Сидят два чиновника, пьют кофе. Один говорит:
— Поручение — усилить культурный суверенитет. Будем искоренять иностранные псевдонимы. Чтобы не «Эминем», а «Емельяненко». Не «Лобода», а, скажем, «Горбунова».
Второй, с тоской глядя в окно на рекламный щит с Аллой Пугачёвой:
— Логично. А то народ путается, думает, «Киркоров» — это болгарский оперный певец. Но давай начнём с себя, коллега. Как давно вы сменили фамилию «Дураков» на ударную «Ду́ркин»?
Первый поперхнулся, и кусочек печенья закатился за галстук с триколором.
— Это не псевдоним! Это... геополитическая транскрипция.
Читаю новость, что ИИ теперь за секунды находит все ямы на подмосковных дорогах. Эффективность выросла на 70%. Сижу и думаю: вот типичная мужская тактика в быту. Найти проблему — пожалуйста, молниеносно, с презентацией и 3D-визуализацией, где анимированный каблук проваливается в асфальт. А вот чтобы её устранить... Тут уже начинается долгий процесс, требующий согласований, ресурсов и правильного настроения Луны в Водолее. Так и живём: у нас теперь есть точнейшая, в реальном времени, карта всех наших ухабов, которая идеально документирует, как мы все по ним продолжаем трястись. А вчера этот ИИ ещё и рекомендацию выдал: «Для оптимального проезда участка М-9 предлагаю временно пересадить население на танки».
Вот что значит настоящая корпоративная ответственность. Фирма, которая с рынка ушла, с дилерами попрощалась, с поставками завязала, — вдруг проявляет такую отеческую заботу о бывших клиентах, что аж дух захватывает. «Дорогие россияне, мы вас бросили, но ваши бракованные автомобили — нет! Мы вернёмся, чтобы их забрать!» Это ж надо так любить! Обычный мужчина, уйдя из семьи, максимум платит алименты. А тут целая империя, покинув страну, устраивает грандиозное возвращение — не с новыми моделями, а с отзывной кампанией. И ведь не поспоришь: такой тотальный контроль, что, даже уезжая, они оставляют у тебя в гараже свою вещь с GPS-чипом, чтобы было за чем вернуться.
В славном городе Глупове, озабоченном приобщением к мировым трендам, градоначальник Фердыщенко-Цифровой созвал обывателей и объявил:
— Мужики! Не токмо что навозные кучи, но и искусственный разум заведем! Строить будем хоромины особые, центры обработки данных, где сей разум кормить и множить станем. Запросов — как блох у псарного пса!
Обрадовались глуповцы, ожидая увидеть хрустальные чертоги, из коих польется рекой электронная мудрость. Каково же было их изумление, когда первым плодом сего прогресса стал указ, отпечатанный на глянцевой бумаге, о повсеместном и добровольном сборе лошадиного навоза для удобрения серверных мощностей.
В некотором государстве, славящемся мудростью своих правителей, существовал неприкосновенный запас нефти, именуемый в отчётах «на чёрный день». Хранился сей запас в подземных глубинах под бдительным оком особого чиновника, чья должность так и звалась: «Смотритель чёрного дня». И жил сей чиновник припеваючи, ибо день был всё светел, а нефть — цела. Но вот наступили времена, когда цены на всё полезли вверх, а доходы казны — вниз. Собрались градоначальники и генералы, почесали затылки и вынесли вердикт: «Чёрный день настал, пора вскрывать резерв!». С великими предосторожностями извлекли они драгоценную жидкость, дабы осветить и обогреть отечество. Каково же было их изумление, когда выяснилось, что за долгие годы хранения «Смотритель чёрного дня», дабы резерв не иссякал, тайно разбавлял нефть ворованным рапсовым маслом, а на сэкономленное выстроил себе целую усадьбу, которую и назвал «Рассвет».
Сидят два товарища в кабинете, один пишет законопроект.
— Слушай, — говорит, — у нас тут проблема. Штрафуют предпринимателей за неисполнение требований потребителей. Жалуются, что закон душит бизнес.
— Ну? — спрашивает второй.
