Мой начальник так строит планы на квартал. «Коллеги, в третьем квартале мы нанесем по рынку удар невиданной ранее силы!» Смотрим в презентацию — а там: «15 сентября, 10:00, конференц-зал, мозговой штурм». Ну, типа, подготовьтесь, не говорите потом, что не предупреждали. Так и живем. Ждем-с. А в новостях тем временем: «СБ Ирана официально объявил, что нанесет сокрушительный удар по США и Израилю 1 марта». Я читаю и понимаю всю глубину идиотизма. Парни просто работают в том же офисе, что и мой босс. Угроза мирового масштаба превращается в календарную пометку: «Март. 1. Понедельник. Нанести апокалипсис. Не забыть купить кофе». Главное — внести в план, отчитаться. А фактор внезапности… Ну, блин, у нас даже совещания с фактором внезапности проходят.
В градоначальстве Глупова, осудив разбойника заочно на двадцать три года каторги, долго ещё совещались, какое же главное наказание ему определить. И порешили, наконец, внести его в реестр неблагонадёжных, дабы, значит, окончательно его сокрушить.
Истина, как и верховный лидер, вечна и незыблема. Но иногда ей, бедняжке, приходится выходить на публику — потной, запыхавшейся, — чтобы всем доказать: «Я жива! Я точно жива, честное слово!» И чем громче крик, тем призрачнее в толпе становится её лицо.
Соседская собака объявила мой палисадник филиалом своего сортира. Я, как цивилизованный человек, поговорил с хозяином. Он сказал: «Собака — душа нараспашку, ей законы не писаны». Пришлось на следующий день аккуратно, в перчатках, перенести её «душу» под его дверь. Теперь у нас холодная война. И пахнет она соответствующим образом.
— Мы вводим против вас жёсткие санкции! — заявили из Лондона российской компании. — А чтобы вам было удобнее их исполнять, вот вам лицензия, печать и бланки. И давайте без паники, у вас есть время диван продать.
Музей Победы запустил конкурс рисунков «Победа в единстве». Жюри в ужасе: из 500 работ 498 — это схематичные изображения огромного общего окопа, а в нём — двое последних мужиков, которые ещё не успели друг другу рожи набить.
Минобороны доложило о взятии хутора Весёлый Кут. Местные жители, узнав новость, задумались: а не они ли уже двадцать лет живут на том самом хуторе, который, по картам, ещё в девяностые под свиноферму отошёл.
В Москве за сутки выпала четверть месячной нормы осадков. Сугробы по пояс, город встал. Я звоню в Гидрометцентр, спрашиваю: «Так это ж только начало?» А мне басом в трубку: «Нет, гражданин, это — четверть финала».
В Белгородской области судят троих пацанов за поджог. Государство, которое не смогло защитить их дома от обстрелов, теперь с особой серьёзностью защищает от них своё имущество.
Пентагон запускает операцию «Эпическая ярость», мир замирает на пороге Третьей мировой, а в трендах соцсети Х — три темы. Первая: «Генерал Майлз выглядит как вылитый актёр из того сериала, согласны?». Вторая: «А если Иран ответит, цены на нефть опять подскочат, и бензин будет по 200 рублей, это пиздец». И третья, самая популярная: мем, где котик в каске тыкает лапкой в глобус с подписью «Когда твой хозяин — геополитика». Люди яростно спорят в комментариях, но не о санкциях и сценариях конфликта. Они пишут: «Этот мем — украденный! Я видел оригинал, где котик тыкал в карту погоды!» И вот оно, человечество. Мы не погибнем в огне ядерной зимы. Мы сгорим в пламени холивара о приоритете на котика.
Выступает наш батька перед народом, серьёзный такой. Говорит: «Вижу я, братцы, как там, у соседей, воюют. Как стреляют, как бегают, как прячутся. Всё вижу! И недостатки наших силовиков, которые в погонах щеголяют, мне как на ладони видны. Каждый косяк, каждую оплошность — всё знаю!» Народ слушает, кивает. Мол, ну, зрячий у нас правитель, не спит. А он тут же, не переводя духа, объявляет: «А потому — с завтрашнего дня всех их на проверку профпригодности отправим!» Тишина в зале. Люди переглядываются. Один старичок с заднего ряда не выдерживает, бормочет: «Так, Александр Григорьевич, выходит, вы всё про их непригодность уже полгода как знаете, а проверку только сейчас затеяли? Это ж получается, не проверка, а так… художественная самодеятельность. Для отчётности. Чтобы бумажка была, что мы тут не просто так, а с умным видом их экзаменуем». Батька хмурится, махнул рукой: «Ты, дед, не умничай. Без бумажки мы — букашки, а с бумажкой — официальные букашки, прошедшие аттестацию. Разницу чувствуешь?»
