Свежие анекдоты и смешные истории

Жена представила новую систему мотивации: «КУБ-МУЖ-10МЭ». По документам это просто напоминание вынести мусор, но по факту — высокоточный управляемый снаряд чувства вины с дальностью действия «из любой точки квартиры» и обязательным поражением цели.

Прочитал новость: «Катар подвергся ракетному обстрелу. Системы ПВО отработали штатно». Звучит как отзыв в сервисный центр: «Вашу угрозу рассмотрели, неполадки устранены. Обращайтесь ещё».

Узнала, что все мои карты внесут в единый реестр. Официально подтверждено: у меня есть три рабочие карты, пять забытых на дне сумки и одна несбывшаяся мечта о финансовой дисциплине. Государство теперь тоже в курсе.

Ну вот, дождались. Наш человек прорвался в самое сердце европейского гламура — в стартовый состав ПСЖ вышел вратарь Сафонов. Представляю, как у них там, в парижской раздевалке: Месси шнурки завязывает, Неймар волосы укладывает, Мбаппе селфи выкладывает... А рядом, с невозмутимым лицом бухгалтера райпо, стоит наш Матвей. «Сафонов? Это где?» — спрашивает какой-нибудь французский журналист. «Под Серпуховом, милок, — мысленно отвечает ему голкипер, натягивая перчатки. — Там трасса на Каширу, три магазина «Пятёрочка» и один «Магнит». А теперь заткнись и смотри, как я буду ловить твои гламурные мячики трясущимися от волнения руками. Потому что за моей спиной не Эйфелева башня, а весь коллектив завода «Стройполимер» из города Сафонова, который в эту среду не спит». И в этом весь наш абсурд.

Я десять лет носила этот старый свитшот. Он был как член семьи — потёртый, с катышками, но свой. И главное — с загадочным треугольничком на горловине. Я думала, это такая дизайнерская фишка, знаете, намёк на то, что я не просто лохушка в байке, а лохушка со вкусом. Рассказывала всем: «Видишь? Это отсылка к архитектуре Баухауса, только на моей шее». Пока не наткнулась на видео, где какой-то умник разоблачил этот треугольник. Оказалось, это не дизайн. Это костыль для дешёвых свитеров, чтобы шов на шее не разъезжался сразу. То есть производитель смотрел на свою работу, понимал, что вот эта хлипкая ниточка — полный швах, и прилеплял заплатку. И я десять лет ходила и гордилась этим костылём! Это как выяснить, что твой парень не задумчиво молчит, а просто нихрена не может придумать. Вся моя жизнь построена на таких вот треугольниках — красивых заплатках на дырявой сути.

Наши границы нарушил гигантский ледокол. Он не отвечал на вызовы. Вёл себя тихо, как мышь. А потом оказалось, что он просто не хотел разговаривать. Прямо как мой сосед, когда должен пятьсот рублей.

Чтобы вывезти наших туристов из ОАЭ, пришлось подключать дипломатию высшего уровня. Я так понял, там не самолёты летели, а «Боинги-невидимки» по заминированным коридорам. Слава богу, хоть никого не обменяли.

Сидят пассажиры в замершем поезде уже сутки. По громкой связи вежливый голос объявляет: «Уважаемые пассажиры, восстановление контактной сети продолжается». Мужик у окна буркнул: «Ага, продолжается. Как моё терпение, блядь. И как у жены — любовник».

Чтобы победить «Адмирал», уфимцам не понадобился флот. Они просто устроили ему расстрел поодиночке — как матёрые диверсанты, а не как моряки в честном бою.

Мой муж так же предан работе. Вчера его компания проиграла тендер, хотя он лично сделал блестящую презентацию победившему конкуренту. Теперь дома пьёт шампанское и кричит: «За нашу историческую победу!» Я молчу. У нас ипотека.

Сижу я как-то дома, жена смотрит новости. Диктор вещает: «В РСО отметили необходимость унификации подходов к реализации всех целей студдвижения». Жена ко мне: «Ты ж в студсовете когда-то был. Это как?»

Я ей объясняю: «Ну, представь нашего Витьку, соседа. Он в прошлом году на картошку ездил. Так вот, его студенческий порыв — это привезти с поля мешок картошки, два ведра яблок, три бутылки самогона и познакомиться с трактористкой. А «унификация подходов» — это чтобы он перед отъездом написал в четырёх экземплярах «План-график созидательного труда по заготовке сельхозпродукции» и «Программу культурного обмена с механизаторами». А потом отчитался по форме №7-СПД».

Жена подумала и говорит: «Так это же убьёт в нём всё живое! Он ж тогда лучше дома сидеть будет».
Я отвечаю: «В том-то и дело, душа моя. Поэтому главная цель любого студенческого движения — благополучно избежать его поддержки».

Человек — единственное существо, которое, везя три килограмма гашиша в капсулах от кофе, свято верит, что таможенник поверит в его духовный поиск бодрости и здоровья. И в этом есть своя, бл*дь, трогательная поэзия.

