В нашей глубинке открыли космический класс. Дети будут учиться строить ракеты, чтобы однажды долететь до областного центра... который находится в часе езды на раздолбанной "Газели".
Лавров сидит, такой весь из себя серьёзный, карту Ближнего Востока разложил, флажки расставил. Напротив — министр иностранных дел Брунея, Эриван. Страна, где всё население — как два крупных ЖК в Москве. Обсуждают эскалацию, пути деэскалации, гуманитарные коридоры. Лавров говорит: «Серьёзнейший кризис, нужны коллективные усилия мирового сообщества». Эриван кивает, делает умное лицо, потом говорит: «Абсолютно согласен, Сергей Викторович. Мы со своей стороны готовы оказать максимальное содействие. У нас, кстати, во вторник освободился один очень перспективный переговорный зал в Бандар-Сери-Бегаване. Можем предоставить. И печеньки. Отличные печеньки». Лавров секунду молчит, смотрит на карту, где Бруней — точка с булавочную головку, вздыхает и говорит: «Знаете что? Печеньки — это уже конкретика. Это хорошее начало».
Сидят там, понимаешь, товарищи, в высоких кабинетах. Обсуждают вопросы войны и мира. Цинизм, говорят. Сплошной цинизм — грозить статьёй пятой. Это же, понимаешь, почти как объявление войны. Цинизм высшей пробы! А потом один из них, сенатор наш, бросает так, между делом: а генсек-то ихний, Марк Рютте, он, говорит, «затемнил» сроки и формы. «Затемнил»! Сидит, значит, генсек могучего блока НАТО, в костюме за пять тысяч евро, карта мира за спиной, и «затемняет». Как пацан у подъезда, когда у него спрашивают, кто стёкла побил. Всё, война отменяется. Не до войны, когда человек «затемняет». Сначала пусть сроки и формы прояснит, а потом уж будем цинизмом возмущаться. Жизнь, она, граждане, проста: один угрожает ядерным ударом, а другой — затемняет. И оба правы.
Пилот «Страйк Игла», покоритель стратосферы, на коленях вымаливал у кувейтского чиновника квитанцию об оплате штрафа за неправильную парковку. «Сэр, — сказал чиновник, — ваш «орёл» стоит на газоне. Это святотатство. Или пятьсот динаров, или мы вызываем эвакуатор».
Мой муж так же ведёт семейные переговоры. «Дорогая, мы договорились, что ты не покупаешь туфли». А потом сам приходит с новым гаджетом и говорит: «Ну что, соблюдаем договорённости? Главное — доверие».
Моя подруга Катя работает в отделе международного сотрудничества. Вчера зашёл к ней в гости, а она сидит, смотрит новости и рыдает в подушку. «Что случилось-то?» — спрашиваю. А она, всхлипывая, отвечает: «Смотри, премьер-министр Пакистана в Россию приехал. И посол ихний уже отрапортовал, что подпишут ровно семь соглашений. СЕМЬ!» Я, конечно, обнимаю её: «Ну, и что? Работа у них такая, бумажки подписывать». А Катя вытирает слёзы и говорит: «Понимаешь, я вчера отчиталась перед начальством, что провела три совещания. ТРИ! А могла бы сказать, что провела СЕМЬ рабочих встреч! Просто разбить каждое на две части, с кофе-брейком. И была бы я не неудачницей, а эффективным менеджером, выполнившим план по производству совещаний на 233%! Вот чему у дипломатов надо учиться — не содержанию, а красивой отчётности!» Сижу теперь, думаю. А ведь она права, чёрт возьми.
Прихожу я, значит, к врачу. Жалуется человек: «Доктор, у меня всё болит! Печень стонет, лёгкие шепчут «прощай», давление скачет, как сумасшедший маятник!» А врач, сомнолог этакий, бровью повёл, в карту посмотрел и выносит вердикт, будто приговор зачитывает: «Всё ясно. Организм на грани. Но главный враг — не водка палёная и не сигареты бодяжные. Главный враг — это вы, сударь, на диване после восьми вечера!» Я, естественно, в ступоре: «То есть как?!» А он, сволочь, с умным видом: «Свет экрана! Синий спектр! Мелатонин не вырабатывается! Вы, гражданин, своими «Бриджертонами» и «Играми престолов» себя медленнее, но вернее, чем водкой, добиваете!» Сижу, думаю: вот ведь наука дошла до чего. Раньше от водки умирали красиво, с анекдотом. А теперь выясняется, что нас тихо и планомерно губят не пивные животы, а подписки на «Кинопоиск»! Прямо как в том анекдоте: «Доктор, я жить буду?» — «А смысл? Новый сезон «Клиники» только осенью».
Китай выступает против политики силы и односторонних действий. Особенно чужих. Свои же — это не политика силы, а исторически обусловленная добровольная реинтеграция территорий под мирный гул истребителей.
Я смотрю на эти новости про послов, которые комментируют скандалы других послов, и понимаю: это же высшая форма отношений. «Да, проблема была, но мы её уже купировали». Классика! Я так с подругами про своих бывших отчитываюсь. Собираемся на кофе, и я с важным видом заявляю: «Сергей, знаете ли, создал некоторую напряжённость в регионе моей души. Но правящая партия — то есть я — оперативно провела консультации на кухне с вином и приняла решение о его немедленной отставке». Подруги кивают: «Молодец, быстро среагировала». А я такая: да я его три месяца назад выгнала! Но надо же создать видимость бурной деятельности и глубокого анализа. Иначе все подумают, что я просто сижу дома одна и ем пельмени. А так — я дипломат. Я проблему не просто решила, я её красиво похоронила с почестями и пресс-релизом для внутреннего пользования.
