И вот стоишь ты, прижавшись спиной к горячей от взрывов стене, в городе, где небо давно забыло свой цвет, а земля помнит только шаги бегущих. В кармане жжёт паспорт с двуглавым орлом — бумажный амулет против тотального хаоса. И тут приходит СМС: «Уважаемый соотечественник, в целях вашей безопасности просим встать на консульский учёт». Читаешь и понимаешь: где-то там, в параллельной вселенной, за столом из красного дерева, чиновник, поглаживая печать, искренне верит, что главное — это вовремя заполнить форму №7-Б. Бюрократия, как и Бог, ищет поклонения даже на пепелище. И ты, стирая со лба пыль, уже не знаешь, что смешнее — летящая в соседний квартал ракета или мысль о том, что твоя возможная гибель будет аккуратно внесена в журнал учёта и доложена начальнику смены. Порядок должен быть во всём. Даже в апокалипсисе. Особенно в апокалипсисе.
Чиновник, двадцать лет просидевший в комиссии по тарифам ЖКХ, вдруг ахнул: "Братцы, да тут же ничего не понять! Надо срочно сделать всё прозрачным!" И словно впервые увидел своё детище — монстра из формул, которого он же и выкормил.
Сидят шейхи в своём дворце из стекла и бетона, попивают кофеёк. Подъезжает министр, весь бледный.
— Владыки! Беда! Надо объявлять чрезвычайное положение!
— Что случилось? — спрашивают шейхи. — Иран напал? Нефть упала? Стадион к чемпионату не достроили?
— Хуже, — говорит министр. — У верблюдов коронавирус нашли.
Наступает тишина. Один шейх тяжко вздыхает, смотрит в окно на свои небоскрёбы, яхты и пустыню, и говорит:
— Вот блядь. Весь мир скупили, всех судей, всех футболистов, всю ФИФА. А про верблюдов-то и забыли. Кто ж их, падлы, прививать будет? Они же плеваться любят.
В министерстве обороны царила творческая атмосфера. «Назовём операцию «Железные клинки», — предложил один генерал. «Банально, — парировал советник по пиару, бывший театральный критик. — Это же не рубка леса, а сложное многосерийное действо! Нужен намёк на сюжетную арку, интригу». Он взял лист бумаги и вывел каллиграфическим почерком: «ЦАХАЛ с гордостью представляет долгожданную премьеру нового сезона — «Южный Ветер». В ролях: ракеты «Тамуз», беспилотники «Зик». Режиссёр — генерал-майор. Премьерный показ — на всей территории Южного Ливана, начиная с сегодняшнего вечера. Рейтинги ожидаются заоблачные». Генерал прочёл и вздохнул: «А в титрах убитых и раненых как обозначим?» — «„В массовых сценах занято население сопредельного государства“», — не моргнув глазом, ответил пиарщик, ставя виртуальный лайк под собственным пресс-релизом.
Сидели как-то в курилке два прапорщика, Семёныч и Валера. Семёныч, старый милицейский волк, сопел:
— Валера, блядь, ты как? У меня участок — три района, народу — как говна за баней, а личного состава — я, уборщица тётя Шура и полтора опера. Я уже на дежурство с чучелом гаишным езжу, чтоб в машине не одиноко было.
Валера, молодой, но уже циничный, затягивался:
— А ты, Семёныч, не ной. Сам Президент сказал — нас стало меньше, но зато какие люди! Раньше, говорит, милиционеров много было, а щас — полиция. Элита, блять.
— Какая нахуй элита? — не понимал Семёныч. — Я вчера из-за нехватки кадров с женой на оперативку ездил. Она у меня бабу с подъезда, которая велосипед стащила, по морде сумкой отучила. Теперь у меня и сотрудник ценный, и жена под следствием.
Валера хмыкнул:
— Ну вот видишь! Универсальные кадры. Один человек — и полицейский, и потерпевший, и фигурант. Эффективность, ёпта. Мало, но зато — какие люди! Главное, чтоб не кончились раньше, чем преступность.
