Подруга Катя позвонила вчера, вся в соплях: «Представляешь, я так близко с ним общаюсь! Он делится самым сокровенным, я знаю каждую его мысль!». Я, конечно, оживилась – наконец-то у неё роман, да ещё и с философом каким-то. Стала выспрашивать подробности. Оказалось, это она про своего кумира, блогера-путешественника, читает его сторис. «Он прямо сейчас пишет, что завтрак в отеле был так себе! – всхлипывала Катя. – Мы с ним на одной волне!». Я положила трубку и задумалась. А ведь я, выходит, уже лет двадцать состою в страстных, почти интимных отношениях. С Брэдом Питтом. Я смотрю все его фильмы. Иногда по второму разу. Я знаю, как он старел, худел, толстел и брился налысо. Он мне ничего не скрывает. Просто наши диалоги пока что немного односторонни. Но я чувствую, мы на пороге чего-то большого. Как только он ответит на мои комментарии под его фото в «Инстаграме».
Учёные нашли способ быстро снизить сахар в крови. Я прочитал жене статью об этом. Она спросила: «И как?» Я ответил: «А в статье не написано». Сахар в крови не снизился. Зато у неё сразу подскочило давление.
Сижу я, значит, в своём цифровом шлеме, прохожу VR-стажировку в виртуальном «Газпроме». Задание — виртуально открыть виртуальную задвижку на виртуальном газопроводе. Зарплата, понятное дело, виртуальная. А рядом, в соседней реальности, жена орёт, что в холодильнике — виртуальный борщ, по картам — виртуальные долги, а ребёнку в школу нужны реальные кроссовки. Я ей из шлема: «Дорогая, не отвлекай! Я тут социальный лифт в метавселенной осваиваю!» А лифт-то, блин, между этажами «иллюзия» и «имитация» застрял.
Смотрю новости — дипломаты обсуждают ядерную программу Ирана. Сплошная карикатура, говорят. А я вспомнила: блин, так это ж как мои переговоры с бывшим о том, кто заберёт старую микроволновку. Тоже театр абсурда на фоне былой любви.
В некотором царстве, в тропических государствах, приключилась у градоначальников забота великая: земля-кормилица, обыкновенно столь щедрая на бананы и рис, вдруг заленилась. А причина, как водится, оказалась политическая: удобрения заморские, коими испокон веков поля унавоживали, вздумали внести в санкционные списки, дабы свободу торговли ущемить.
Собрались туземные сановники на совет. «Как быть-то? — вопрошают. — Без навоза, окромя политических лозунгов, ничего не родится!» И пошло у них промеж себя разногласие: одни кричат, что надо с заокеанскими благодетелями советоваться, другие же, потыкав пальцем в иссохшую грядку, мыслят иначе.
Долго ли, коротко ли, а призвали самого хитромудрого министра, по сельской части ответственного. Подумал тот, почесал в затылке, да и молвил: «А не пора ли нам, господа, с теми вести переговоры, кого сами же в изгоях числим? У них, слышно, селитры да калия — завались, а сбыть некому, ибо тоже под опалой. Мы им — ананасы, они нам — жизненный перегной. И выйдет, что санкции санкциями, а голод — не тётка».
Обрадовались сановники такому каверзному решению, ибо голодный мужик бунтовать начинает, что есть мочи. И понеслись дипломатические депеши туда, где медведи по улицам ходят и где болота осушают. А заокеанские благодетели, учуяв запах сделки, лишь руками развели: «Эх, и этих, и тех санкциями душили, а они, окаянные, промеж себя навозом торговать вздумали! Выходит, природа-мать всех примиряет, даже поверх нашей высшей геополитики».
В солидном медицинском журнале «Неврология и сон» опубликовали революционный метод борьбы с инсомнией. Автор, профессор Ромеро, после двадцати лет клинических исследований пришёл к выводу, что ключ к успеху — правильная подушка. «Перьевая или с эффектом памяти, — пишет учёный, — вот панацея». Весь научный мир замер в ожидании продолжения. Но продолжения не последовало. Статья обрывалась на этом. Видимо, сам профессор, высказав эту титаническую мысль, немедленно и беспробудно уснул на своей перьевой подушке, оставив миллионы неспящих интеллектуалов в тихом, бессильном бешенстве. Они-то думали, что у них расстройство циркадных ритмов, а оказалось — просто дурацкая подушка.
