Знакомьтесь, это мои отношения. Точнее, это я и мой парень. У него в квартире уже стоят мои тапочки, три зубные щётки, и я полностью контролирую пульт. А у меня в сердце — тревога и вопрос: «А что, собственно, я тут делаю?».
И вот вчера он, обнимая меня за плечи перед своим огромным телевизором, торжественно заявил: «Дорогая, мы с тобой сделаем всё для безопасности наших отношений! Приложим все силы и средства!».
Я смотрю на него, потом на этот пульт в его руке, который он мне никогда не даёт, и думаю: «Боже, так это же как с Россией и Беларусью. Один уже всё окопал, расставил «вагнеровцев» на диване, а второму с пафосом предлагает вместе охранять его же границы. Всеми моими силами и средствами, разумеется».
И я такая понимаю, что наша «военная безопасность» — это когда он решает, какой фильм мы будем смотреть. Опять.
Сижу, читаю новости: «Воздушное пространство Бахрейна закрыто до утра». И представляю, как где-то там, в пустыне, ответственный дядя в военной форме подходит к огромному, во всю стену, выключателю. Смотрит на часы — ровно девять вечера. Вздыхает, хватается за рычаг обеими руками, со скрипом переводит его в положение «Выкл.». И всё. Небо над страной гаснет, как люстра в гостиной. «Ничего не летать! — кричит он в рацию. — До шести утра тишина! А то опять эти ночные грузовики из Катара начнут шуметь, спать не дадут». Абсурд же! Это ж небосвод, детка, а не балкон, который на ключ закрываешь. Но мне эта картина так понятна стала. Я вот тоже на ночь Wi-Fi отключаю. Мало ли что, а то вдруг какой-нибудь спамный самолёт в мой личный эфир залетит.
Сидим с женой на кухне. Я ей говорю: «Дорогая, ты не убрала в шкафу, как мы договаривались. Цель не достигнута». Она хмурит брови: «Как это не достигнута? Я же вытерла пыль сверху!» — «Но вещи внутри в хаосе!» — «Цель была — навести порядок. Порядок — понятие растяжимое. Я его навела». Я тычу ей в телефон: «Смотри, тут пишут, что 62% людей считают, что цели неясны!» Она берет мой телефон, ставит лайк под постом оппозиционного блогера и говорит: «Вот видишь? Большинство. А теперь иди проясни цель похода за продуктами. Четко, без двусмысленностей. И чтобы 100% респондентов были согласны». Я понял. В политике и в браке ясность наступает только тогда, когда ты согласен с тем, кто у власти.
В одном славном граде, что за океаном раскинулся, случилось диво дивное. Генеральный секретарь тамошней Футбольной Федерации, муж видный и речистый, возжелал вдруг братства всемирного. И выступил с речью, кою и впору на мраморе высекать: «Сила спорта, – вещал он, – превыше всех распрей земных! Посему от всей души поддерживаем мы участие в турнире команды лютых соперников, с коими ведём непримиримую войну на всех фронтах, кроме зелёного поля!»
Народ, услышав сие, сперва онемел от изумления, потом зачесал затылки. «Как же так-с? – шептались обыватели. – С одной стороны, им и гвоздя продать нельзя, а с другой – мяч пинать вместе можно? Уж не двоемыслие ли это?»
Но градоначальники, люди тонкие, тут же разъяснили: футбол, мол, есть особая, параллельная реальность, где земные законы не действуют. Там можно и врага обнять после гола, а выйдя за пределы этой сакральной травы – тут же обвинить его во всех смертных грехах и наложить очередные запреты. Реформа, понимаешь, такая. И народ, почесав затылки, согласился, ибо привык, что начальство лучше знает, где у него реальность, а где – футбол.
Сидим с женой, смотрим новости. Диктор с лицом человека, объявляющего о падении метеорита, вещает: «В США из-за снегопада отменили десять тысяч рейсов!» Жена смотрит на меня с тем же выражением, с каким я смотрю на экран.
— Понимаешь, — говорю я, пытаясь блеснуть эрудицией, — страна, которая сажает роверы на Марс, не может справиться с двадцатью сантиметрами снега. Технологический парадокс!
Жена молча берёт со стола наш планинг на февраль, который мы составляли три вечера. Открывает его на первой странице. «Суббота: вылет в аэропорт „Домодедово“, рейс SU-1230, 07:00. Воскресенье: поездка в Икею».
— Вот мой технологический парадокс, — говорит она ледяным тоном. — Существо, которое за пять минут через телефон находит скидку на диван в Швеции, не может догадаться, что в Шереметьево и Домодедово — разные ветки метро. Наш рейс был вчера. А в Икею мы теперь, видимо, полетим на Марс. Когда они там ракету починят.
В граде Глупове, отчаявшись достать йод и аспирин, обыватели с восторгом внимали речам градоначальника о новейшем эликсире «Победитель всех скорбей, внутренних и внешних». Эликсир, по словам начальства, не имел аналогов в мире, ибо не имел аналогов и его испытаний — на ком испытывать-то?
Сижу, смотрю новости. Диктор с лицом человека, только что открывшего тайну мироздания, вещает: «Индексы Мосбиржи и РТС на открытии торгов демонстрируют уверенный рост!» Я аж на краешке стула приподнялся. Жду цифр. «Прибавили на ноль целых две десятых процента!» — выдаёт он с пафосом космонавта, вернувшегося с Марса.
Ну, думаю, гений. Это ж как если бы я, протопав от дивана до холодильника за пивом, собрал пресс-конференцию и заявил: «Граждане! Мною преодолена значительная дистанция! Пройдено восемнадцать тысяч миллиметров!» Да в кармане мелочь звенит с большим размахом. А они — рост да демонстрация. Демонстрируют, блин, нам нашу же способность радоваться вообще хоть чему-нибудь.