— А давай отменим этот закон! — восклицает автор идеи, сияя от гениальности. — Нет закона — нет нарушения. Нет нарушения — нет штрафа. Бизнес вздохнёт свободно!
Второй товарищ молчит, смотрит в окно на припаркованный у подъезда «Мерседес» депутата, потом медленно поворачивается:
— Гениально. Тогда давай заодно и Уголовный кодекс отменим — и страна сразу станет самой законопослушной в мире.
Сидят два кувейтских чиновника из Минздрава, пыль после атак ещё не осела. Один, в очках на пол-лица, тычет пальцем в список:
— Так, пострадавшие от иранских ударов... Считаем. Хамед — осколок в жопу, считаем?
— Ну, пострадал же. Раз.
— Фарид — от испуга давление подскочило, упал, шишку набил.
— Два. Но это лёгкие. А вот Али — тому балка на машину упала, «Лексус» 2022 года, полностью убитый.
— О, так это тяжёлый пострадавший! Три. А что с самим Али?
— Да Али в этот день на метро уехал. Так что пострадавших — ровно девятнадцать. Иди, пиши сводку.
— А девятнадцатый кто?
— Я. Я, блин, когда «Лексус» Али увидел, со стула упал и копчик отбил.
Сидит Трамп в своём кабинете, смотрит на инкрустированный бриллиантами календарь. Ставит галочки: "Понедельник – разгромить Сирию, среда – санкции по Китаю, пятница – операция 'Иранский экспресс'." Звонит ему Байден и спрашивает: "Дональд, а ты откуда сверхсекретный график Пентагона на 2026 год взял?" Трамп, поправляя галстук с принтом своего лица, отвечает: "Это не график Пентагона, Джо. Это мой ежедневник от Louis Vuitton. А операция закончится, как только я выполню пункт 'забрать химчистку' — он у меня прямо под ней записан."
Мой муж вчера с таким пафосом объявил: «Дорогая, я добрался до отметки в 1100!». Сердце ёкнуло – ну всё, наконец-то накопил на шубу, о которой я шесть лет молила всех святых и демонов. Глаза засияли, я уже мысленно примеряла норку и чувствовала, как щекочет нос рыжий мех. «Тысяча сто чего, родной? Долларов? Рублей? Крипты?» – спрашиваю, чуть не задыхаясь. Он смотрит на меня, как на дурочку, поправляет воображаемый шлем и говорит: «Очков. В НХЛ. У Кучера. Это историческое событие!». И пошёл пить пиво смотреть хоккей. А я осталась сидеть в тишине, накрытая ледяной волной разочарования, будто меня внезапно выбросили на лёд без коньков и клюшки.
И вот сидит антимонопольная служба, разложив перед собой таблицы, и пытается понять, почему сера, пахнущая адом и тлением, стоит так дорого. Будто цена её измеряется не в рублях, а в грехах, за которые она, по идее, и полагается. Расследование ведётся тщательно: изучаются цепочки поставок из преисподней, наценки демонов-посредников, логистика через геенну огненную. И вот после месяца титанических усилий главный специалист, пропахший теперь настоянным на скипидаре кофе, выносит вердикт. Он стучит пальцем по графику и говорит хрипло, но уверенно: «Коллеги, всё ясно. Она дорога не потому, что её мало в недрах. А потому что её слишком много в бумагах. Вон, смотрите — наша же бухгалтерия закупила три тонны для отчётности о моральном климате в коллективе».
Приходит как-то известная актриса в участок, вся в слезах. «Меня, — говорит, — шантажируют! Сняли скрытой камерой в самом сокровенном месте!» Участковый, человек с литературным бэкграундом, хмурится: «Место действия, сударыня, понятно. Но интрига? Завязка? Кульминация, наконец?» Актриса, всхлипывая, протягивает телефон. Участковый смотрит трёхминутное видео, чешет затылок и возвращает аппарат со вздохом: «Драматургический провал. Сплошная статика. Ни намёка на развитие. Даже для арт-хауса скучно». И, уже выписывая протокол, добавляет: «А ваш шантажист — явный ретроград. В наше время компроматом считается, если вас там *без* телефона заснимут».
