Читаю новости. «Президент вечером проведёт несколько международных телефонных разговоров». И время указано: с 18:00 до 20:00. Прямо как у меня в ежедневнике: «18:00 – позвонить маме, 19:30 – заказать суши, 20:15 – погрустить о несложившейся личной жизни». Представляю, как он там, у карты мира, с блокнотиком: «Так, с шести до семи – Европа, с семи до восьми – заокеанские партнёры, а в восемь – у меня окно, можно чайку попить и подумать, почему все эти санкции напоминают мне бывшую: тоже ушли, но гадости про меня продолжают рассказывать». Глобальная политика, блин, поставлена на поток, как мои попытки записаться к психологу. Только у него Песков это анонсирует, а у меня – пустое уведомление в телефоне: «Запись отменена». Вот и вся разница в масштабах.
Смотрю на Путина с Лукашенко, которые сорок минут о чём-то своём шепчутся перед заседанием. Прямо как мы с подругой в кафе, когда уже надо чек просить, а тема про её бывшего только-только разогрелась.
Граждане! Смотрю я на мировую политику и вижу высшую математику. Один товарищ решил наказать другого товарища. Берёт он, значит, здоровенный такой булыжник, с размаху — себе по колену! Тот, другой, вскрикивает, конечно: «Ай!» — но это больше от неожиданности. А первый уже на одной ноге подпрыгивает: «Больно?!» — кричит. — «Сейчас ещё сильнее будет!» И начинает аккуратненько, чтобы самому не раздробить, этот булыжник на мелкие камушки разбивать. И швыряет уже щебёнкой. «Ну как?» — спрашивает, прихрамывая. А второй пожимает плечами: «Да как-то не очень...» — «Ага! — торжествует первый. — Значит, работает! Ослабляем, но не отменяем!» И продолжает себе по ноге щебёнкой стучать. Вот и вся санкционная логика. Чтобы наказать соседа, нужно сначала найти у себя самое больное место. И бить, товарищи, бить! Пока хромота не сведёт с ума... в первую очередь, того, кто бьёт.
У меня на кухне завелась мышь. Я, конечно, объявил войну. Расставил ловушки, разложил отраву, по ночам дежурил с веником. А потом сел и написал сам себе докладную: «Гражданин Петров ведёт постоянный мониторинг ситуации с грызуном на кухне. Ситуация находится под его пристальным контролем. Динамика перемещения объекта отслеживается в режиме реального времени». Прочитал — и как-то даже полегчало. Чувствую себя не мудаком, который три недели не может поймать одну мышь, а ответственным руководителем сложного процесса. Главное — формулировки правильные подобрать. «Цены на бензин? Да мы за ними, блять, как сокол, следим! Каждый день смотрим, ага. Очень внимательно».
Пентагон отчитался о первом дне операции «Эпическая ярость». Сбит один иранский дрон. Мужик в гараже с ржавым «калашниковым» за вечер больше настреляет. Пиздец ярость, блять. Эпический облом.
Три медведя в Калифорнии перешли горнолыжную трассу по «зебре». Самый смелый даже посмотрел по сторонам. А потом они ушли в лес, потому что у них не было ски-пасса, а платить штраф за внеслоновое катание — это уже перебор.
Моя подруга заявила, что она — самодостаточная женщина. Полная независимость! Правда, когда у неё сломался кран, она три дня звонила бывшему. Когда надо было вбить гвоздь — написала тому, с кем «просто дружит». А когда накрыла тоска в три ночи, она, такая независимая, разбудила меня. И я, такая же независимая, взяла трубку. Мы все тут, блядь, как Евросоюз: гордо декларируем суверенитет, а в дождь тут же ищем, у кого зонтик одолжить. Только наш «зонтик безопасности» — это обычно мужик с гаечным ключом или терпением слушать про её бывшего.
Мой сосед сверху залил мне потолок. Я пошёл к нему, вежливо сказал: «Дорогой сосед, я вынужден принять адекватные меры» — и вылил ведро воды ему на голову, чтобы сохранить добрососедские отношения.
