Мой бывший как-то написал мне в полночь: «Наша любовь была ошибкой целого поколения». Я, естественно, офигела. Поколения? Какие, блять, поколения? Ты один, Слава, три года ходил в одних носках, пока они не превратились в дырявую сеточку, как кружевные трусы. Ты один считал, что «убраться на кухне» — это спрятать грязную сковородку в духовку. И это ты, мать его, один забыл в День всех влюблённых, что у меня аллергия на тюльпаны, и подарил букет, после которого я две недели ходила с лицом, как у хомяка, объевшегося пчёл.
А теперь он, архитектор нашего развала и главный символ моей испорченной молодости, скромно так, с высоты своего нового положения (женат, между прочим, уже), заявляет о «поколении». Да ты, дорогой, своё личное наследие из моих нервных клеток и потраченных на психотерапевта денег укрепил так, что оно простоит веками. И да, время продолжать укреплять. Мне — свою самооценку. Тебе — навык завязывать шнурки. Хотя бы.
Чтобы не задерживать рейсы из-за ремонта полосы, в аэропорту Внуково ввели временные ограничения. Теперь самолёты не взлетают и не приземляются. Зато график идеальный.
Прочитала я тут рекомендации психолога о том, как вести себя при неожиданной встрече с бывшим мужем в общественном месте. Шесть пунктов, Карл! «Сохраняйте спокойное, дружелюбное выражение лица», «Коротко и нейтрально ответьте на вопросы», «Плавно, но уверенно смените тему», «Используйте язык тела, демонстрирующий закрытость», «Имейте наготове вежливую отмазку для ухода», «Сфокусируйтесь на собственном дыхании».
Я всё это вызубрила, как «Отче наш». И вот стою я в «Ашане» в очереди за гречкой, а он, зараза, как из-под земли, с новой тёлкой и тележкой, полной крафтового пива. Мозг тут же выдаёт: «Пункт первый! Дружелюбное лицо!». Мои губы растянулись в оскале, от которого его спутница недоверчиво отшатнулась. Он бубнит: «Привет… как жизнь?». Пункт два! «Коротко и нейтрально!». Я выдаю: «Нормально» — голосом робота-убийцы из девяностых.
Он мнётся, тычет пальцем в мою корзину: «Всё ещё на гречке экономишь?». Пункт три! Меняем тему! «Это, вообще-то, для биохакинга», — сиплю я, демонстрируя пунктом четыре «закрытую позу» и скрестив руки так, что ключицы хрустнули. Пора применять пункт пять — вежливую отмазку! «Извини, мне надо… эм…» И тут мой взгляд падает на его тележку. На самое дно. Туда, где под бутылками лежит знакомая до слёз упаковка «Гексорала». Тот самый, который я ему покупала, когда он орал, как тюлень, с ангиной.
И все пункты, вся наука, всё спокойное дыхание из пункта шесть летит к чёрту. Моё лицо, наконец, показывает искреннюю, неподдельную эмоцию. Я счастливо улыбаюсь, глядя на его спутницу, и ласково говорю: «О, я смотрю, у тебя всё по-старому. Здоровья вам!». И разворачиваюсь, унося свою дешёвую гречку, как королевскую мантию. Инструкции — это ерунда. Главное — найти его больное место. И насыпать туда соли.
В 2026 году главная финансовая новость — люди на 8,5% смелее берут кредит у кассы на херню. Видимо, соревнуются, кто быстрее загонит себя в долги из-за кофемолки, которая была «мечтой с детства».
Жена говорит: «Согласно новому ГОСТу, твоё «я всё исправлю» теперь официально означает «я буду делать вид, что ничего не случилось». А «серый хлеб» — это я после пятнадцати лет брака».
США и Израиль отчитались о нанесении высокоточного удара по важной цели. Главным подтверждённым результатом операции стал сенсационный заголовок на CNN. Цель, по предварительным данным, до сих пор в недоумении.
Человек так устроен, что, предвидя поломку, он тут же создаёт запасную часть. Сломалась душа — спешим заказать новую у философа. Заболела совесть — держим на складе сменный экземпляр в плёнке. Авиакомпания, существо глубоко человеческое, отправила в далёкий Янгон целый самолёт-утешитель, дабы подхватить падающее знамя расписания. Но резервный борт, узрев брата своего, застрявшего на чужой земле, впал в экзистенциальный ступор. «Если он — это я в будущем, — подумал, вероятно, его алюминиевый дух, — то каков смысл моего движения?» И легонько, по-философски, сломался.
И вот уже две железные птицы смотрят друг на друга молчаливыми иллюминаторами, ожидая третью — ту, что прилетит спасать спасателей. Так и крутится колесо сансары где-то над Рангуном: каждый следующий спаситель требует своего собственного избавителя, и нет конца этой цепочке милосердия. А пассажиры, те самые, ради которых затеян весь этот кармический рейс, уже просто сидят на чемоданах и созерцают вечность. Она, надо сказать, прекрасна. Особенно если смотреть на неё сквозь трещину в запасном иллюминаторе.
Двери наглухо заколочены, замки ржавые, табличка «Не влезай — убьёт!». А они с умным видом: «Давайте усовершенствуем дверную ручку!» Совершенствуйте, граждане. Может, хоть щель для взгляда появится.
— Как же вы создаёте иллюзию нищеты? — спросили ведущую. — Очень просто, — призналась она. — Мы снимаем «бюджетный» день в пятизвёздочном отеле, а потом я просто выхожу на улицу и начинаю есть из помойки. Режиссёр называет это «выходом в народ».
Сидят два посла, США и Испании, и яростно спорят: «Я не так сказал про Иран!» — «Нет, я не так передал!». А проблема-то не в Иране, а в том, что у них, как в пятом классе: один соврал, второй наябедничал, а теперь оба ищут, кого сделать стрелочником.
