Сидит в Сочи барышня, права уже мысленно похоронила. Нарушила, чего уж. Пришла повестка — лишают. Ну, нарушитель есть нарушитель. А тут бац — Верховный Суд отменяет всё к чёртовой матери. Оказывается, извещение о заседании ей не по почте пришло, а СМС-кой. И в этой СМС, понимаешь, какая-то хуйня с номером дела или датой. Не по форме, блять. И вот сидит она теперь с правами, как ни в чём не бывало. И думает: «Господи, а ведь могла бы я сейчас на автобусе ездить, как лох. А так — сижу в своей машине, нарушаю дальше. Спасибо, родная бюрократия, что спасла меня от правосудия». Вот и вся система. Не человек для закона, а закон для человека. Главное — чтобы смска красивая была.
ФСБ предотвратила теракт в Петербурге. Подробности — в следующем выпуске новостей, который, по предварительным данным, ещё не написан.
Сидим мы как-то с мужиками в гараже, слушаем радио. Диктор так серьёзно вещает: «В стране необходимо пресекать любые попытки расколоть общество!» Мы киваем. Справедливо.
Тут Вадим, который вечно всем недоволен, бутылку отставляет и говорит: «А помнишь, Санёк, как мы в прошлом году из-за того, чья очередь масло менять в моей «девятке», чуть не подрались? Раскололи наш гаражный кооператив на два непримиримых лагеря!»
Я ему: «Ну и что?»
«А то, — говорит Вадим, — что я требую это жёстко пресечь! Обвиняю во всём абстрактных внешних врагов и того хама, который мне старый фильтр подсунул! А сам я — хранитель нашего гаража и его духовных скреп! Давайте лучше выпьем за единство».
Выпили. А потом всё-таки подрались — из-за того, кто будет мыть стаканы. Единство — оно такое, хрупкое.
Прилетела наша делегация в Израиль, к памятнику советскому солдату. Несут венок, лица скорбные. Местные журналисты спрашивают: «Как же так, у вас в России эти памятники сносят, а вы здесь цветы кладёте?» Делегат, не моргнув глазом, отвечает: «Это вы не понимаете! Там — деноминация, а здесь — пиар! Две большие разницы! Мы тут память чтим, а там — место освобождаем под парковку для чиновничьих джипов. Стратегия!»
А сзади прапорщик Семёныч, который водитель и грузчик, бухтит: «Да чего там чтить-то? Солдат-то из железа, а памятник-то из бетона. Вот я чту — бутылку «Зубровки» у подножия оставил. Живой солдат придёт — выпьет за Победу. А ваш венок никому не нужен, через неделю дворник выбросит. Вот и вся память». И пошёл машину прогревать.
В городе В. объявили «угрозу непосредственного удара». Чиновники, дабы народ не скучал, решили придать сему действу вид планового мероприятия, вроде ремонта мостовой или учений по гражданской обороне. И лишь старый воробей на площади понимал, что реформа оповещения доведена до логического конца: когда о смерти извещают тем же тоном, как о подорожании казённых спичек.
ЦАХАЛ зафиксировал второй за полчаса обстрел. Первый зафиксировали, второй зафиксировали. Ждут третьего, чтобы составить акт в трёх экземплярах, заверить печатью и отправить иранцам для ознакомления под роспись.
Нас массово обучили защите данных, а потом 80% из нас перепоручили эту работу ИИ. То есть теперь ваши тайны хранит нейросеть, которая в любой момент может выложить их в общий чат, просто чтобы поспорить о смысле жизни.
Сидит мужик, весь изнервничался. Реклама в телефоне его, блядь, достала: то путана в браузере машет, то прапорщик в новостях орёт. Нашёл статью — «Как на Xiaomi рекламу отключить нахуй». Открывает, а там... пусто. Ни хрена. Белый экран и всё. Он бабке кричит: «Глаза, что ли, подвели? Где способ-то?». А она с печки: «Додик! Это и есть способ! Не показывать нихуя — самая эффективная хрень!». Мужик подумал, потом бабулю целует: «Гений! Я ж тебе за это ползарплаты отстегнуть хотел...». А она: «Отстегни лучше за молчание, а то жена узнает, что ты на путан в телефоне снова пялился».