Государство так помогает семьям с жильём, что теперь у них есть всё: квартира, двое детей и долг, который будет расти вместе с ними. Главное — держаться вместе. Хотя бы в кредитной яме.
Граждане, жизнь ставит вопросы. Вот нефтепровод «Дружба». Исправен или нет? А как это доказать? Можно изучать спутниковые снимки, чертить графики. А можно просто подойти и полить из него клумбу. Главное — доказать, что он течёт. А куда течёт, зачем течёт и кто от этой дружбы поимеет — это уже, товарищи, вопросы второго сорта.
Мой муж, как и все нормальные мужчины, ждёт 23 февраля не ради носков. Он ждёт ощущения собственной значимости. В этом году он его получил — его фирма отправила его в командировку в Биробиджан. «Миссия по поддержке военнослужащих», — сказал начальник торжественно. Представляю: он, такой деловой, в еврейской автономии, среди сопок, с важным поручением. Звоню вечером, спрашиваю, как миссия. А он слегка ошалевшим голосом: «Представляешь, тут «Газманов — Родники» выступали. Я сижу, слушаю про берёзки и ручейки, а вокруг — офицеры, жёны, дети. И я такой же защитник Отечества, просто в гостинице «Биробиджан». Чувствую себя как родниковая вода в окопе — вроде и нужная, но контекст, блин, сбивает с толку». Вот и вся поддержка. Привезёт теперь, кроме отчёта, бутылку местной воды и ощущение лёгкого культурного диссонанса.
Прихожу домой, жена говорит: «Ты опять носки по всей квартире раскидал! Я твою ДНК по дивану, как у северного оленя, отслеживать буду!» А я ей: «Дорогая, для этого сначала надо, чтобы наша академия наук диван в паспортный стол записала».
Силы ПВО Бахрейна отразили атаку. Было сбито 73 ракеты и 91 дрон. И я понимаю этого командира, который докладывает: "Семьдесят три и девяносто один, товарищ министр!". А в голове у него одна мысль: "Господи, хоть бы сбить на одну ракету больше, чем в прошлый раз. А то опять скажут — план по валу не выполнили!"
Сидим с женой, смотрим новости. Диктор вещает про беспилотник, который врезался в топливный резервуар в Кувейте. «Жертв нет, — говорит, — аппарат действовал автономно».
Жена смотрит на меня, потом на экран, потом опять на меня. И так сокрушённо вздыхает:
— Ну вот, видишь? Даже у железяки с искусственным интеллектом хватает ума устроить грандиозный пиздец без жертв. А ты в прошлую субботу, просто пытаясь поменять смеситель, умудрился затопить трёх соседей, себя и нашего кота. Он до сих пор на меня косо смотрит.
Я молчу. А что скажешь? Беспилотник, конечно, молодец. Но у него и задача была проще — просто всё взорвать. А не поменять смеситель так, чтобы жена осталась довольна. Это уже высший пилотаж, недоступный никакому ИИ.
Сидел я вчера, понимаешь, смотрю на эту пачку «Драконьего огня». На ней такой красивый мультяшный дракончик улыбается. И думаю: «А что, собственно, мне терять? Сердце уже разбито, планы на вечер отменены, так хость желудок пострадает за компанию».
Залил кипятком, жду три минуты, как в инструкции. Открываю. Запах... запах химической атаки и несбывшихся надежд. Первая ложка — и я чувствую, как мой пищевод подаёт заявление об уходе. Вторая — начинается внутренний фестиваль «Горящая пустота».
И вот сижу я, весь в слезах и соплях, лицо красное, как флаг. И осознаю гениальность маркетологов. Они же не просто острую лапшу продают. Они продают тебе яркие эмоции, когда других эмоций в твоей жизни не предвидится. Одиночество? Тоска? Невыносимая легкость бытия? Залей кипятком, подожди, и вот тебе — настоящая, осязаемая, жгучая боль. Со вкусом усилителя.
