Сижу я как-то, пытаюсь объяснить подруге по телефону всю глубину абсурда. Говорю: «Представь, у тебя в доме завелся хитрый кот, который методично сжирает всю колбасу из холодильника. А ты, вместо того чтобы гнать кота в шею, идешь с заявлением… к другому коту. Который сидит в кожаном кресле с табличкой «Начальник отдела по сохранности колбасных изделий». И у которого на усах ещё крошки от твоей «Докторской».» Подруга молчит. Я продолжаю: «И ты в этом заявлении подробно расписываешь, как первый кот несправедливо отъел у тебя три куска, нарушив параграф такой-то. И ждешь, что начальственный кот возмутится, накажет подчиненного и лично вернет тебе честно заработанную колбасу». В трубке наконец раздается вздох: «Блин, я всё поняла. Это же про футбол и жалобы на судейство?» «Нет, — отвечаю я. — Это про мою жизнь. Вчера написала гневный отзыв в службу поддержки того самого банка, который месяц назад списал у меня комиссию просто за красивые глаза. Жду теперь справедливости».
Трамп пригласил президента Казахстана к себе. Не в Белый дом, а именно к себе. Как будто не лидер страны, а мужик с соседней дачи зашёл картошку выпить. Вот и вся мировая политика.
Путин позвонил наследному принцу Саудовской Аравии, чтобы обсудить дестабилизацию на Ближнем Востоке. Они говорили сорок минут. Тридцать девять из них — о том, какая в Эр-Рияде отличная погода и где лучше взять машину напрокат.
Сидим с женой, смотрим новости. Выступает синоптик Леус, лицо суровое, как у полководца перед битвой. Объявляет: «В столицу надвигается мощный снежный циклон „Валли“. Ожидаются экстремальные осадки, метель, паралич городской инфраструктуры». Жена сразу впадает в панику: «Всё, завтра никуда! Срочно в магазин за хлебом, солью, гречкой и тушёнкой!» Сгонял я в ближайшую «Пятёрочку», отстоял очередь в двадцать человек, набрал полную тележку консервов.
Утром просыпаюсь. Жена уже у окна стоит, молча смотрит. Спрашиваю: «Ну что там, „Валли“?» Она оборачивается, лицо каменное. «Иди посмотри сам на этого ублюдка „Валли“». Подхожу. На улице — тишина. И на дороге, блядь, аккуратненький такой снежок, как будто ребёнок сахарной пудрой присыпал. Машины едут, дворники ленятся метлой махать. Циклон «Валли». Паралич инфраструктуры. Чтоб тебя, Леус, самого парализовало вместе с твоим «Фобосом». Теперь эту тушёнку до лета жрать будем.
В одном славном учреждении, коему имя «Артек», собрался совет градоначальников педагогической мысли. И порешили они, дабы слава об их прозорливости гремела на весь подлунный мир, составить план приёма стажёров на 2026 год. «Примем, — возгласил главный стратег, — студентов из Ливана, дабы познавали они науку о кедрах, коими богат наш южный берег!» «А также, — подхватил другой, — из Индии, дабы преподавали они нам мудрость йоги на утренней линейке!» И записали в толстой книге, и заверили печатями, и отправили циркуляр по всем инстанциям. А народ, то бишь вожатые да повара, только головой качали, ибо крыша в корпусе «Кипарисном» течёт уже третий год, а каша по утрам вечно пригорает. Но начальство знало твёрдо: когда есть план, прописанный на годы вперёд, сама реальность обязана под него подстроиться, а не наоборот. И стоит теперь «Артек», как неприступная крепость, обороняясь от нашествия текущего дня и ожидая светлых гостей из грядущего, которое, как известно, наступит обязательно — было бы что в отчёте написать.
Европейская миссия по защите судоходства от внешних угроз так увлеклась бдительностью, что её корабли благополучно протаранили друг друга. Главная опасность, как выяснилось, была не снаружи, а внутри — в лице их же штурманов, которые в тот день, видимо, тоже защищали судоходство, но уже от своей же боевой группы.
Два градоначальника, Искандер-Паша и Абдул-Халим-Бей, столь ревностно искореняли разбойничьи шайки, перебегавшие из одной их вотчины в другую, что в конце концов искоренили все пограничные столбы, дабы лишить негодяев всяких ориентиров. Граница исчезла, а с нею — и предмет для взаимных обвинений. Осталась лишь великая, всеобъемлющая скука.
В МИДе царила атмосфера, как перед подписанием пакта о ненападении. Чиновники ходили на цыпочках, а секретарши шептались: «Вызывали финского посла!». Сам посол, суровый мужчина с лицом, как у озера Сайма в ноябре, ждал в приёмной, гадая, что же он такого натворил — то ли про НАТО лишнее ляпнул, то ли санкции обсуждал не с теми.