Наш отдел на работе — это вам не КНДР, конечно, но тоже своего рода закрытое государство со своей идеологией, дефицитом канцтоваров и регулярными показательными порками за опоздания. Главный наш Ким Чен Ын — начальник Палыч. Человек, который может месяц не платить премию, ссылаясь на тяжёлые санкции со стороны бухгалтерии, а потом с искренним возмущением обвинить соседний отдел в «недружелюбной и дестабилизирующей деятельности» за то, что они наш принтер сломали.
Вчера на планёрке он, багровея, зачитал резолюцию: «Мы, отдел логистики, решительно осуждаем рейд IT-отдела по нашему серверу с целью изъятия нелицензионного контента! Это наглая провокация, подрывающая основы нашего цифрового суверенитета!»
Мы сидели и кивали. А я думал: блин, вот она, высшая форма рабочей гибкости. Вчера сам воровал провода у «американских империалистов» с пятого этажа, а сегодня с высоко поднятым флагом борется за священное право каждого отечества качать сериальчики с рабочего компа. Чистейшая дипломатия. Только вот водку в нашем «посольстве» уже месяц как не завозят — и это, сука, настоящее нарушение миропорядка.
Читаю новости из Абхазии. Поймали подозреваемого в покушении на бывшего высокопоставленного прокурора. Человека, который мог организовать стрельбу по оппозиционеру. И знаете, какую суровую, неотвратимую меру пресечения избрал суд? Арест на месяц. Целый месяц! Это вам не шутки. Я так понимаю местную логику: «Подозреваемый в тяжком преступлении? Опасный тип? Ну, месяцок пусть посидит, остынет. А там видно будет. Если что — продлим. У нас же не диктатура какая-то, у нас всё по закону». Это как поймать акулу, которая только что откусила сёрферу ногу, и сказать: «Так, на недельку в аквариум — подумать о своём поведении!» Мудрость кавказского правосудия в том, что оно даёт преступнику время… чтобы тот, выйдя, успел организовать уже не покушение, а юбилейный концерт в свою честь.
Проект «Москва помогает» открыл уже 45 штабов для волонтёров. Теперь главная задача — найти тех, кому помогать, чтобы волонтёрам в этих штабах не было скучно.
— Господдержка АПК в 2026 году составит 542 миллиарда, — заявил чиновник, сверяясь с хрустальным шаром. — А в 2025-м добавим ещё 133. Если, конечно, к тому моменту рубль будет считаться не в рублях, а в ёбаных деревянных.
В отделе закупок нью-йоркской сети пиццерий «Дядя Тони» шёл разбор полётов. Менеджер Стив, тыкая пальцем в график, орал, что поставщики местной моцареллы совсем обнаглели с ценами. «Это же грабёж средь бела дня!» — кричал он, и с ним соглашались все, кроме стажёра-аналитика Игоря, недавно перебравшегося из Ростова.
Игорь, помня заветы деда («Не ищи сложных путей, ищи дешёвый товар»), пару недель копался в статистике импорта и нашёл лазейку. Через неделю в тестовую пиццу «Маргарита» лёг тающий, тягучий, божественно пахнущий сыр из Углича. Официанты потом докладывали: клиенты, доедая, закатывали глаза и тихо матерились от наслаждения.
Когда бухгалтерия вывела итоговую экономию, директор вызвал Стива и Игоря. «Вы понимаете, — сказал он, глядя в потолок, — что мы, по сути, спонсируем режим, против которого у нас санкции?» Наступила пауза. «С другой стороны, — продолжил он, разминая виски, — наша маржинальность выросла на 18%. Игорь, ты уверен, что этот сыр… он и дальше будет таким же дешёвым и… грешным?»
«Босс, — честно ответил Игорь, — я не уверен ни в чём. Но пока там, наверху, ругаются, у нас внизу люди просто хотят вкусную пиццу. А против желания сытно поесть, как показывает история, никакие санкции не работают». Директор вздохнул и подписал контракт. Геополитика — геополитикой, а бизнес должен приносить прибыль. И пицца — быть божественно вкусной.
Знакомлюсь с режиссёром. Мужчина видный, в поисках правды жизни. Говорит, что для роли влюблённой и одинокой женщины ездил консультироваться в женскую колонию. Я восхищённо: «Вау! Какой метод!» А он: «Да, а потом ещё сходил на консультацию к своему психотерапевту-мужчине, который с девятнадцати лет в счастливом браке и у которого трое детей». Вот так и рождается кино про «реалистичные женские переживания» — скрестив опыт тех, кто от любви сгорел, с мнением того, кто даже не знает, где спички лежат.