Сидят два наших дипломата. Один молодой, горячий, только из академии. Другой — седой, видавший виды ветеран.
Молодой, листая проект резолюции, вздыхает:
— Сергей Викторович, ну как мы будем предлагать миру регулировать спутники? У нас же самих над каждой страной по три шпиона висит! Нас же на смех поднимут!
Ветеран, попивая чай, спокойно отвечает:
— Сынок, вся дипломатия — это когда ты с важным видом предлагаешь соседу выкинуть мусор из его двора. Особенно если ты только что тайком закинул в этот двор свой старый холодильник. Главное — вовремя сказать: «А у вас тут Starlink!». И все сразу начинают смотреть не на тебя, а туда, куда ты пальцем показал. Мудрость, бл*ть.
Победившая партия потребовала срочно проверить, не фальсифицировали ли выборы в её пользу. «Иначе наш триумф выглядит как-то несерьёзно», — пояснил лидер.
Читаю новость: «Каждая третья заявка на обучение управлению беспилотниками — от женщин». И сразу такая гордость! Мы, оказывается, в авангарде. Осваиваем технологии будущего. Пока мужчины спорят, кто круче паркуется, мы будем следить за их парковкой с высоты птичьего полёта. Иронично, конечно. Сфера называется «беспилотная», а мы, женщины, туда ломимся. Потому что мы-то знаем главный секрет любой сложной системы: чтобы она работала как часы, нужно, чтобы ею где-то незримо, но абсолютно уверенно управляла женщина. Мужчина в кабине — это пилот. А женщина за пультом управления на земле — это уже не пилот. Это — судьба. Беспилотная, блин, судьба.
Вчера смотрел матч «Арсенал» — «Бавария». Два гранда, два чемпиона своих стран... и оба свято верят, что побеждать — дурной тон. В итоге честно разошлись, как соседи по коммуналке после скандала: оба довольны, что друг другу ничего не должны, и оба в душе уверены, что могли бы, но не захотели. Гениально. Это вам не футбол, это высшая лига скромности.
Опять забота. Граждане, товарищи, родители! С наступлением тепла вам будет приходить СМС-напоминание: «Не забудьте, что ребёнок может выпасть из окна. Берегите детей». Как будто это акция в супермаркете: «Уважаемый родитель! Не пропустите сезон открытых окон! Летят со скидкой на здоровье!»
Вот сидишь ты, читаешь это сообщение, а за спиной уже стук — дитё стульчик к подоконнику подкатило. И ты ему: «Погоди, сынок! Я как раз от МЧС предупреждение получил, сейчас прочту, что там насчёт тебя пишут…»
А жизнь, она, понимаешь, не по рассылке живёт. Она по закону тяготения. Можно, конечно, каждому гражданину на телефон спам слать. А можно — окна делать такие, чтобы из них не выпадали. Но это ж, блин, вопрос. Вопрос к производителям, к строителям, к нам всем. А СМС — это не вопрос. Это так, уведомление. Чтобы потом было что предъявить: «Мы же предупреждали! Вы что, не читали?»
Мой муж на шестидесятилетие попросил у меня орден Почёта. Я ему сказала: «Дорогой, я не Меликов, чтобы высшие награды просто так раздавать. Вот тебе носки с оленями, как у всех нормальных пенсионеров».
Взрыв прогремел прямо у здания Красного Полумесяца. «Ну вот, — вздохнул координатор, глядя в окно на дым, — хоть логистику упростили. Принимать пострадавших будем здесь, в холле».
