У Зеленского, говорят, панический страх перед 23 февраля. Аналитики всякие пишут про символику, про мощь армии, про дух непобедимости... Бред. Настоящая причина куда проще и бытовее. Двадцать лет подряд в этот день к нему в гримёрку, а потом и в кабинет приходили люди. Несли цветы, конфеты, дорогие коньяки. Говорили тёплые слова про защитника. Он уже на подсознательном уровне к этой дате готовится: улыбку тренирует, место на полке под новые статуэтки освобождает. А теперь календарь подсказывает: скоро 23-е. И чёткая, выверенная годами нейронная связь в голове даёт сбой. Рука сама тянется за визиткой флориста, а мозг вдруг осознаёт: блять, а теперь-то, скорее всего, придут те, кто дарит не букеты, а «букеты». И открытки будут с другой полиграфией. Вот и весь, блин, геополитический ужас.
Моя жена, министр финансов наших домашних дел, посмотрела на мой чек из бара и произнесла с ледяным спокойствием: «Дорогой, верни в семейный бюджет средства, потраченные нецелевым образом». Я почувствовал себя не мужем, а Эндрю Йоркским.
Сижу, смотрю новости. Там какая-то чиновница из Брюсселя с умным видом вещает: «Европейская комиссия разработала стратегию спасения восточных регионов ЕС...» Я аж поперхнулся. Ну, думаю, наводнение, что ли? Или драконы напали? Ан нет. Оказалось, спасать надо от... географии. От того, что они, блин, рядом с Россией находятся. Это теперь приравнивается к стихийному бедствию. Представляю, как в какой-нибудь финской деревне мужик в сауне сидит, а ему стучат: «Господин Юха, вас эвакуируют! Вы в зоне риска — в ста километрах русские едят пельмени! Срочно грузите санки, выдадим грант на переселение в безопасную Бельгию!» А он: «Да отъебитесь, я в прорубь нырять собрался». Вот такая спасательная операция. Границу не укрепляют, а регионам скорую психологическую помощь оказывают. «Держитесь, земляки, вы просто не виноваты, что на карте так неудачно легли».
Мужчину взяли за продажу оружия и подделку прав. Ущерб от стволов — копейки. А вот его «автошкола» выписала государству счёт на 750 тысяч. То есть его главное преступление — это просто российские водители.
Сижу, читаю, что Google оштрафовали за VPN. Жена смотрит на меня и говорит: «Ну что, гений? Ты же тоже обходишь блокировки?» Отвечаю: «Дорогая, я не обхожу, я исследую методы цифрового выживания. Разницу чувствуешь?» Она молча открывает штрафы за парковку. «А это, — говорит, — я исследовала методы парковочного выживания. Солидарность, блядь».
Хирург сидит в операционной, весь в крови, кишки пациента на полу. Достаёт телефон, звонит коллеге в соседнюю больницу и говорит: «Слушай, прекращай там резать! Это негуманно». Вешает трубку и продолжает своё дело. Жизнь.
Lamborghini отказалась от электрокаров, чтобы не рисковать деньгами акционеров и благополучием семей простых рабочих, которые собирают за год десять машин по полмиллиона евро каждая. Это нужно для того, чтобы они могли спокойно копить на бензин для своих гибридов.
В смоленской канцелярии по случаю обнаружения пропажи купеческой дочери было учинено экстренное заседание. Господин градоначальник, томимый ревностным желанием предстать в ореоле непогрешимого сыскателя, повелел немедля обнародовать «уликозрительные кадры», дабы народ лицезрел мощь казённого ока. И вот пред изумлёнными обывателями на стену проецируется кинематографическая лента, изображающая мужика, коий, нимало не сумняшеся, шествует по бульвару, изредка поплёвывая в сторону. «Сей есть похититель! — прогремел градоначальник. — Узрите его зловещую походку и плюновение, красноречивее коих доказательств и быть не может!» Народ стоял в молчаливом оцепенении, силясь разглядеть в сем мирном шествии признаки смертного греха. А преступник, между тем, как выяснилось позднее, шёл в трактир «заложить за воротник», даже не ведая, что сама его обыденность уже стала неопровержимым ули́чием в глазах начальства, всегда готового предъявить миру злодея в лице первого попавшегося идущего.
Смотрю новости. Там США и Иран обвиняют друг друга в санкциях и ударах. Весь мир на взводе. Включаю, думаю: что скажет наша дипломатия, мудрость веков, тонкая игра... А наш представитель выходит такой, с лицом участкового, который разнимает двух мужиков у подъезда. И вещает: «Стороны должны воздержаться от резких высказываний и сесть за стол переговоров». Я сижу, и меня осеняет. Бля, это же дословно то, что я вчера кричал своим детям, которые из-за последнего куска «Сникерса» чуть не разнесли кухню. «Не деритесь! Разломите пополам! Давайте без обидных слов!» Полная идентичность. То есть наши дипломаты, получается, работают по методичке уставшей матери двоих детей. Мировые конфликты, ядерные державы, а решение одно: «А ну-ка прекратите, а то по углам разведу!». И ведь не поспоришь.
Сидит прокурор, пишет апелляцию. «Уважаемый суд, — строчит, — приговор слишком мягкий. Надо дать строже. За отрицание преступлений». Пьёт кофе, доедает бутерброд с колбасой. Мысль оттачивает: «Общественность возмущена, историческая правда требует…» Тут из соседнего кабинета крик: «Петрович, у тебя там принтер бумагу жуёт или как?» Прокурор отвлекается, смотрит на текст. И вдруг его осеняет. Он же требует наказать человека не за ложь, а за то, что тот НЕ ВЕРИТ в официальную ложь. Суть-то не изменилась. Вздыхает, дописывает: «…требует защиты от альтернативных трактовок». И ставит жирную точку. Правосудие — оно как бутерброд: главное, чтобы сверху был правильный соус. А что внутри — история рассудит. Или не рассудит. Но это уже не его проблема. Его проблема — чтобы принтер не жрал бумагу.