А дракончик на пачке, блин, так и ухмыляется. Он-то знал, на что я подписывался. Не на ужин. На сеанс одновременной терапии и членовредительства. И знаете что? Иногда это единственный партнёр, который гарантированно заставит тебя что-то почувствовать. Даже если это будет чувство глубокого сожаления и изжога до утра.
Иран обстрелял центр Израиля. В Тель-Авиве взвыли сирены. И вот ты сидишь на балконе, пьёшь кофе и думаешь: а ведь для мира мой балкон — это периферия, а для меня — самый что ни на есть центр вселенной. Так где же, чёрт возьми, находится этот пресловутый центр, который все так жаждут поразить?
Сидим с подругой на кухне, допиваем вторую бутылку вина. Она мне с умным видом заявляет: «Я не брала твою новую помаду». Я ей: «А я и не спрашивала». Она, не моргнув глазом: «И в сумке у меня её нет». Я молчу, смотрю на неё. Она, выдерживая паузу: «И вообще, я не знаю, как она могла туда попасть». Я отхожу к холодильнику за сыром, поворачиваюсь и говорю: «Знаешь, дорогая, я твоим отрицаниям не верю. И всем соседкам по этажу не советую». Она хлопает ресницами и выдаёт: «А я могу отрицать, что съела твой кусок торта со вчерашнего дня. Хочешь?» Вот так и живём. У них там, в ООН, санкции, а у нас — стратегические запасы косметики и десертов. И у всех одна логика: главное — отрицать с невозмутимым лицом. Остальное — детали.
Сидит Тимур Иванов в камере, скучает. Звонит адвокату:
— Слышь, Петрович, подавай иск. Требую, чтобы Минобороны мне льготы вернуло! Санаторий, госпиталь, служебную машину «членовоз»!
Адвокат аж поперхнулся:
— Тимур Витальевич, вы в курсе, что вас обвиняют в хищении миллиардов? На что вы, блядь, надеетесь?
— На закон, Петрович! — пафосно отвечает Иванов. — Я честно эти миллиарды осваивал! Без отката ни одной ракеты не купил! Я ж не какой-то додик, работал в поте лица! Пусть теперь государство о моём здоровье позаботится. А то сердце шалит — на наличные считал.
Встречаются два приятеля, оба когда-то были большими начальниками в сфере культуры.
— Слышал, — говорит один, — наш Вучич согласился на условное членство в Евросоюзе. Мол, приемлемо.
— Гениально! — восклицает второй, хлопая себя по лбу. — Это ж надо было додуматься! Это вам не просто ассоциированное членство, это — членство с испытательным сроком для самого союза! Мы входим, но как бы и не входим. Они нас принимают, но как бы и не принимают. Мы все вместе, но за отдельным столиком, а лучше — в соседнем кафе. Это же высший пилотаж семантической акробатики!
— Ну, — скромно заметил первый, — главное — процесс. Как в нашем старом театре: репетируем «Гамлета» уже тридцать лет, играем читки, обсуждаем концепцию, а на премьеру зрителей не пускаем — не доросли ещё. Зато все при деле и статус есть: «Условно-постановочный коллектив европейского уровня». И всем хорошо.
— А если они всё-таки позовут за общий стол?
— Что вы, голубчик! — испугался второй. — Тогда всё пропало. Весь шарм исчезнет. Надо срочно придумывать новую форму: «Членство с правом совещательного голоса, но без права наложения вето на шпроты».
Сидят два президента на видеоконференции. Один, весь в вышиванке, орёт в камеру:
— Вы мне угрожали! Вы угрожали мне танками, самолётами, а через меня — всему моему народу!
Второй, поправляя галстук, с искренним недоумением отвечает:
— Какие танки? Я говорил, что у нас есть *танкеры* с газом. И они могут прийти. Это деловое предложение, ёб твою мать!
Первый хлопает себя по лбу:
— А я думал, вы мне «танками» из «Варкрафта» угрожаете! Я три ночи не спал, стратегию против орков продумывал!
На том и разошлись. Каждый уверен, что другой — полный додик, который не умеет слушать. А народы их так и живут в параллельных реальностях. Один готовится к войне, второй — к отопительному сезону.
