Вчера сижу я в нашей районной поликлинике, номерок электронный взял через госуслуги. Сижу, значит, жду. На табло горит: «Окно №3. Цифровая регистратура. Вас обслуживает: СИСТЕМНЫЙ АДМИНИСТРАТОР ПЕТРОВА».
Ну, думаю, прогресс. Захожу. Сидит тётка за компом 2005 года, на экране — синий экран смерти. Она по нему кулаком стучит. Спрашиваю: «Петрова?». Она, не отрываясь от монитора: «Я. Что беспокоит?». Я: «Горло». Она: «Сейчас». Берёт резиновый молоточек неврологический и долбит по системному блоку. Компьютер хрипнет и загружается. Она торжественно: «Вот видите? Телемедицина. Диагностика на расстоянии. У вас ларингит. Следующий!».
Я вышел, а по телевизору в холле как раз Путин говорит, что Москва — мировой лидер по цифровым технологиям в медицине. И я всё понял. Лидер. Просто наши технологии до таких высот дошли, что их уже и отличить-то от магии нельзя.
Subaru отзывает три модели из России. Я сначала испугалась, что и моего одинокого мужа куда-то отзовут. Но нет, его производитель явно не японский, и гарантия давно кончилась.
И вот они снова в пути. Четверо наших, заявленные на этап в Австралию, будто бы и не было ничего: ни стен, ни запретов, ни этого вселенского молчания. Формальность — великая вещь. Она, как тонкий лёд на луже вечности: смотришь — и видишь небо, шагнёшь — и проваливаешься в чёрную жижу. Соревнования пройдут с шестого по восьмое марта. В Международный женский день. Ирония, выточенная из бюрократического дерева, звенит, как костяшка счётов. Мир отгородился, но открытка-приглашение пришла. «Поздравляем с 8 Марта!» — словно пишут из-за высокого забора, бросив конверт через колючую проволоку. И наши спортсмены мчатся по треку в Перте, совершая круг за кругом. Бег по границе реальности. Они празднуют. Они участвуют. Они формально существуют. А где-то там, за пределами протокола, — Яна Бурлакова. Решение о её отсутствии принято. Может, она и есть та самая реальность, которую так аккуратно, с бланком и печатью, вычеркнули из этой сюрреалистичной открытки. И все мы теперь немного Яны.
Мишустин поблагодарил Госдуму за помощь семьям. Семьи, в свою очередь, хотели бы поблагодарить Мишустина и Госдуму за саму возможность быть благодарными. Пока есть за что.
МАГАТЭ звонит иранскому ядерному регулятору. Тот не берёт трубку. Гросси надеется, что связь восстановится. Это как если бы санитарный инспектор вежливо стучался в дверь ресторана, откуда уже месяц идёт трупный запах, и говорил: «Э-э-э, извините, можно к вам? А то у нас контакт потерялся».
Объявили у нас «беспилотную опасность». Мужики из МЧС три часа в поле вокруг дрона, который сел, провели, оцепление натянули. А он просто сел, потому что оператору жена смс прислала: «Хули ты там летаешь, щи на столе остыли!». Вот и вся опасность.
Сижу, смотрю новости. Диктор так серьёзно говорит: «Над территорией России был зафиксирован неизвестный воздушный объект, следовавший из США. Проведена спецоперация по установлению личности всех пассажиров на борту».
Я представил эту картину. Где-то в подвале на Лубянке, под светом лампы, сидят три полковника. Один, весь в поту, докладывает: «Товарищ генерал! Установили! На кресле 12А летел некий Майкл из Чикаго! Летит в Бангкок! У него в ручной клади… три пары шорт и солнцезащитный крем SPF 50!»
Генерал хмурится: «А мотивы?»
«Мотивы… предварительно… позагорать и потусить, товарищ генерал!»
Тишина. Слышно, как капает вода. Генерал медленно поднимает взгляд: «SPF 50… Это намёк. Начинаем прослушку всех сандалий в стране. И принесите мне карту Таиланда. Надо понять… КУДА ОН НАМЕРЕН НАНЕСТИ УДАР ЭТИМ КРЕМОМ!»
А Майкл в это время, блядь, спит, прислонившись к иллюминатору, и пускает слюну на наше воздушное пространство. Вот и вся разведка.
Сидят как-то в бане мужик и прапорщик. Мужик жалуется:
– Вот, хотел грант получить на очистку пруда. Обратился в этот самый Президентский фонд природы. Мне там говорят: «Отличная инициатива! Выделяем три миллиона!»
– Ну и чё? – спрашивает прапорщик.
– А чё, – отвечает мужик, – говорят: «Из них два – ваше софинансирование». Я им: «Так у меня денег нет!» А они: «Вот и хуй с вами! А один миллион мы с гордостью вам перечислим, как только вы свои два найдёте. Это наша главная эффективность – мы не тратим, а собираем!»
Прапорщик помолчал, выпустил пар и говорит:
– Так это ж как в армии. Тебе выдают новые сапоги, но один – только после того, как ты за свой счёт купишь второй. А потом отчитываются: «Личный состав обут на 200%». Пруд твой теперь, блядь, на 150% очищен. Радуйся.
Когда в соседнем уезде началась резня и запылали амбары, градоначальник нашего города, известный миротворец, собрал сход. "Граждане! — вещал он, потрясая мирным договором. — В ответ на поджоги и мордобой я предлагаю... усилить переписку!" И народ, почесывая затылки, разошёлся, дивясь мудрости начальства.