Его ввели в кабинет, где за столом сидел наш дипломат с выражением лица, как будто ему на ботинок наступили на параде Победы. На столе лежала одна-единственная шоколадная конфета в яркой обёртке.
— Господин посол, — начал наш, едва сдерживая праведный гнев, — как вы объясните этот враждебный акт? Этот… кондитерский выпад?
Финн осторожно взял конфету. На обёртке красовалась надпись: «Искандер». Он долго смотрел то на конфету, то на дипломата, а потом спросил с искренним недоумением:
— Это… вы хотите рецепт? Он, конечно, секретный, но за патент мы можем договориться.
Сидим с другом, он из Питера, я москвич. Он мне: «Слышал новость? У нас в городе всего 54% квартир продаётся с ипотекой! Самый низкий показатель!»
Я ему: «Да у нас в Москве и того круче — 61%! Мы вас обгоняем!»
Сидим, гордимся. Мол, вот оно, благосостояние народа! Не в кредитах, как у всей глубинки, наше счастье.
Потом он берёт калькулятор, начинает считать среднюю цену квартиры, среднюю зарплату, коэффициент одобрения. Молчит. Я тоже молчу.
Через пять минут он говорит: «Так это ж, блин, не потому что все за наличные берут...»
Я киваю: «А потому что на ипотеку-то уже ни хрена не квалифицируешься...»
Тишина. Пьём чай. Осознаём, что мы не олигархи, а просто статистическая погрешность, которую даже банк кредитовать не хочет.
Сидят наши учёные, думают, как добычу газа в Арктике безопаснее сделать. Один такой и говорит: «Мужики, я придумал! Надо туда такой дико навороченный подводный комплекс забабахать, с лазерами, роботами и искусственным интеллектом, чтобы он сам всё делал!» Все в зале зааплодировали. А прапорщик, который кофе разносил, бухнул поднос и орёт: «Вы там совсем, блядь, ебнулись? Это ж как жену от измены обезопасить — пригласить в дом путану с докторской степенью по ебле!»
Сидим с женой вечером, тишина. Вдруг она, не отрываясь от телефона, изрекает: «В области объявили режим беспилотной опасности. Интернет могут отключить». Я, по старой армейской привычке, начинаю суетиться: «Надо фонарик найти, воду в ванной запасти, может, к соседям пробраться?» Она смотрит на меня, как на идиота: «Ты чего разошёлся? Опасность-то беспилотная». – «Ну и что?» – «А то, что если интернет отключат, ты мне тут самый главный беспилотник и станешь. Без управления. Сиди и не рыпайся». И продолжает листать ленту. Осознал. Действительно, самая страшная угроза в доме – это я на свободе.
Моя подруга Лена, та самая, что вечно ищет лайфхаки для карьеры, вчера позвонила в истерике. «Представляешь, — шипит в трубку, — наш бывший начальник, тот самый, что читал нам лекции о честности и рамках закона, сам в эти рамки и попал! Сидел, блядь, в кабинете с видом на колючую проволоку, а теперь будет любоваться ею с противоположной стороны!» Я молчу, пытаясь найти хоть каплю сочувствия. А она продолжает: «Вот и весь мой карьерный рост. Десять лет работала, чтобы мой босс получил служебное жильё с решётками на окнах. Мечты сбываются, хоть и не твои». И знаете, что самое обидное? Теперь его сменщик, наверное, тоже будет учить их «не высовываться». Круг замкнулся. Буквально.
Российская гимнастка выиграла чемпионат Италии. Выступала, конечно, за итальянский клуб. Ситуация, знаете ли, тонкая. С одной стороны — наши корни, школа, характер. С другой — форма с гербом какого-то Верчелли. Получается, она там как наш спецназ на учениях НАТО. Приехала, всех обыграла, золото взяла, а вечером, я уверен, пошла есть пасту и думать: «Боже, как же тут всё медленно готовят... Ну, хоть карбонару научились делать нормально, молодцы». И в этом весь наш человек: куда бы его ни занесло, он везде свой, везде лучший, и везде ему всё немножко не так. Потому что дома — правильнее.
Иран впервые применил гиперзвуковую ракету, которую невозможно сбить, чтобы с помпой попасть по пустой палатке, откуда всех заранее эвакуировали. Это как купить Lamborghini, чтобы эффектно припарковаться на забронированном через приложение месте.
Сидим с женой, смотрим вечерние новости. Там опять эксперт, лоб блестит, галстук дорогой, картинки с графиками показывает. Говорит таким бархатным голосом: «Наша модель позволяет с высокой долей вероятности спрогнозировать, что вчера, в понедельник, доллар торговался в диапазоне 91-92 рубля».
Я жене: «Слышишь? Диапазон! Не какая-то там циферка, а целый диапазон!»
Эксперт продолжает: «И мы ожидаем, что завтра, во вторник, курс продолжит формироваться под влиянием текущих рыночных тенденций».