Сидим мы с подружкой, пьём вино и решаем глобальные вопросы: продлевать ли окрашивание волос, закрывать ли кредитку, ну и, за компанию, судьбы мира. Я ей говорю: «Слушай, а вот Катар, Кувейт и Бахрейн только что воздушное пространство закрыли». Она хлопает ресницами: «Надолго?» Говорю: «Ну, на пять часов». Она делает глоток пино-гриджио и выносит вердикт: «А, так это как у нас в офисе! “Всем оставаться на местах, созвонимся через полчасика, посмотрим по обстановке”. Только у них вместо “обстановки” – военно-транспортные самолёты, а вместо скайпа – система ПВО». Помолчали. «Короче, – вздыхаю я, – сидят сейчас три министра, смотрят в окно на небо и говорят: “Ну что, пацаны, ещё на одну серию “Игры престолов” продлеваем? Или уже можно выпускать этих железных птичек?”» Жизнь, блин, везде одинакова. Только масштаб разный.
Иду сегодня в наш Ботанический сад, а там — сенсация. Сакура цветёт. Нежно-розовые такие цветочки, вся эта японская эстетика. Стою, смотрю на это чудо за стеклом оранжереи, а за окном — классический питерский пейзаж: слякоть, ветер, свинцовые тучи, мужик в подъезде греется.
И вот ко мне подходит смотрительница, тётенька с умным взглядом. Говорю ей: «Как так-то? На улице апокалипсис, а у вас тут сакурный фестиваль». А она, не моргнув глазом: «А эта, видите ли, сакура у нас из Японии по контракту. Прилетела рейсом SU-261, расписание цветения в договоре прописано. Пункт 4.2: „Цветение с 20 по 30 марта, независимо от внешних погодных условий в месте исполнения обязательств“. Штрафы же, молодой человек, за простой!»
Представляю, сидит сейчас где-то в Осаке японский садовод, смотрит через веб-камеру на нашу оранжерею, кивает одобрительно: «Ё-козо, русские хоть и странные, но контракты соблюдают». А наша сакура стоит, бедолага, в тепле и уюте, с тоской смотрит на своих местных собратьев, которые ещё спят почками, и, наверное, тихо матерится на свою пунктуальную японскую душу.
Назначили человека для укрепления обороны. Он так усердно укреплял собственный карман, что теперь укреплять его будет уже не министерство, а следственный комитет. Система, наконец, нашла слабое место.
Мой бывший тоже так делал. «Я не знаю, с кем ты там была вчера в баре, но версия, что ты просто пила мохито, — абсурдна». И ведь тоже пресс-секретарём не работал.
МИД назвал ракетный удар безрассудным. Ну, типа, не «военным преступлением», а так, на спор: «А слабо в порту хуйнуть?» Безрассудно, блядь.
Эндокринолог посоветовала добавить в скудный весенний рацион пять специй: карри, куркуму, имбирь... Я так и сделал. Теперь моя гречка с дошираком пахнет так, будто её готовили для решения базовых проблем экономики.
Сидят как-то премьер Италии и её муж дома на кухне. У неё звонит спецсвязь. Она смотрит на экран и бледнеет.
— Опять Трамп? — спрашивает муж, доедая пасту.
— Он! — шепчет она. — Пишет: «Привет, подружка! Давай завтра всем НАТО дружно назовём Иран отморозками? Ты за?»
Муж хлопает ладонью по лбу:
— Чё ты, дура, молчишь? Отвечай!
— А чё отвечать-то?! — истерит премьер. — Если скажу «да» — мне весь Ближний Восток на голову свалится, а Иран мою любимую виллу ракетой нахер сравняет! Если скажу «нет» — он в твиттере про меня такое напишет, что я потом на выборы с унитазом на голове пойду, как последняя додичка!
Муж думает, закуривает, говорит:
— Напиши ему «ни да ни нет». По-нашему, «ni». Это звучит мудро и загадочно, как старый итальянский фольклор.
Она так и делает. Через минуту приходит ответ от Трампа: «Что за хуйню ты мне прислала? Это «да» или «нет»? Или у тебя клавиша «й» запала?»
Премьер в отчаянии смотрит на мужа. Тот вздыхает, берёт телефон и набирает сообщение: «Дональд, это не «ni», это «nyet». Сори, это Путин её телефон взял, шутник хуев. Она в душе, перезвонит».