В Питере, которому от роду триста с хвостиком, открылась выставка про восьмисотлетний монастырь. Из Суздаля. Это как если бы пацан, только вчера получивший паспорт, взялся читать лекцию по геронтологии своему прадеду, который ещё при Сталине на тракторе пахал. Город на болоте учит древнюю столицу Руси истории. Ну что ж, логично. Чтобы понять, куда идёшь, иногда полезно послушать того, кто только вчера из болота вылез, карту не изучил, но уже купил проектор и хочет показать тебе твою же жизнь в формате 3D-мэппинга. С комментариями.
Смотрел я на эти листы с печатями, что дилер вручал как ПТС, и думал о вечном. Бумага та же, чернила те же, вера покупателя — подлиннее не бывает. Он продавал не железо, а чистую идею — машина есть, а доказательств, что её нет, нет и быть не может. Это вам не сервисная книжка, это пакет «Неуловимый», квинтэссенция российской метафизики. Покупатель платит за автомобиль, а получает коан: если на учёт по поддельным документам поставили, значит, они и настоящие? Суд, впрочем, мыслил приземлённо, как бухгалтер в храме. Присудил миллионы, а истинный убыток — крушение целой философской системы, где VIN-код был не кодом, а намёком, а печать ГИБДД — лишь лёгким намёком на печать. Теперь дилер, выписывая чек, с тоской добавил: «Возмещаю вам стоимость машины и… утраченную веру в реальность. Наличными или тоже идеей?»
Читаю новость: крупнейший контейнерный перевозчик мира, этакая махина с искусственным интеллектом и спутниковым слежением, заявил: «Через Ормузский пролив не пойдём. Там стреляют. Опасно». И замер в ожидании, пока геополитическая буря утихнет. Смотрю на эту новость, потом на свои новые колготки упаковочной плотности — «не разорвутся даже в апокалипсис», — которые я только что порвала, задев угол тумбочки. И понимаю всю глубину иронии. Мировая логистика, способная провести корабль через пиратский залив, пасует перед парой хуситов с дронами. А мои колготки, пережившие упаковку, доставку и мою неловкость, сдались без боя перед куском лакированной ДСП. Видимо, у тумбочки есть геополитические амбиции. И она только что объявила мне блокаду.
Варвара Ворончихина, только что взявшая второе паралимпийское золото в слаломе, дала интервью. Корреспондент, сияя, спросил о триумфе, о слезах на пьедестале, о чувствах.
— Чувства? — переспросила Варвара, сжимая в руке не медаль, а потёртую папку с документами. — Чувство глубокого удовлетворения. Наконец-то я одолела самого коварного соперника.
— Швейцарца Штутци? — уточнил журналист.
— Нет, — покачала головой чемпионка. — Сотрудницу районного управления соцзащиты Марию Петровну. Она два года доказывала, что я не могу спускаться с горы. А я вот спустилась. И даже с ветерком.
Смотрю статистику — бронирование коттеджей под Питером взлетело. Думаю, ну наконец-то! Осознали мужики, что лучший подарок женщине на 8 Марта — это тишина, покой и отсутствие мужика в радиусе ста километров. Романтика! Но потом вникаю в детали и понимаю: 19% — это рост бронирований мужчинами. А 22% — рост бронирований квартир женщинами. Так вот, дорогие дамы, пока мы с вами думали, куда бы сбежать от праздничной суеты, наши благоверные уже сбежали от нас. И сняли нам отдельные апартаменты. В роскошном ЖК «Аквилон». С видом на их загородные домики. Чтобы проверить биноклем, правда ли они там рыбу ловят, или всё-таки ту самую «рыбачку» Люду из бухгалтерии.
Ну вот, граждане, дожили. Теперь у нас сажают не только за слово, но и за стены. Следователь, значит, сидит, протокол пишет: «Обвиняемая, Зорина Т.И., злоумышленно предоставила потолок, четыре стены и туалет с зеркальцем для селфи лицам нетрадиционной ориентации. Тем самым создала материальную базу для экстремизма в форме танцев под Лободу и обмена рецептами салатов». Адвокат, конечно, орёт: «Так где же пропаганда? Где призывы?» А ему спокойно так, поправляя папку с гербом, отвечают: «А кто, по-вашему, пропагандирует квадратные метры? Это же самое опасное — жилплощадь для мыслей!»