Сидят два связиста в своём узле, чай пьют. Один другому и говорит: «Вот, Вася, новый закон подписали. Теперь мы не просто обеспечиваем связь, а ещё и оперативно её, по первому требованию, прекращаем». Вася чешет затылок: «Так это ж, Петрович, как в том анекдоте про пожарных, которые не тушат, а поджигают по заявке?» «Нет, — отвечает Петрович, хмуря брови. — Тут мудрёнее. Мы как снабженцы на войне. Привезли бойцам патроны, гранаты, сухпай. А потом приходит приказ от своих же: «Быстро всё отобрать обратно, они стрелять собрались». И отбираем. А бойцам объясняем: «Не волнуйтесь, товарищи. Это для вашей же безопасности. Чтобы вы, блядь, по глупости своей, связи лишней не нашли».
На совещании по нацпроектам царила атмосфера триумфа. «Коллеги, мы сделали невозможное! — гремел начальник, сияя от гордости. — Все проекты запущены в рекордные сроки! Деньги выделены, бумаги подписаны, отчёты сданы!» Подчинённые согласно кивали. «А когда, собственно, начнут строить-то?» — робко спросил молодой инженер из задних рядов. В зале воцарилась мёртвая тишина. Начальник посмотрел на него с искренним недоумением, будто тот спросил, когда начнут танцевать макарену. «Строить? Зачем? — наконец произнёс он, смакуя каждый слог. — Мы же уже всё ЗАПУСТИЛИ. Это главное. А стройка... Это уже технические детали. Их как-нибудь потом». Инженер понял, что реальные дороги и больницы — это просто скучный побочный эффект от гениально составленных отчётов.
Выступает артистка. Поёт, танцует, улыбается. И вдруг — стоп. Музыка затихает. Она берёт микрофон, голос дрожит: «Дорогие мои, у меня сегодня страшное горе. Только что узнала…» Пауза. В зале — тишина, все замерли. «Умер мой самый близкий…» — продолжает она, и слёзы катятся по щекам. И тут из первого ряда раздаётся мужской басок, нетерпеливый такой: «Девушка, мы всё понимаем. Сочувствуем. Но вы уж решите там своё горе как-нибудь параллельно. А нам — отыграйте программу. Мы деньги платили. За горе — отдельно не платили». И зал, понимаете, зал — поддерживает! Одобрительный гул пошёл. «Верно!» — кричат. «Сначала работа, потом личное!» Артистка стоит, смотрит на эти ожидающие лица. И понимает, что её человеческая трагедия — это просто технический перерыв в шоу. Несчастье, которое не входит в стоимость билета. Иди и пой дальше. Жизнь, товарищи.
– А при каком условии у пьяного водителя машину отберут?
– Если он, сволочь, ещё и трезвый пассажирский автобус протаранит. Одно пьянство за рулём – это так, мелкое хулиганство.
Жена заявила, что не нарушала наш «договор о ненападении на холодильник после десяти». Просто бутерброд сам к ней перебежал, а она, как цивилизованная сторона, была вынуждена оказать ему гуманитарную помощь.
Сидим мы с Саньком на лавочке у подъезда, курим. Он такой, весь из себя взволнованный: «Слышал новость? Теперь за парковку можно потом заплатить! В течение суток!». Я ему: «Сань, ты чего? У нас за квартиру просрочил на день — уже пеня. За свет — отключение. Штраф за переход в неположенном месте — сразу на месте, будь добр. А тут вдруг — „пользуйтесь, граждане, мы вам верим“?». Санёк затянулся, хитро прищурился: «А ты представь: ставишь ты свою „девятку“ на платное место. Подходит к тебе цифровой надзиратель, а ты ему — „Извини, брат, денег нет, но я держу слово!“. И он такой: „Ладно, Мишастин велел верить людям. Но только на сутки!“. А потом, через день, этот надзиратель срывается с постамента и бежит за тобой по всему городу с диким воплем: „Верни деньги, сука, за парковку! Я тебе поверил!“. Вот и вся доверенность».
В «Лужниках» прошёл «Зимний день спорта» под лозунгом «Заряжаемся энергией». Главными участниками были олимпийские чемпионы. Это как если бы на заправку «Динамит» заехал грузовик с надписью «Взрывчатка».
Наш двор — это теперь такая лотерея. Утром выходишь, а там уже всё: на детской площадке — седан, в песочнице — паркетник, а на клумбе с ромашками прикорнул какой-то джип, будто он тут и вырос. Сосед Иванныч, как маньяк, по ночам переставляет свою девятку с места на место, чтобы она числилась в движении. Говорит, главное — не на газон. Газон — это святое. За газон, брат, приедет не сосед с кулаками, а дядя с эвакуатором и бумажкой из самого что ни на есть отечества. Вот и живём. Борьба за выживание превратилась в борьбу за правильную стоянку. Угадал, где можно — молодец. Не угадал — плати штраф, на который это самое отечество могло бы ещё один знак «Стоянка запрещена» поставить. Круг замкнулся, блин.
— Дмитрий Сергеевич, а правда, что британцы хотят передать Украине ядерное оружие?
— Ну что вы, это же полное безумие! — возмутился Песков. — Хотя... прислушайтесь к этим данным. Очень важные данные. И распространите, пожалуйста.