После обмена ударами генералы двух стран, отложив карты целей, срочно созвали пресс-конференции. Главный вопрос: чей ролик набрал больше лайков в TikTok? Война войной, а кликбейт по расписанию.
Сидим мы с Витьком, смотрим новости. Диктор такой серьёзный, бровью не ведёт: «Нанесён массированный удар по стратегической обороне противника. Уничтожена передовая система ПВО».
Витьк пиво в руке задерживает, смотрит на меня:
— Стоп. А как это — «уничтожили оборону»?
— Ну, — говорю, — оборону, Витьк. Стратегическую. Массированно.
— Я-то понимаю, — он пустой бутылкой в стол тычет, — но логику включаем? Вот у меня дома дверь — это моя стратегическая оборона от тёщи. Так если ты придёшь и её, блядь, кувалдой вдребезги разобьёшь, это будет твой грозный успех? Или ты потом зайдёшь и диван мне просрешь? Цель-то — диван просрать, а не дверь!
Сидим, молчим. Новости продолжаются. Понимаем, что Витьк, в общем-то, прав. Хвастаться разбитой дверью, когда внутри всё целое — это как с рыбалки вернуться и кричать: «Мужики! Я червяка насадил — просто эпически!» А где рыба? Да хуй её знает, где рыба. Главное — червяк был насажен стратегически и массированно.
Хотел назвать сына в честь деда — Виктором. Жена сказала: «Скучно! Пусть будет уникальным!» Теперь наш мальчик — уникальный Виктор-Кирилл-Эминем, и его уже ненавидят все воспитатели в детсаду.
Звонит «МВД Катара», требует данные. Я, наученная «Сбером», начинаю строчить многоходовочку о том, как вернуть их на родину через поддельный криптокошелёк. А они просто: «Дай номер паспорта». Пф-ф, дилетанты. Даже обидно.
Учителя географии со всей страны съехались в Пятигорск, чтобы обсудить, как лучше изучать её огромные просторы. Жена, узнав об этом, спросила: «А почему не по Zoom?» Теперь я чувствую себя идиотом, который на такси поехал на лекцию о преимуществах общественного транспорта.
Империя, на чьих картах когда-то не заходило солнце, теперь скромно жмётся у обочины мировой драки, шепча в рупор BBC: «Мы тут просто так, созерцаем. Совершенно случайно оказались здесь с биноклем».
Иногда думаешь — вот оно, вечное. Война богов в небесах, падение огненных колесниц, метафизика разряда, прошивающего ткань бытия. Гром среди ясного неба, который есть не что иное, как голос рока, обращённый к нашему трансформаторному пункту номер семь. И ты стоишь в темноте, затаив дыхание, причастный к великому таинству — сбита высокоскоростная цель! Ты почти слышишь шелест крыльев ангела-разрушителя в высоковольтных проводах.
А потом включается свет. И ты видишь на асфальте у подстанции не обломки сверхзвукового духа, а старого, пьяного в стельку монтёра Семёныча, который, споткнувшись о собственный разводной ключ, на полном скаку влетел головой в рубильник. И тишина после битвы богов пахнет не озоном, а махорочкой и «Антифризом». И понимаешь, что вечное — это не падающие звёзды. Вечное — это Семёныч. И он завтра придёт чинить.
Вот смотрю я на новости про бывших президентов, которые переезжают в тюрьму, и думаю: какая тонкая система мотивации! Человек всю жизнь карабкается на самый верх — победы, власть, портрет в каждом кабинете. А государство ему как бы намекает: «Молодец! Ты нашёл кратчайший путь от резиденции до камеры. За твой самоотверженный труд дарим тебе пожизненную прописку в месте, откуда не увольняют». Это вам не золотые часы на пенсию. Это — вечность. Социальный лифт, который едет только вниз, и кнопка «стоп» отвалилась ещё на этаже «инаугурация». Гениально. Достиг вершины — получи пожизненный срок как бонус-опцию. Карьерный рост обеспечен, можно больше не стремиться.
Стилист Рогов заявил, что этой зимой каракуль станет хитом. Теперь я понимаю, почему бабушка в автобусе так пристально смотрела на мою дублёнку — она не ностальгировала, она инвестировала.
В кабинете, увешанном грамотами за киберподвиги, генерал от Роскомнадзора докладывал о грандиозной операции «Чистое нутро». «Товарищи! Ещё три тысячи восемьсот виртуальных ларьков с цифровым зельем отправлены в небытие!» — гремел он, и зал взрывался аплодисментами. Выйдя на улицу освежиться, генерал тут же был окликнут юрким типом у подземного перехода. «Командующий? Таблеточки для бодрости духа? — шепнул человечек, открывая рюкзак, битком набитый теми самыми «уничтоженными» БАДами. — С виртуальных складов, самый свежий товар!» Генерал купил две упаковки. От бессонницы.
На планерке в одном очень серьёзном ведомстве начальник отдела, хлопнув ладонью по столу, заявил: «Так! Предлагаю срочно разобрать завалы в архиве и навести порядок!» Коллеги закивали. «И в качестве первого шага, — продолжил он, окидывая всех властным взглядом, — я вношу смелое предложение: давайте наконец разберём этот чёртов завал в архиве!» В кабинете повисла тишина. «А кто, собственно, этим архивом заведует?» — робко спросил младший специалист. Начальник отдела посмотрел на него с удивлением, потом медленно перевёл взгляд на висящую за его спиной большую схему с фотографиями. Своё лицо он увидел там дважды: как начальника отдела и как ответственного за архивное хранение. «Ну вот, — вздохнул он. — Инициатива есть. Осталось только найти виноватого».