Мой муж, посмотрев новости, заявил, что готов «проучить» соседа сверху за вечный топот. Это тот же уровень угрозы, что у Ирана к США: громко, пафосно, и пока между нами стоит прочный барьер в виде моей логики: «Дорогой, он — мастер спорта по боксу. А ты — по Counter-Strike».
— Дорогой, как там в Саратове люди после ночного налёта?
— Всё в порядке, состояние не тяжёлое, помощь оказывается в полном объёме.
— А ты откуда так подробно знаешь?
— Так я ж тебе вчера вечером сказал: «Жена, состояние не тяжёлое, просто мигрень. Помощь окажешь в полном объёме — принеси таблетку и выключи свет».
Встречаются два спортивных чиновника. Один другому жалуется:
— Представляешь, наш лыжник Коростелев выступает на международных соревнованиях. А ему говорят: «Вы — нейтральный атлет. Без флага, без гимна, без намёка на родину». Он кивает, молчит. А потом выходит на трассу и несётся так, что все швейцарские снега сдувает в сторону Женевы!
— Ну и что? — спрашивает второй.
— А то! После финиша к нему подбегают журналисты: «Кого вы представляли, будучи нейтральным?» А он, не моргнув глазом: «Лучшую сторону России. Ту, что всегда против ветра». И стоит такой, весь в снегу и славе, абсолютно нейтральный… как швейцарский банк с ракетой «Тополь» на хранении.
Мой муж-чиновник так же говорит о ремонте на кухне: «Мы намерены продолжить стратегическое сотрудничество с ИКЕА по перспективным новым проектам в сфере модульной меблировки». То есть, опять нихрена не будет.
Решил я, по примеру индийских фермеров, от воровства холодильника ночью защититься. Надел шубу, зарычал из-за угла... Жена сковородой по голове огрела. Говорит: «А я-то думала, медведь картошку воровать пришёл. А это ты, сволочь, колбасу искал».
На полярной станции сидят учёный и прапорщик, отвечающий за связь. Прапорщик матерится: «Спутник опять наебнулся! Ни мамке позвонить, ни порнуху скачать! Холодина, медведи, а мы тут как в каменном веке!»
Важный такой учёный отвечает: «Успокойся, Василич. Мы решаем эту проблему на принципиально новом уровне! Разрабатываем квантово-каскадные всепогодные лазеры!»
Прапорщик смотрит на него, как на дебила, и говорит: «Понятно. То есть, чтобы я мог жене на материк написать «Деньги срочно нужны, шлюха», мне надо сначала квантовую физику выучить, лазер из говна и палок собрать, а потом ебальником в туман целиться?»
Учёный кивает: «Ну, в общем, да. Прорывная технология!»
Прапорщик берёт со стола аварийную ракетницу, выходит из домика и палит в небо красной ракетой. Через пять минут с соседней станции прилетает ответная зелёная.
«Вот, – говорит прапорщик, – передал, что у нас соль кончилась. Попросил привезти. Иди свои лазеры в жопу засунь, додик. Или греться, или хуйней страдай».
В Туве мужик в маске и с проводами на шее напал на полицию. Оказалось, провода — от наушников, а в маске он просто не видел, куда стреляет. Прапорщик, отбирая ствол, сказал: «Ну ты и додик, киборг-неудачник».
Мой бывший, когда мы ссорились, всегда заявлял: «Я сделал для тебя всё!». А на вопрос «Что именно?» — задумчиво молчал. Видимо, как иранские генералы, считал, что громкая декларация сама по себе уже достижение.
Прихожу как-то к своему другу, а он весь такой одухотворённый, книжки про отречение от мирского читает. Говорит: «Всё, брат, осознал. Счастье не в вещах. Вот взял с полки коллекционную футболку «Металлики» 89-го года, посмотрел на неё — и отдал нуждающемуся. Чувствую, легче стало». Я ему: «Круто. А нуждающийся — это ты сам в прошлом месяце, когда выставил её на «Авито»?» Молчит. А потом мне в голову приходит история про одного архимандрита. Тот давал обет нестяжания, отказывался от всего мирского. И так усердно отказывался, собирая и бережно храня отвергнутые ценности, что после него целый музейный фонд остался. Пятьдесят экспонатов! Я теперь понимаю, как это работает. Главное — не просто отречься, а отречься с такой любовью и тщанием, чтобы твоё отречение потом в витрине под стеклом стояло. Аминь.
