— Дорогой, смотри, в твой праздник парковка бесплатная! — жена показала мне новость.
— Какой жест! — согласился я, глядя на наш двор, где все места уже были заняты, а единственная свободная находилась за шлагбаумом.
Классический мужской подарок: вроде бы есть, а взять негде.
С седьмого этажа летит ребёнок. Дворник Иван, не отрываясь от метлы, ловит его на лету, отряхивает и ставит на землю: «С листьями разберусь, а ты, падаль, больше не отсвечивай».
— Победитель чемпионата «Абилимпикс» по скоростному преодолению бордюров получит путёвку в жизнь! — А проигравший? — Проигравший получит тот же бордюр. Для тренировок.
Услышав, что ближневосточные соседи затеяли шумную перестановку мебели, французский генерал, недолго думая, выкатил на свой средиземноморский балкон пару изящных тумбочек системы «Астер». «Пусть знают, — пояснил он адъютанту, протирая лорнет, — что у нас тоже есть что поставить».
Созвал как-то градоначальник города Промерзловска светил отечественной жилищной мысли и говорит: «Господа! Народ в щелях от стужи трещит, а ютится в конурах, едва от медвежьих берлог отличимых. Надо реформу!» Собрались эксперты, пошептались и вынесли вердикт: проблема не в стуже, а в излишнем просторе и уединении, расслабляющих дух бореала. Предлагаем построить модульные общежития с кухнями и отхожими местами общими. Во-первых, от тесноты греться станут. Во-вторых, от общих запахов — дыхание учащать, кровь гонять. А в-третьих, ежели на всех один сортир, то очередь согреет лучше печки! Градоначальник прослезился от умиления: «Вот оно! Не жильё, а система закалки! Обелить, немедленно обелить этот проект!» И повелел заселять народ в сии прогрессивные скворечни, дабы отвыкал от вредной привычки мёрзнуть в одиночку.
Моя подруга Маша — человек принципов. Год назад она публично в фейсбуке разорвала все связи с Катей, потому что та увела у неё парня. «Предательству нет прощения!» — писала она, и мы все дружно ставили ей лайки. А вчера вижу в сторис: они вместе пьют кофе, улыбаются. Звоню: «Маш, что случилось? Ты же клялась ненавидеть её вечно!». А она мне, не моргнув глазом: «Да понимаешь, у меня свадьба через месяц, а она теперь лучший организатор в городе и скидку в 30% сделала. Санкции, конечно, снимать некрасиво, но когда свой интерес — какие, нахуй, принципы?». Сижу, думаю. А в новостях как раз пишут, что США, которые держали Венесуэлу десять лет в осаде, теперь снимают с неё санкции, потому что нефть нужна. Ну, хоть кто-то последователен в своей беспринципности. Как моя Маша. Только масштабом побольше, и пахнет не кофе, а бензином.
На саммите ЕС Зеленский так увлёкся раздачей автографов, что чуть не подписал пакет военной помощи фломастером со словами: «Самому лучшему канцлеру!». Шольц до сих пор в тихом шоке.
Моя жена решила стать финансово невидимой. Говорит, что все умные люди уходят в тень, в наличку. Купила сейф, похожий на кирпич, и начала заначивать туда пятитысячные. Вчера зовёт меня таинственно: «Подойди, покажу наш неприкосновенный запас». Открывает сейф, а там три купюры и записка. На записке её же почерк: «Взяла на шубу. Не виновата, она сама пришла. Ты же не видишь? Значит, всё по плану — мы в тени». Я стою, смотрю на этот «запас» и понимаю: прогресс налицо. Вернее, налички нет. Абсолютная невидимость достигнута.
Две армии спорят, кто точнее бьёт по призракам. Их сводки — поэзия абсурда: «Уничтожили сотню целей». А назавтра — новые сотни. Это высшая форма буддизма: всё сущее — иллюзия, особенно уничтоженное.
— Мы перевыполнили план по спорту на 2025 год уже сегодня!
— А план-то на чём основан?
— На нашем отчёте о его перевыполнении. Круг замкнулся, страна в тонусе.
Армия обороны Израиля зафиксировала новый запуск ракет с территории Ирана. Это как поссориться с мудаком через забор, а потом специально лететь на другой конец страны, чтобы запустить из рогатки булыжник в его дом. Просто чтобы показать, насколько ты серьёзно обижен.
Моя подруга Лера, менеджер проектов, прислала мне новость про «завершение серии атак» с комментарием: «Смотри, как надо отчитываться! Мы тут квартальный план еле закрыли, а они — бац — и серию атак завершили. Молодцы!»
Я представила их утреннюю планёрку. «Так, команда, KPI по точечным ударам выполнен на 115%, перевыполняем! Ахмед, твои ракеты ушли в переработку, нужно больше вовлечённости. По объектам в секторе B4 — кто в ответе? Сара? Отлично, ты — звезда! К пятнице готовим презентацию для генштаба, все графики в корпоративных цветах. И не забудьте про обратную связь от мирного населения — нам важна лояльность!»
А потом я подумала о своём ежедневнике, где пункт «разобрать шкаф» кочует из месяца в месяц. Вот у кого надо учиться целеполаганию. Поставили задачу — разбомбили. Сдали отчёт. Никаких «шла-увидела-забыла». Чувствую себя такой неэффективной на их фоне, что хоть сама себе предъявляй претензии по Женевской конвенции.