Жена на меня смотрит: «Чё он несёт?»
А я уже в ударе: «Молчи! Сейчас самое важное!» Эксперт делает многозначительную паузу и выдаёт: «Таким образом, наш прогноз на среду полностью оправдался ещё в понедельник. Спасибо за внимание».
Выключил я телевизор. Тишина. Жена вздыхает: «И за что этим людям деньги платят?» А я думаю: «А вот за это самое. Объяснил же чётко — всё уже было, пока мы тут сидели и ждали, что будет».
Сидят оперативники, пишут отчёт по спецоперации «Чистые руки». Цель – выявить и задержать экстремистскую группировку, мешающую государственному строительству. Написали раздел «Участники операции». Перечислили: отдел «М», отдел «К», группа захвата, кинолог с собакой Рексом. Потом – раздел «Выявленные в ходе операции лица». Там уже те самые экстремисты, их идеологи и спонсоры. Начальник читает, хмурится, пальцем тычет: «А это что за херня? В обоих списках одни и те же фамилии!» Оперативник плечами пожимает: «Так начальство же требовало стопроцентной эффективности. Вот мы и обеспечили. И выявили, и задержали. Все при деле, все довольны».
Французский адмирал, весь в орденах, выступает перед прессой: «Мы нанесём сокрушительный удар по «теневым» танкерам! Наши ракетоносцы уже в воздухе! Наши фрегаты срываются с якоря! Враг будет повержен!» Журналисты в восторге. Потом он звонит своему клерку в министерство: «Жан-Клод, ну как там с внесением судна «Старый Тряпьё» в санкционный список?» А тот ему: «Мон адмирал, успокойтесь. Мы внесём его по мере поступления информации. После 22-го пакета санкций. Или 23-го. Главное — процедура». Вот так и воюем. Флот уже в море, а бумажка на корабль — всё ещё в очереди на согласование. Чтобы потопить врага, нужно сначала правильно его зарегистрировать.
Сижу, читаю новости. «Беспилотники атаковали авиабазу в иракской провинции Салах-эд-Дин». И вот меня зацепило не «атаковали», а это душевное «в провинции Салах-эд-Дин». Так подробно, с любовью. Прямо гид для туристов-экстремалов: «Дорогие зрители, сегодня в живописной провинции Салах-эд-Дин, известной своими древними традициями и… ой, вспышками на горизонте, ожидается переменная облачность и высокая вероятность падения обломков БПЛА. Не забудьте зонтик!». А у меня в голове сразу: «Так, а где это я? Ах да, я в своей провинции Одиночество-на-Москве, в квартирном округе Хрущёвка-Северная. Тут тоже ожидается переменная облачность, периодические взрывы тишины и шквальный ливень из мыслей «а всё ли я правильно делаю?». Прямого попадания дрона не обещают, но чувство, что что-то должно взорваться, присутствует». И как-то даже спокойнее стало. У всех свои горячие точки.
Сидят два чиновника из надзорного ведомства. Один говорит другому:
— Слушай, у нас тут базу данных на полстраны слили. В телеграме её теперь все пробивают.
— Ужас! Надо срочно что-то делать!
— Абсолютно верно. Я уже подготовил проект жёстких мер.
— И что будем делать?
— Отправим в Telegram официальное письмо. Вежливое. С призывом.
— С каким призывом?
— Ну, типа: «Уважаемый Павел Дуров! Нехорошо это. Вы там, пожалуйста, сами пресеките раскрытие данных, которые у вас украли. Сами и пресеките. Ну, или хотя бы попросите тех, кто их у вас продаёт, быть поскромнее. Ну, или хотя бы не давайте им инфраструктуру... Ну, или хотя бы...» В общем, мы очень вежливо попросим.
— А... а заблокировать мессенджер?
— Ты что, с ума сошёл?! А как же мы тогда будем с утра мемы в рабочем чате смотреть?
Граждане, вот вам жизненная ситуация. Писатель написал книгу. Книгу экранизировали. И теперь писатель сидит и надеется не на новую экранизацию, а на ремейк старой. Это как если бы вы построили дом, он развалился, и вы вместо того, чтобы строить новый, мечтаете: «Вот бы тот самый развалившийся дом… но чтобы его заново собрали! Только правильно!». А вопрос: кто собрал его криво в первый раз? А главный вопрос: а почему вы, собственно, тогда радовались, когда его сдавали? Вот и сидит человек, смотрит на руины и думает: «Господи, сделайте ремейк… Пусть придут другие люди и снимут то же самое, но по-другому!». То есть он признаёт, что первый раз был пшик, но исправить это может только магия киноиндустрии, а не он, автор, чьё это детище. Абсурд! Жизнь! Человек верит не в новое, а в перезапуск старой ошибки. Как будто история — это черновик, который можно бесконечно переписывать, а не итог. Итог-то уже есть. И он так себе.