Встретились как-то два спортивных обозревателя, интеллигенты старой закалки. Один, с пенсне на носу, восторженно сообщает:
— Коллега, я открыл феномен! Вратарь Шестеркин — истинный демиург льда, творец нешаблонных решений! Его игра — это бунт против канонов, поэма, написанная не пером, а клюшкой!
Второй, попыхивая трубкой, вопрошает:
— И в чём же выразился этот творческий бунт, эта дерзость духа?
— Как в чём?! — всплеснул руками первый. — В 2014 году он, будучи в системе «Спартака», стал обладателем Кубка Харламова в МХЛ!
Наступила пауза. Обозреватель с трубкой бережно снял пенсне с собеседника, протёр стёкла и так же бережно водрузил обратно.
— Дорогой мой, — сказал он мягко. — Вы только что описали не бунт. Вы с пафосом зачитали мне параграф из инструкции «Как сделать стандартную спортивную карьеру». Это всё равно что назвать поэтом-новатором чиновника, заполняющего форму 2-НДФЛ в рифму.
Ну что, друзья, как вы уже, наверное, слышали, стал известен следующий соперник «Зенита» в товарищеских матчах! Это очень важная новость, мы долго её вынашивали, проверяли источники, созванивались с инсайдерами. В общем, ситуация крайне серьёзная и интригующая. И сейчас, специально для вас, мы раскроем все карты. Внимание. Приготовьтесь. Вот вся информация, которой мы располагаем на данный момент...
...
...
...
Да-да. Именно так. Вот прямо так всё и обстоит. Ничего не скрыто, всё честно. Если появятся новые детали — вы узнаете об этом первыми. А пока — анализируйте то, что есть. Всё как в жизни, блин.
В Нижнем Новгороде обрушилась крыша дома. Власти оперативно возбудили уголовное дело. Теперь у пострадавших есть юридическое подтверждение, что над их головами — не только дыра в небе, но и солидный пакет документов.
Мой муж после просмотра новостей заявил, что наш дом – это крепость, а он – её главный защитник. Вчера вечером я просто открыла холодильник, чтобы взять йогурт. Из темноты раздался его боевой шёпот: «Не двигаться! Я засёк тепловое излучение!» Я стою, держу в руке баночку, а он ползком, как Рэмбо, перемещается за барную стойку. «Цель идентифицирована… Активированная биокультура!» – шипит он, целясь в меня пультом от телевизора. «Сбито десять вражеских дронов возле станции «Холодильная»!» – торжественно отрапортовал он, имея в виду, видимо, мои попытки незаметно съесть его запасы творога. Главная угроза на этом театре военных действий – это я, голодная, в растянутых штанах. И да, «дрон» с йогуртом был успешно сбит. Прямо мне в живот. Оборона сработала безупречно.
Сидят два кубинских пограничника на берегу, смотрят на горизонт. Один другому говорит: «Хосе, скажи мне честно, о чём ты мечтаешь?» Тот, не отрывая бинокля от глаз, вздыхает: «Ну… Чтобы с неба упал ящик хорошего рома. Или чтобы с моря приплыл новенький, блестящий американский катер… с полным баком».
И тут они видят – точка. Приближается. Точно, катер. Блестит. Летит к берегу.
Поднимают тревогу, всех поднимают на ноги, через полчаса «диверсанта» уже в наручниках ведут. Начальник, сияя, докладывает по рации: «Операция «Морской ёж» завершена успешно! Задержан глава подрывной группы! Трофей – катер «Bayliner» 2024 года, триста лошадей, кондиционер и бар!»
А два пограничника стоят в стороне. Первый толкает второго локтем: «Ну что, Хосе, сбылась мечта?» Хосе смотрит на уводимый на штрафстоянку катер и грустно так отвечает: «Наполовину. Бак-то оказался почти пустым. Эти диверсанты – жлобы ещё те».
Позвонила подруга-психолог, спрашивает, как дела с тем симпатичным барменом. Я говорю: «Ну, знаешь, он ввёл меня в свою компанию... В смысле, я теперь член его дружеской группы». Она так радостно: «О, отлично! Видишь, взрослые особи к тебе привыкли, молодняк захотел с тобой играть! Я же говорила — социализация пройдёт успешно!». Сижу, думаю. Ага. «Играют». Один «играет» в молчаливую обиду, потому что я не помню имя его бывшей. Вторая «играет» в лучшую подругу детства, которая вечно «случайно» задевает мою грудь, проходя мимо. А сам альфа-самец стаи уже пятый вечер «играет» в телефон, который внезапно разряжается ровно в десять. Блять, я не Панч, я просто дура, которая поверила, что дикие самцы собираются в стаи для душевных бесед.
Иранцы, бл*дь, такие вежливые. Не просто дрон запустили — так ещё и смс-ку отправили: «Уважаемый Азербайджан! К вам летит наш беспилотный аппарат. С уважением, Иран». Это как в дверь ломиться, предварительно позвонив в звонок.
В Карелии опрокинулся бензовоз. На ликвидацию разлива приехали шесть человек. Видимо, остальные в отпуске, а эти — на пересдаче норматива «вычерпай озеро ведром».
Мой бывший, получив моё истеричное сообщение из сорока голосовых, тоже заявил, что «непосредственной угрозы отношениям не видит». Пока я с кухонным ножом не оказалась в его спальне.
Наш ФЦМК Минздрава — это как супергерой, который может эвакуировать тысячу человек из-под лавины. Но его главный враг — мужик по имени Димон, который каждый отпуск уходит в тайгу в шлёпанцах и с одним памперсом на три недели. Спасатели уже шлют ему открытку «С годовщиной нашего знакомства».