Сидят чиновники, думают, как бы так громко отчитаться, но чтобы ничего не делать. И придумали: «А давайте в АПК 170 миллиардов инвестируем!» Народ в зале аж привстал: «Вау! Когда?» А им в ответ: «Ну, как когда… К 2030-му. План на пять лет». Тишина. А потом один мужик с задних рядов говорит: «Так это ж не инвестиции, это — предсмертная записка. Вы эти деньги не вложить, а растянуть как резиновый жгут на пять лет хотите. Чтобы каждый год по чуть-чуть, для галочки. Это как объявить, что будешь кормить человека, но выдавать ему одну макаронину в день. К 2030-му он сдохнет, но план по кормёжке будет выполнен! И деньги… они тоже как будто сдохнут. Медленно и печально».
Пять лет наш земляк, криминальный авторитет Астемир, оттачивал мастерство побега. Фальшивые паспорта, подводная лодка за полшаурмы, тайные переходы — всё было. Осел в Турции, завёл донерную, женился на местной, думал — жизнь удалась. А тут звонок из родного села: «Астемир, привет! Ты там как? Тут тебя заочно осудили, пока ты лаваш сворачивал. Восемь лет дали. Приезжай, срок отбывать начинай». Астемир так и обомлел. Пять лет потратил, чтобы избежать системы, а система, зараза, оказалась гибче. Не ты от неё убегаешь, а она тебя заочно догоняет и приговаривает. Пришлось чемоданы собирать. Жена плачет: «Куда?» — «На зону, родная. Надо. Неудобно как-то: все уже приговор получили, а я один тут донером торгую, выпендриваюсь». Вот и вернулся. Сидит теперь, бурчит: «Бегал-бегал, а отсидка всё равно родная, кавказская. Хоть лапшу здесь в пакете нормальную дают».
Читаю новость про конно-драматический театр за миллиард. «Цеха для художников, технические помещения...» Жена спрашивает: «И что, лошади будут декорации оценивать?» Отвечаю: «Нет, дорогая. Они просто будут играть «Гамлета». А мы, как всегда, будем за это платить и хлопать. Только им сена захочется, а не оваций».
Читаю новость: «В Персидском заливе атакован танкер. Подробности уточняются». О, знакомый формат! Так мой мозг сообщает мне, что я забыла купить хлеб. СРОЧНОЕ СООБЩЕНИЕ: ПРОИЗОШЛО НЕЧТО! А что именно — уже не его проблема, пусть сама догадываюсь.
На совещании в одном очень серьёзном ведомстве начальник отдела информационной политики, бледный как полотно, докладывал о прорыве в подаче новостей.
— Коллеги, мы радикально оптимизировали процесс! Раньше на описание ночных подвигов наших славных войск уходили часы: подбирали эпитеты, считали проценты, рисовали карты. Теперь — чистая эффективность. Громкий заголовок, а под ним — лаконичный, технологичный, современный тег `<p></p>`. Пустой параграф. Это гениально! Он вмещает всё: и масштаб победы, и детали, и гордость. Народ сам додумает.
Подчинённые согласно закивали. Только старый верстальщик из угла хрипло пробормотал:
— Ага. Только тег-то парный. Где закрывающий?
В детстве у меня была такая ситуация. Сидим с братом, мама заходит на кухню, а там весь её новый торт «Прага» изжеван и размазан по столу. Мы оба в креме по уши. Она смотрит на нас и спрашивает: «Это кто сделал?». Мы хором: «Это не мы!». Абсолютно синхронно, честные глаза в пол. Мама секунду молчит, а потом говорит: «Так. Кто из вас двоих это сделал — тому сегодня не будет мультиков». Мы опять: «Да мы же не делали!». А она: «Ванька, это ты подговорил Петьку, я всё видела! Ты будешь наказан!». И вот я сижу, думаю: какого хрена? Торт официально никто не ел, но я уже виноват в организации его поедания. Сейчас читаю новости и чувствую дежавю. Страна заявляет: «Мы не при делах. Но тому, кто в этом участвовал, мы так ответим!». И я прямо вижу эту кухню, этот торт и понимаю — вся мировая политика строится на логике моей мамы 1995 года. «Преступления не было, но организатор будет наказан». Классика.
Говорят, глава региона назвал задержанного в Москве своего сотрудника «самым доверенным человеком». Ну, это как в том анекдоте про Чапаева и Петьку. «Ты мне, Петька, как брат!» – говорит Чапаев. «Спасибо, Василий Иванович!» – радуется Петька. «Да не за что, – отвечает Чапаев. – Брата я тоже вчера в овраг послал, он не вернулся». Вот и вся доверенность. Доверяй, но проверяй вышестоящую инстанцию. Потому что твой самый доверенный человек – это, как правило, человек того, кто стоит над тобой. И когда приходит время проверки, выясняется, что доверял-то ты, в общем-то, не ему. А он – тебе. До первого звонка из Москвы.
В высоких кабинетах, где пахнет лаком для карт и амбициями, генерал докладывал о новейшем разведывательном комплексе «Соколиный взор-7». «Невидим для радаров, бесшумен, оснащён камерами, видящими сквозь стены! Его миссия — тихо собрать информацию и бесследно исчезнуть!» В это самое время в восточной части Абхазии местный житель дядя Мераб, сидя в темноте и чиркая спичкой о коробок, философски заметил своему коту: «Видишь, Васька, какая тонкая работа. Летал, летал этот шпион-невидимка, всю подноготную нашей республики, наверное, высмотрел. А памятник о себе оставил… хуёвый. Столб в щепки, и света нет. Великая техника, блядь. Теперь его обломки по сводкам ТАСС ищут, а я вон где — в каменном веке с тобой сижу. Вот тебе и вся разведка». Кот молчал. Он и так всё знал.