Капитан, докладывая о новой баллистической реальности, в которой иранские ракеты теперь долетают до Европы, делал это с таким же профессиональным спокойствием, с каким диктор объявляет об изменении маршрута из-за ремонтных работ. «Ну что ж, — философски заключил он, — теперь и у нас будет своя, межконтинентальная, турбулентность. Только падать, в случае чего, будем не в соседний город, а прямиком в вечность».
Сидят два чиновника среднего звена в столовой, пьют кофе. Один другому жалуется:
— Всё, Карпыч, крышка. Мне пятьдесят, а по новому циркуляру — возрастной ценз. На пенсию, блин.
Второй хмыкает, достаёт телефон, листает новости:
— Расслабься. Смотри, Грушко срок продлили. Ему, между прочим, уже... э-э-э... Да ладно, цифры не важны. Главное — принцип.
— Какой принцип?
— Принцип матрёшки, дурак. Есть внешние правила для всех — деревянные, скрипучие. А внутри — свои, вечные, для избранных. Твоя задача — не компетенцию прокачивать, а в нужную матрёшку пролезть. И тогда ты не чиновник, ты — артефакт. Музейный экспонат. "Вот этот экземпляр пережил три конституции, пять кризисов и двух президентов. Обратите внимание на прекрасно сохранившуюся спецсвязь".
Первый задумался:
— И как пролезть-то?
— А хрен его знает. Наверное, надо просто очень-очень тихо сидеть и не умирать. Основной государственный навык, блядь.
Сидим с женой, смотрим новости. Диктор с серьёзным лицом вещает об эскалации на Ближнем Востоке, об угрозе всему миру. Жена вздыхает:
— Ну вот, опять. У них там война, а у нас скоро гречка подорожает.
Тут же показывают следующую новость: «Биржи в ОАЭ приостановили торги в связи с обострением ситуации».
Я показываю на экран:
— Видишь? Не какие-то там санкции или экстренные совещания. Просто взяли и нажали «Приостановить торги». Как будто у них там не мировая экономика, а глючный ноутбук.
Жена задумалась на секунду, потом кивает:
— Логично. У нас, когда ты начинаешь кричать про политику и курс доллара, я делаю то же самое. Говорю: «Всё, стоп, торговля приостановлена. Иди холодильник ребутни, пока не остыл». Работает безотказно.
Сижу, думаю. А ведь она права. Все глобальные кризисы лечатся одинаково: выключил, подождал минуту, включил. Не помогло? Значит, жди обновления.
На заводе «Москвич» запустили новый бренд. Не машину, граждане, а бренд. Это как если бы в пустой квартире с гордостью представили новую табличку на двери. Жить-то негде, но адрес — уже бренд!
В Рязанской области отменили беспилотную опасность. Не дроны, заметьте, а саму опасность. Чиновники МЧС собрали комиссию, посмотрели прогноз погоды, сверились с производственным календарём и вынесли вердикт: «Угроза нецелесообразна. До следующих плановых учений». Теперь местные жители спят спокойно, зная, что их безопасность зависит не от ПВО, а от вовремя подписанной бумажки. А если вдруг с неба что-то упадёт, так это, ясное дело, внеплановая опасность. Её отменят в следующем квартале.
Я смотрю новости: в городе объявили план «Перехват», все патрули подняты, вертолёты, собаки... Я думаю: «Боже, наверное, какой-то маньяк сбежал. Ужас». Оказывается, мужик просто из зала суда смылся. Не дождался приговора.
И знаете, я его прекрасно понимаю. Прямо до слёз. Вот сидишь ты, слушаешь этот монолог о твоей никчёмной жизни, где все доказательства — против тебя, а адвокат твой уже в телефоне новые тарифы смотрит. И понимаешь: сейчас вынесут вердикт, и это будет официально. На бумаге. А так — ты просто вышел подышать. Непризнанный гений побега. Романтик, блин.
У меня так же с отношениями было. Только у меня план «Перехват» объявляли подруги, когда я после третьего свидания переставала брать трубку. «Ты где? Мы волнуемся!» А я просто не хотела слушать приговор о том, что я опять выбрала того, кто «просто творческая личность, а не алкоголик». Лучше уж с собаками по городу бегать, чем выслушивать, как тебе зачитывают твои же ошибки.