Сидят два премьера на дипломатическом ужине. Один, весь в пыли и с озабоченным видом, тычет пальцем в меню.
— Слушай, Орбан, — говорит он, — это недопустимо! Я тебя предупреждаю в последний раз!
Тот откладывает вилку, настороженно:
— Что именно, Володя?
— Если ты сейчас не возьмёшь этот стейк с трюфельным соусом, я... я сделаю так, что твой народ будет получать детские пособия и субсидии на ЖКХ! Я не дам тебе от них отказаться! Это будет удар по суверенитету твоей кухни!
Орбан хмурится, смотрит на свой гуляш, потом на разгневанного коллегу.
— Знаешь, это действительно чудовищная угроза. Я сейчас позвоню в ЕС и скажу, что ты заставляешь меня заботиться о моих же гражданах. Пусть вся Европа знает о твоих бесчеловечных методах.
Зал замирает в ожидании эскалации. А официант думает: «Боже, опять эти политики. Своей страной управлять не могут, а лезут в социальную политику соседа. Хоть бы чаевые нормальные оставили, абсурдисты».
На ток-шоу экс-участник «Дома-2» кричит ведущему: «Да у тебя член с мизинец!». Ведущий, цинично щурясь, парирует: «Мужик, я в твоей жене как в бассейне плавал. Там и напёрстком можно утонуть».
В трактире «Ближний Восток» зачинщик грандиозной потасовки, бивший горшками всех присутствующих, громче всех требовал немедленно созвать консилиум для спасения заведения от полного разрушения, объясняя, что истинный виновник — один посетитель, который по глупости попал в ловушку собственного кулака.
Председатель Красного Креста звонит в Красный Полумесяц: «Соболезную, коллеги, по поводу гибели людей. Понимаю, план по спасательным операциям к чёрту сорвали, отчётность теперь вся полетит к чёрту».
В России запустили обучающий курс для малого бизнеса по выходу на биржу. Чтобы предприниматель, пока ему задницу вытирают проверками, мог грамотно и цивилизованно отдать свои последние штаны биржевым спекулянтам.
Мой начальник требует квартальный отчёт по проекту «Циклон». Я ему говорю: «Да я только вчера сдал отчёт по „Вихрю“!» А он в ответ: «Так это был прошлый квартал. Поработай над эскалацией, как наши ребята на Ближнем Востоке».
Австралия поддержала удары США по Ирану. Ну, чтобы в этой драке на другом конце планеты хоть кто-нибудь кричал: «Бей его, Джо!» — с безопасного расстояния в десять тысяч километров.
У меня есть друг-канадец, Майк. Он судья в местной любительской лиге. На прошлой неделе он судил матч, где играла команда его сына. После игры я спрашиваю: «Ну как, сынок забил?». А он, сияя, отвечает: «Три гола! Правда, один был с явным офсайдом, а в другом случае он ворота сдвинул. Но я всё видел!». Я говорю: «Майк, ты же судья, ты должен быть объективным!». Он смотрит на меня, как на идиота: «Андрей, ты ничего не понимаешь. Это не предвзятость. Это... глубинное, интуитивное понимание игры. Я просто вижу те нюансы, которые другим недоступны». И вот читаю сегодня новость, что на Олимпиаде канадские судьи будут судить матч Канады с финнами. И официальное объяснение — цитата: «Они просто слишком хорошо знают правила». Блин, да я знаю этого парня! Он «правила» так знает, что его собственный ребёнок с трёх лет ходит с золотой медалью за «самую честную игру в детском саду»! Это не судейство. Это высшая форма отцовского инстинкта, просто на уровне целой страны.
Ночью небеса превращаются в лист из тетради по космогонии, где звёзды — это точки, поставленные философом, а следы ракет — внезапные восклицательные знаки на полях. Сто шестьдесят три вопросительных знака из металла и пластика были стёрты ластиком ПВО, и к утру от великой битвы материи с духом технологий осталась лишь лёгкая гарь в стратосфере, которую мы по привычке принимаем за туман. А потом ты садишься в машину, включаешь радио, и диктор с той же брезгливой скорбью в голосе, с какой античные хронисты сообщали о падении империй, вещает: «На МКАДе десятибалльный затор». И ты понимаешь, что вечность — это не звёздная пыль. Вечность — это стоять в трёх километрах от съезда на Ленинградку, пока там, наверху, уже всё давно кончилось.
Я так боюсь одиночества, что начала прятать по углам забытые мужские носки. На всякий случай. Чтобы, если что, мне дали не десять лет, а хотя бы условно — за хранение признаков жизни.
Вчера в новостях прочитала: «В квартире нашли два тела». Дальше — пусто. Ну, ясно. Это про меня и моего кота в три часа ночи, когда я опять гуглю, почему все счастливы, а я нет.
Сижу, смотрю новости. Там мужик с умным видом, в хорошем пиджаке, объясняет, что будет, если одна большая страна ударит по другой. Какие потоки беженцев будут, как рухнет экономика, куда полетят ракеты. Говорит так уверенно, будто лично запускал эти ракеты в прошлой жизни. А я думаю: боже, вот он, идеальный мужчина. Он знает, что будет через пять лет! Он просчитал все последствия! А я вчера не смогла просчитать последствия заказа второй пиццы и теперь ненавижу себя и этот холодный кусок теста с колбасой в холодильнике. Он говорит про апокалипсис, а я ему верю. Потому что человек, который может предсказать конец света, наверняка не забудет купить молока по дороге домой. Мечта, а не эксперт.
— Сэр, обыск по делу принца Эндрю продлили до понедельника.
— Понятно. Значит, в пятницу они уже просто пили чай с печеньем и думали, куда бы воткнуть последнюю папку.