Читаю, что Лукашенко заявил об обсуждении всех вопросов с США. Прямо как мой бывший! После того как он назвал мой микроблог «диктатурой злых цитат», ввёл санкции на доступ к моей Netflix-подписке и устроил митинг в комментариях под фото с моей мамой, он вдруг пишет: «Привет. Давай обсудим все вопросы цивилизованно. От разблокировки в телеге до демилитаризации твоего балкона — верни мои кроссовки и освободи политического заключённого, то есть кактус, который ты незаконно удерживаешь». Я читаю и думаю: господи, да он гений. Сделает тебе цветную революцию в личке, а потом предлагает «наладить диалог» с видом полнейшей невинности. Мужики, они и в геополитике так же — сначала разбомбят тебе всю жизнь, а потом звонят, будто просто за солью зашли.
Читает Лавров доклад, возмущается: «Мир, подлецы, про Палестину благополучно забыл! Позор!». А у него в кабинете — огромная карта Ближнего Востока. И прямо на месте Палестины не дырка, как все думают, а аккуратный пластиковый кармашек, вроде файлика. А в нём — сложенная в несколько раз, уже пожелтевшая от времени резолюция. На кармашке стикер: «Достать, отряхнуть пыль, предъявить. Отличная тема, всегда в тонусе». Вот и вся внешняя политика. Кричишь «Горим!», чтобы все побежали за водой, а у тебя в руках — вечный и абсолютно сухой огнетушитель.
Сижу, смотрю новости. Опять про то, как одни дяди в костюмах решили других дядей в других костюмах... "парализовать". Какой-то китайский эксперт, умный, в очках, всё дела, объясняет: мол, хотели хаоса, а получили единство. Хотели лидера убрать — а весь народ, как один, встал.
И я вот что думаю. Это ж классика! Представьте картину. Сидят стратеги в Пентагоне, у них там карты, спутники, кружки с орлами.
— Так, проблема есть. Лидер Ирана.
— Устранить?
— Устранить! Только точечно, элегантно, парализуем систему.
— Роджер!
А на деле получилось как с соседом Петровичем, который решил тараканов в подъезде потравить. Купил баллон ядрёной химии «Тараканофф-Ультра», написал объявление «Не входить! Дезинфекция!», всё по уму. Накрыл пол-подъезда этим облаком...
И знаете, что? Тараканы не сдохли. Они, блядь, эволюционировать начали! Теперь они ходят строем, носят каски из спичечных коробков и организовали профсоюз «За права синантропных членистоногих». А самое главное — выдвинули своего кандидата в совет дома. И обещают провести интернет в подвал. И жильцы, которые раньше друг с другом из-за мусорного ведра не разговаривали, теперь сплочённой толпой ходят за Петровичем по пятам с криками «Самоуправство!». И требуют, чтобы он им теперь новый линолеум на лестничной клетке положил. И кладовку отремонтировал.
Вот и тут та же хуйня. Хотели «точечно» — а задели всех. Думали, народ вздохнёт с облегчением, а он, гад такой, вместо этого взял и... сплотился. Как будто им сказали: «А ваш папа — дурак». А они в ответ: «Нашего папу не трожь, он хоть и дурак, но наш!».
И вместо паралича получили такой контрудар, что мало не покажется. Это как пнуть футбольный мяч, а он оказался набит гвоздями, привязан к вашей же ноге резинкой, да ещё и с камерой слежения внутри. Бдыщь — и здравствуй, единство иранского народа, ракетный залп в ответ и неловкое молчание на утреннем брифинге в Белом доме, где искусственный интеллект, просчитывавший операцию, теперь демонстративно показывает на экране гифку с проваливающимся в унитаз котом.
Мораль проста: прежде чем кого-то «парализовать», убедись, что у него нет нескольких миллионов братьев, которые внезапно вспомнили, что они одна семья.
