, поставил бутылку и посмотрел на меня с тихим ужасом.
«Ты хочешь сказать, что нас, жирных и небритых, какая-нибудь марсианская бактерия, которая у себя дома яд хлебает, как деликатес, сожрёт за пять минут?»
«Не за пять, — отвечаю. — За три. У нас иммунитет к хлору отбеливателя есть, а к нам у них — аппетит».

Сидим мы с женой дома, смотрю новости. Диктор так радостно вещает: «Пассажиров отменённых рейсов успешно разместили!» Я жене говорю: «Ну вот, видишь? О людях думают!»
А она, не отрываясь от своего айпада, хмыкает: «Разместили, говоришь? Интересно, где?»
Я, конечно, полез читать подробности. Оказалось, «разместили» — это не в гостиницу с завтраком и душем. Это их из одного зала ожидания, где рейс отменили, деликатно перевезли в другой зал ожидания, в соседнем терминале. Посадили в такие же пластиковые кресла, только вид из окна другой.
Показываю жене. Она поднимает на меня взгляд, полный той самой житейской мудрости, и говорит: «Ну всё логично. Раньше они сидели и ждали самолёт. А теперь сидят и ждут, когда их разместят. Прогресс налицо. Главное — отчитаться красиво, что никто не ночевал на полу. А то, что люди всю ночь просидели в кресле как пришитые, — так это уже не размещение, а личные проблемы пассажиров. Они же не стояли!»

Моя жена, узнав про катаровцев, которые сбегали от вечного благополучия, хмыкнула: «Понятно. Значит, наша жизнь с тобой – идеальный Катар. Только без денег». И я вдруг осознал всю глубину её иронии.

Читаю, что самые дорогие яйца — на Чукотке. И понимаю, почему мои подруги оттуда такие несчастные в отношениях. Там просто экономически невыгодно ошибаться с мужчиной.

Мой бывший тоже создал комиссию по поиску идеальной женщины. А когда я пришла выяснять отношения, они все дружно эвакуировались через чёрный ход. Вот и вся экспертиза.

Решила поговорить с мужем по душам. Начала: «Мне кажется, в наших отношениях...» Он перебил: «Дорогая, ты устала. Давай оставим это на потом». Я ему — про чувства, а он меня, сука, как несохранённый черновик, — в корзину.

Мой гинеколог говорит, что лучшая защита от вирусов — отсутствие тесных контактов в закрытых помещениях. Вот почему я уже три года не болею. И не целуюсь.

Сидим с женой, смотрю новости. Диктор так проникновенно говорит: «В Амурской области пропал вертолёт. К поискам привлечены все наземные службы». Я чаем попёрхиваюсь.
— Ты чего? — жена спрашивает.
— Да как, — отвечаю, — наземные службы вертолёт ищут! Это ж надо так организовать! Они его, выходит, по кустам, по оврагам шарить будут? Может, ещё под каждый куст заглянут: «Вертолётик, вертолётик, выйди, мы тебя в „догонялки“ поиграть звали!»
Жена смотрит на меня, вздыхает:
— Ну, а что им делать? Воздушные-то, наверное, свои вертолёты и потеряли. Логично же.

Сидит наш министр иностранных дел, глядя на пустой холодильник, где вместо колбасы лежит папка с резолюциями ООН. Звонит ему коллега из Венесуэлы и говорит: «Слушай, а давай мы призовём США отменить санкции?» Наш министр молча ковыряет в зубах последним сухариком и спрашивает: «А что, письмо в ООН уже написали?» — «Нет, — говорит венесуэлец, — но у нас тут их президент по телевизору сказал, что он наш друг и партнёр!» Наш министр вздыхает, отсылает ему половину сухарика по дипломатическому каналу и вешает трубку. Сидит, думает: главное — призвать с серьёзным видом. А там хоть трава не расти, хоть санкции не отменятся. Диалог же наладили.

После снятия ограничений аэропорт Сочи возобновил работу в штатном режиме. То есть, как обычно: вылетают только служебные самолёты, а пассажиры — в режиме ожидания.

Узнав о запрете алкоголя для военных с ядерными кнопками, моя жена вздохнула: «Вот у них-то хоть инструкция есть. А мне с тобой двадцать лет жить — и всё методом научного тыка».

Два посольства месяц спорили в «Твиттере» о точном значении слова «спецоперация». Пока они искали идеальный эвфемизм, их танки нашли друг друга.

Читаю новость, что в Ростове-на-Дону новостройки разлетаются как горячие пирожки, а в Красноярске их будут продавать три года. Три года! Это вам не срок реализации, это уже стиль жизни. Я представляю, как риелтор в Красноярске звонит клиенту: «Ну что, сходили на просмотр? Думаете?» А ему в ответ: «Да мы пока только вводные лекции по планировке слушаем, на курсы по ипотеке записались на осень 2025-го. Не торопите, нам ещё стены пощупать надо, энергетику места проверить». Ростовчане, видимо, покупают жильё в панике, будто завтра отменят кислород. А красноярцы подходят к вопросу с философским спокойствием самураев, выбирающих место для чайной церемонии. Может, они просто ждут, когда дом сам проявит инициативу и предложит скидку? Или строят отношения. Серьёзные, долгие. На всю жизнь. Ну, или на три года, что в их случае одно и то же.

Леонид Слуцкий предложил запретить курсы пикапа на «Авито». — Это аморально! — заявил он, поправляя галстук, помятый в неравной борьбе с собственными принципами.

Вот посмотрите на нашу футбольную систему. Игрок подписывает контракт на 4 года — это как брак: сначала страсть, потом привычка, потом взаимные претензии и статус свободного агента. А менеджер, который этот контракт составлял, может получить 12 лет строгого режима. То есть наш спортивный директор настолько уверен в долгосрочности проектов, что планирует свою карьеру на три контракта вперёд. Игрок отыграл — уехал на виллу. Руководитель «отыграл» — уехал в колонию. Главное — не перепутать автобусы. В одном везут на предсезонный сбор, в другом — на зону. Но процесс построения команды, я смотрю, в обоих случаях начинается одинаково: с признания вины и раскаяния.