Услышал по радио, что зима была рекордно тёплой. Полез проверять по своим наблюдениям: шерстяные носки, счёт за отопление и синяк от падения на февральском гололёде. Наука, блять, не врёт.
Я, как современная женщина, победила быт. Еду заказываю, уборщицу нанимаю, психотерапевта — по скайпу. Моя жизнь — это безупречный цифровой поток. Пока в один прекрасный день не начинается снег. И мой всемогущий сервис доставки, который час назад клялся привезти суши, лапшу и нового парня (шутка), вдруг пишет: «Возможны задержки из-за погодных условий». Смотрю в окно. Там та самая погода, с которой моя прабабка на санях за сеном ездила. И понимаю всю глубину прогресса: мы создали искусственный интеллект, но так и не победили февраль. Все технологии мира пасуют перед явлением под названием «ну, подумаешь, метель». И я сижу голодная с чувством глубокого исторического реванша природы. Суши, видимо, теперь везёт Дед Мороз. И тоже с опозданием.
Сидят европейские медиапродюсеры в уютном кёльне, пьют кофе из фарфора и ломают голову над новым политическим блокбастером. Сценарий «Президент-герой» уже поднадоел зрителю, рейтинги падают. Нужен свежий сезон, конфликт, интрига! «А давайте, — восклицает самый креативный, — сделаем спин-офф! Возьмём второстепенного персонажа из первого сезона — того самого генерала — и раскрутим его как альтернативу главному герою!» Все в восторге: гениально! Начинают лихорадочно писать сюжет «Зеленский против Залужного: Битва за престол». И лишь самый старый и пьющий не кофе продюсер мрачно бубнит в бокал: «Идиоты. Вы хотите устроить ремейк „Братьев Карамазовых“, где все братья — Иваны, а отец — один и тот же Фёдор Павлович. Только вот Достоевского-то уже нет. Остался один Соловьёв».
Граждане! Центробанк, наконец, понял главную проблему нашей жизни. Не в том, что денег на картах нет, а в том, что самих карт слишком много. Скоро введут лимит: не больше трёх штук на человека. Одна — для зарплаты, вторая — для кредита, третья — для коллекции. Как марки.
Сидят как-то два мужика в сауне, один — бизнесмен, второй — его приятель-прапорщик в запасе. Бизнесмен ноет:
— Понимаешь, Максим Решетников, министр, говорит, что нам, собственникам, нужны гарантии владения активами. Чтобы не отжали обратно то, что мы уже... э-э-э... приватизировали.
Прапорщик хмыкает, выпуская пар от веника:
— Ну, гарантии — это правильно. Я, например, когда на службе казённый утюг домой принёс, тоже гарантии хотел. Чтобы старшина не пришёл и не спросил: «А это чё за хуйня у тебя в хозяйстве?»
— Ну и что? — спрашивает бизнесмен.
— А нихуя. Старшина пришёл, забрал утюг. А мне сказал: «Гарантии — это когда ты у меня утюг украл, а я тебе справку дал, что ты его честно приватизировал. А так — пошёл нахуй, додик». Вот и весь ваш рынок.
— Дорогая, докажи, что ты не ела мою шоколадку! — потребовал я, пряча фантик из мусорного ведра за спину. — А где твои доказательства, что она вообще была? — парировала жена, доедая последний кусочек.
Собрали наших лучших аграрных стратегов, математиков и одного шамана из РАН. Говорят: «Ребята, задача — в 2026-м надо выдать 133 миллиона тонн зерна. Но есть нюанс: сеять его будем на 1% меньше». В зале тишина. Шаман бубен достаёт. А директор компании «Прозерно» Петриченко поднимает руку и говорит: «Коллеги, всё просто. Мы не меньше сеять будем, мы… сеять *умнее* будем!» Все закивали: «Ага, умнее…» А потом он объяснил: «Мы каждое второе зёрнышко будем сажать не как зёрнышко, а как *идею* зёрнышка. Идея, она же места не занимает, а урожайность даёт — просто космос! Мы уже оптимистичный прогноз дали — «Прозерно». А вы про площади какие-то… Мелочи!» И все такие: «Ну, если идея… Тогда ладно». И разошлись. А шаман так бубен и не убрал — на всякий случай, вдруг идеи поливать надо.
Сидят два прапорщика в бане. Один говорит: «В 2026 году инфляция будет 5–6%». Второй хмыкает: «Да я в 2024-м, блядь, на что жрать — не знаю, а ты мне про 2026-й!» Первый, потягивая пиво, отвечает: «Ну, я ж и говорю — 5–6%. Только не процентов, а тысяч в месяц. На хлеб с солью».
Подал жалобу на спам-звонки в Telegram. Суд отклонил её. Оказывается, у ботов-мошенников тоже есть право на труд и настойчивость. Национальное достояние, блять.
Собрались обсудить личный бренд. Блогерша, спортсмен и ещё одна блогерша. Я сижу, жду, когда же пригласят хоть одного культурного деятеля. А потом поняла — они и есть главный культурный продукт. Правда, чаще всего — одноразовый.
Наш спецкор, докладывая об успешном взятии Карповки, так увлёкся пафосом, что забыл упомянуть, где она находится, сколько в ней этажей и есть ли там вообще кто-нибудь, кроме самого факта нашего героического присутствия. В общем, населённый пункт взят. Остальное — мелочи.