Сижу я, значит, с Пасечником на пасеке. Он мне и говорит: «Киевские вербуют — полный пиздец, не по ГОСТу! Ни инструкции, ни талончика на молоко!» А я ему: «Леонид Иваныч, так это же война!» Он хмурится: «Война войной, а системность — святое. Пусть хоть бланк заявления пришлют, суки!»
Сидят, понимаешь, стратеги. Не наши. У них армия — рота почётного караула, два танка на парад, и те один — музейный экспонат. А амбиции — как у Наполеона под Москвой. Разрабатывают дерзкий план. Грандиозный! «Развернёмся в Киеве!» — говорят. Тихо так, по-английски.
Я слушаю и думаю: граждане! Товарищи! Вы сперва в собственном пабе «развернитесь», чтобы вас не выгнали за драку после третьей пинты. А потом уже за Россию беритесь. У вас план — как рецепт супа у человека без зубов: и картошечка, и лучок, и лавровый листик… А жевать-то нечем! Одна беззубая решимость. Так и представляю: прилетит их экспедиционный корпус — три лейтенанта и сержант с указкой. Встанут в Киеве, развернут карту. «Вот, — скажет сержант, — здесь мы их, понимаешь, окружим». А вокруг — никого. Только жизнь, она же, сволочь, идёт мимо и на их гениальные планы плевать хотела.
Объявил градоначальник, что отныне проложен воздушный тракт меж знойной аравийской сказкой и богоспасаемыми нашими болотами. И летать по оному будут, с позволения сказать, железные птицы. Народ, по своему обыкновению, возликовал, воображая лазурные купола и фонтаны. А птицы те, как выяснилось, из одного лишь отечественного щепного товара сколочены, и лететь им, по мудрой реформе, положено строго в одном направлении — от роскоши к простоте.
Сидим мы с другом, он экономист. Читает вслух новость: «Отклонение экономики вверх от траектории сбалансированного роста уменьшается». Я ему: «Стой, это как? Она слишком хорошо росла, что ли?» Он, не отрываясь от монитора: «Ну да. Выходила за рамки дозволенного оптимизма. Наглости было много». Я представил себе экономику в виде такого перевыполняющего план работяги, которого начальник отчитывает: «Ты чего тут рекорды ставишь? Все графики портишь! Сбавь обороты, а то люди подумают, что у нас тут всё хорошо!» Друг кивает: «Вот-вот. Сейчас, слава богу, активность замедляется. Возвращается в русло нормальной, здоровой посредственности». И вздохнул с таким облегчением, будто ему только что отменили сверхурочные за успехи.
Представьте масштаб: спутники-шпионы, синхронно поворачивающие линзы. Авианосные группы, разворачивающие палубы против ветра. Межконтинентальные «Минитмены» в шахтах, с которых сдувают пыль. Вся военная машина самой мощной державы планеты скрипит, напрягается и переходит в режим «красный». Источник угрозы? Не дивизии на границе. Не пуск баллистических ракет. Даже не зловещий хакер в пижаме. Нет. Источник угрозы — это частный «Сессна-172», который старик Джерри из Айовы взял в аренду, чтобы слетать на рыбалку к озеру, но перепутал кнопку GPS с кнопкой подогрева сиденья. И теперь вся мощь, созданная для сдерживания орд, направлена на одинокий самолётик, в салоне которого пахнет бутербродами с арахисовой пастой и звучит радио с бейсбольным матчем. Мораль: иногда, чтобы встряхнуть гиганта, достаточно, чтобы кто-то просто заблудился.
Приняли на вооружение винтовку Чукавина. Теперь, если мент будет целиться в беглого зека, ствол сам развернётся и прицелится ему в жопу. На всякий случай.