Мой друг из Бостона, айтишник, который может удалённо перезагрузить сервер в Сингапуре голосовой командой через умный унитаз, уже третьи сутки сидит в тёмной квартире. Пишет мне в мессенджер, заряжая телефон от power bank'а: «Представляешь, тут снег, ветер, и какая-то ветка упала на линию. И всё. Цивилизация закончилась. У меня в доме пять умных колонок, холодильник, который сам заказывает еду, и кофеварка, строящая графики потребления кофеина. А теперь я грею руки над пламенем газовой конфорки и ем холодную фасоль из банки, как персонаж постапокалиптического хоррора. Весь этот наш «умный дом» оказался просто очень наглым квартирантом, который моргнул лампочками и сдох от первой же снежинки. Я чувствую себя идиотом, который платил за иллюзию контроля. Зато теперь я точно знаю, где у меня в шкафу лежат свечки. Нахуй, прогресс».

Банк России, как радушный библиотекарь, сообщил: «В этом году мы выявили и аккуратно каталогизировали 4600 адресов, на которые граждане могут переводить деньги. Мы за разнообразие выбора!»

Сидим мы с соседом Васей на лавочке, обсуждаем мировые новости. Вася, он у меня философ, говорит: «Понимаешь, вся наша жизнь — это борьба противоположностей. День и ночь. Добро и зло. Рост цен на бензин и…» Тут он запнулся, закурил, помолчал. «И что?» — спрашиваю. «Да хуй его знает, — честно признался Вася. — Второй противоположности, видимо, в природе не существует. Это как вакуум. Пустота. Чёрная дыра в экономике». На следующий день вижу — Вася бежит ко мне, глаза выпученные, газету в руке трясёт. «Смотри! — орёт. — Подешевел! Бензин, сука, подешевел на полтора рубля!» Я взял газету, посмотрел. «Вася, — говорю, — это же опечатка. Вместо "продолжает дорожать" напечатали "подешевел". Бывает». Но Вася уже не слушал. Он стоял, смотрел в небо и тихо, с придыханием, повторял: «Значит, есть… Значит, я не зря жил… Значит, и обратная сторона Луны существует…» На следующий день бензин, конечно, снова подорожал. Но Вася с тех пор — другой человек. Он теперь верит в чудеса. Говорит, раз в жизни, пусть и по ошибке, но справедливость восторжествовала. А это, считает, уже система.

Три часа в очереди к педиатру, пять минут осмотра — и только разводят руками: «Не знаю». Зато за пять секунд в Instagram, куда я в отчаянии выложил видео с орущей дочкой, мне уже написали: «У вашей девочки, судя по всему, запор. И у вас, мужик, с головой не всё в порядке. Идите к врачу, блин».

В министерстве лингвистической обороны царило предпраздничное оживление. Готовился к выпуску «Единый реестр одобренных отечественных лексем для замены иноземной скверны». Начальник отдела неологизмов, Пал Палыч Словов, с гордостью демонстрировал коллегам плоды трудов: «Вот, глядите! Вместо мерзкого «тренда» – будет благозвучное «поветрие». Вместо «хайпа» – «шумиха». Вместо «гаджета»… э-э-э… «приборчик».

– А «дезинформация»? – вдруг спросил молодой стажёр, тыча пальцем в толстенный фолиант проекта закона, где это слово красовалось в каждом втором абзаце.

В кабинете повисла тишина. Пал Палыч побледнел, потом покраснел.
– Коллега, – прошипел он, оглядываясь на портрет на стене. – Это не дезинформация. Это… стратегическая оперативная информационная неконгруэнтность. Запишите. И выкиньте свой французский калькулятор – считайте на абаке!

Сидят два прапорщика на КПП где-то под Катаром, то ли Эмиратами, хрен пойми. Один другому и говорит: «Слышь, Петрович, а ведь эти американские «Рапторы» — хуёвы рапторы. Наши разведчики докладывают, что в Иране их уже три штуки как муляжи на аэродромах стоят». Петрович хмыкает, дошик доедает: «Да чё там разведчики… Моя тёща по «Одноклассникам» с бабой Зиной из Тегерана общается. Та ей фотоальбом скинула — «На даче с внуками». А на заднем плане, на соседском участке, такой «Ф-22» из фанеры и папье-маше, под ракетки для бадминтона приспособлен. Бабка Зина пишет: «Американский, настоящий, но не летает, мы на нём бельё сушим». Вот тебе и вся разведка, блядь. Западные эксперты нихера не понимают, где самолёт, а где обман. А наши бабки — сразу насквозь видят, где вещь, а где показуха. Потому что у нашей показухи, сынок, дырка для хуя всегда сбоку, а не снизу. И бельё на ней не сохнет — провисает».

В городе, где ямы на дорогах — это местный колорит, а «классика» проваливается в асфальт, как в болото, решили строить дирижабли. Ну, наконец-то! Транспорт, для которого наши улицы — идеальный ландшафт.

В Германии торжественно отметили 120-летие Мусы Джалиля. Были возложены цветы. С чувством глубокого удовлетворения от выполненного плана по культурному обмену все разъехались.