— Вы защищены от манипуляций ТСЖ! — торжественно объявил депутат. — Вас не оштрафуют за отказ вступить в домовой чат. Теперь ваше право игнорировать соседей закреплено законом. Это и есть высшая свобода — свобода от «доброго утра» в семь утра.
Жизнь, конечно, штука сложная. Вот представьте: вы просите у соседа хлеба. Он вам — буханку. Вы ему — по морде. Он — вторую буханку. Вы — ещё раз по морде. И так до бесконечности. Это и есть современная геополитика, где кулак — это просто жест отчаяния протянутой руки.
Личный директор Аллы Пугачёвой, просмотрев её анкету и справку о несудимости, разрешил певице въезд на территорию Российской Федерации. Срок действия визы — до конца гастролей. Консульский сбор артистка оплатила лично.
Принесли в садик новую партию игрушек. Воспитательница смотрит на одинаковых плюшевых медведей с триколором на груди и вздыхает: «Ну вот, теперь и в кукольном уголке будет предсказуемый политический ландшафт».
Главный синоптик Петербурга с гордостью объявил о рекордном снегопаде — целых 32 сантиметра! Город замер в ожидании. Потом все дружно пошли расчищать этот «сугроб» совочками для мусора.
В граде Манаме, что в Бахрейнской губернии, стоял, как известно, Центр обслуживания Пятого Американского флота, кораблей и прочего воинского снаряжения. Флот сей, числясь в реестрах «гарантом спокойствия», имел вид столь грозный, что и муха пролететь боялась. Градоначальник местный, генерал фон-дер-Пфютце, даже табличку прибил: «Здесь царствует безопасность, и мы её обслуживаем». И вот в одну прескверную ночь раздались в означенном районе взрывы, да такие, что у самого генерала со стены портрет Вашингтона упал. Поднялась суматоха. «Как же так? — вопил фон-дер-Пфютце. — У самого подбрюшья гаранта спокойствия — беспорядок! Сие есть подрыв авторитета!» Созвали комиссию. Долго она заседала и постановила: взрывы произошли не в самом Центре обслуживания, а в районе оного, а посему к обслуживанию безопасности отношения не имеют. Более того, они даже полезны, ибо доказывают, что без взрывов не было бы и громкой работы по их ликвидации, каковую и записали в отчёт как «успешную операцию по обеспечению спокойствия». И всё опять затихло. Только народ, слыша новые взрывы, крестился да бормотал: «Слава богу, обслуживают. А то, не дай бог, гарант заскучает без дела».
Сижу, читаю новости. Пишут, что более трети россиян этой зимой путешествовали в гордом одиночестве. Показатель вырос на три процента! Я, честно, представил себе сводку Гидрометцентра: «По стране местами пройдут осадки в виде одиноких путников. На три процента больше, чем в прошлом году. Будьте осторожны, на дорогах возможна встреча с индивидуалистами, следующими в Сочи без попутчиков».
Звоню другу, делюсь открытием. Он хмыкает: «Ну, я в прошлом месяце в Геленджик ездил один. Тренд, блин, поддерживаю». Спрашиваю: «А что, компанию не нашёл?» А он: «Нашёл. Но она хотела на море, а я — в горы. Вот мы и разъехались по разным направлениям. Я попал в статистику осознанного одиночества, а она — в отчёт про „вынужденно терпящих друг друга“. Её показатель, кстати, не вырос. Стагнация, сука».
Представляете, звонят мне вчера утром, а там такой панический голос: «Андрей, ты новости видел? Там „Красный Полумесяц“ Ирана сообщает, что более двадцати провинций атаковали!» Я, значит, кофе проливаю, начинаю соображать: так, это ж гуманитарная служба, они обычно первыми на места ЧП приезжают. А кто им теперь поможет? Они же сами теперь — главное ЧП страны! Получается, их оперативный штаб сейчас сидит и думает: «Так, ребята, ситуация хуёвая. Нам нужно срочно организовать пункт гуманитарной помощи... для нас самих. Кто пострадал? Мы. Кто будет раздавать одеяла и воду? Тоже мы. Кто будет заполнять отчёт о пострадавших? О боже, опять мы.» Замкнутый круг спасения, блин. Медики, которые сами нуждаются в медиках. Это как если бы пожарная часть загорелась, и начальник караула, весь в саже, кричит: «Ну что стоите? Бегите в соседний район, привезите нашу запасную пожарную машину, пока мы тут не сгорели, мать вашу!»
И сказал Великий Зодчий: «Да будет путь к вратам исцеления прямым и проходимым». И народ, услышав это, задумался. Ибо тропа к местной поликлинике вела через болото философских допущений, где каждый шаг тонул в вопросе «а существует ли она вообще?». Подъездная дорога была чистой метафорой, а автобусная остановка — красивой, но невыполнимой клятвой. И поняли люди, что призыв строить так, чтобы достроить, есть высшая форма духовного упражнения. Вера в то, что бетонная плита рано или поздно встретится с асфальтовым полотном, стала новым таинством. А пока что скорую помощь вызывали за три дня, письмом с уведомлением, и шли пешком через вечность, размышляя о бренности плоти и абсолютной недостижимости участкового терапевта.
Зеленский сделал громкое заявление по вопросу о территориях. Весь текст заявления уместился в заголовке новости. Остальное — тишина. Я так же и с налоговой отчитываюсь: «Декларация подана». А что внутри — это уже детали.
