В ЛНР задержали подпольную контору по легализации мигрантов. Самое возмутительное — они работали без лицензии. А у государства-то она есть?
Мой бывший тоже боролся с системой. Пока не понял, что у неё можно просто украсть миллиард, и тогда бороться уже необязательно.
Читаю утром новости. «В Белгородской области дрон взорвался рядом с машиной, двое пострадавших». Ниже: «В Подмосковье мужчина пострадал, упав с крыши гаража». Ещё ниже: «В Казани коммунальщики залили кипятком люк, чтобы его отогреть».
И вот сижу, думаю. Раньше в криминальной хронике был свой драйв: «На почве ревности», «В ходе раздела бизнеса». А сейчас? Теперь главная угроза — это быт, доведённый до абсурда всем миром. Упал с гаража, обжёгся о люк, подорвался на дроне по дороге за хлебом. Жизнь превратилась в сводку МЧС, где ты уже не жертва страсти, а просто статистическая погрешность на фоне всеобщего пиздеца. Герои нашего времени — это люди, которые просто хотели доехать до работы.
Моя жена пригрозила «последствиями» за то, что я не хочу дать в долг её подруге. Я назвал это актом грубой нелояльности по отношению к нашему бюджету. Теперь я сплю на диване. Санкции были введены мгновенно.
Российские войска продвинулись к Славянску. Продвинулись настолько стремительно и неудержимо, что обогнали все сводки, репортажи и даже саму реальность. Теперь они наступают уже по пустым новостным лентам, и, кажется, скоро возьмут в кольцо здравый смысл.
Сидят как-то два прапорщика на берегу Ормузского пролива, бутылку конины делят. Один и говорит:
— Слышь, Вася, опять эти иранцы заявили, что и после войны пролив контролировать будут.
Второй, отхлебнув, буркнул:
— Ну и чё? Пущай контролируют. У меня, блядь, после войны жена контроль над диваном и телевизором сохранит. И над моей зарплатой. И над моими яйцами, сука. Это ж не пролив — это судьба. Они думают, стратегический объект отжали? Да я им один стратегический объект покажу — мой участок в садоводстве «Рассвет»! Там бабка Люда с дедом Петей уже тридцать лет как после войны живут, и контролируют они мой забор, мой компостный ящик и моё спокойное будущее. Так что пусть радуются, додики. Контроль — он везде. Главное — чтоб ключи от шкафа с кониной не отжали.
Сидим с женой, обсуждаем семейный совет. Она выдвигает стратегическую инициативу: «Давай скинемся с твоими родителями на новую стиралку-сушилку. У них машинка древняя, а мы будем свои вещи возить к ним?»
Я, как президент собственного кухонного кабинета, хмурю брови: «Погоди. Я ещё не принял окончательного решения по участию в этой программе стирлитаризации».
«В чём проблема?» — спрашивает жена.
«Проблема в том, что главным бенефициаром станет твоя мама! — заявляю я, постукивая пальцем по столу. — Она будет экономить на воде и электричестве, а наша «армия» в лице меня будет таскать туда-сюда корзины с грязным бельём! Она на этом наживётся!»
Жена посмотрела на меня с тем сочувствием, с которым смотрят на человека, только что добровольно назначившего себя министром абсурда, и сказала: «Дорогой, пока ты тут строишь геополитику из носков, я уже всё купила. Твоя задача — доставить „гуманитарный груз“ родителям в субботу. Без обсуждений».
И я понял, что все мои сомнения разбились о железную логику домашнего альянса.
Контрабандиста поймали при попытке вывоза советских орденов. Видимо, он решил, что Родину можно продать на вес, как цветной металл.
Сидит как-то Токаев, смотрит новости. Видит — в какой-то стране опять два президента объявились, в другой парламент с правительством грызётся. И его осенило: так ведь это же пиздец, товарищи! Надо срочно поделиться открытием.
Собрал он всех послов, журналистов, даже уборщицу из коридора привёл — для массовки. И вещает с умным видом: «Во всех странах, я считаю, двоевластия быть не должно. Это очень вредно».
Зал молчит. Немецкий посол бровью дёргает. Американский в телефон уткнулся. А уборщица тряпкой по полу водит и думает: «Батюшки, а у нас-то оно есть, это двоевластие? Холодильник пустой — это одна власть. А муж пьяный — это вторая. И они, сволочи, всё время воюют». Вот она и спросила: «А как же их объединить-то?»
Токаев посмотрел на неё с высоты своего опыта и сказал: «Очень просто. Надо, чтобы одна власть была мудрой, сильной и единственно правильной. А вторая… чтобы её не было». Уборщица вздохнула: «Значит, мужа выгонять». Все зааплодировали. Глубокомысленно.
Сидят как-то два театральных осветителя, Васька и Петрович, на самой верхней галерейке, бутылку «Жигулёвского» делят. Петрович и говорит:
— Слышь, Вась, скоро, блядь, энциклопедия Большого в трёх томах выйдет. Там, говорят, всё, что от публики скрывали.
Васька хмыкает:
— И че там скрывать-то? Что дирижёр Светланов, бывало, после «Лебединого» в буфете на троих с гардеробщицами бухал? Или что прима-балерина Майя Плисецкая в 78-м году на генерального менеджера по свету сцены три часа материлась, потому что луч ей прямо в жопу светил?
— Да хуй там! — машет рукой Петрович. — Первый том — «Кто на ком и на чём спал». Второй — «Кто кому и сколько должен». А третий, самый толстый, блядь, — «Кто где и как сдавал казённый реквизит в утиль, чтобы на водку наскрести». Вся соль, Вась, в деталях. Вот, например, узнаешь ты, что этот самый позолоченный трон из «Бориса Годунова» в 91-м году на три дня в залог в ломбард «На Пречистенке» сдавали, чтобы прапорщик из администрации долги по картам отыграть мог. Вот она, истинная, блядь, культура. Публике показывают лебедя, а за кулисами — одни чёрные от драк подштанники.
Прилетел дрон-камикадзе, продырявил капот. Хозяин машины звонит в страховую: «У меня, блин, попытка угона была, или угроза жизни? Или это всё-таки ДТП с участием воздушного судна?» А ему в ответ: «Пишите: „Наехал на летающую штуку неизвестной принадлежности“. По ОСАГО всё покроем».
Сидят как-то в штабе два прапорщика, Васёк и Петрович, водку трёхзвёздочную пьют. По телеку Шойгу вещает: «Братцы, ситуация хуёвая. Раньше враг хоть пробирку с белым порошком показывал, чтоб совесть отвести. А щас — нихера! Ни пробирки, ни слов. Просто так могут наехать!»
Васёк хмурится, наливает ещё. Говорит Петровичу: «Понимаешь, в чём засада? Это ж новый уровень пиздежа! Раньше враг врал, что у него есть причина. А теперь он врёт, что у него причины нет! Это ж, блядь, гениально! Полный абсурд!»
Петрович молча ковыряет в зубах, осмысливает. Потом хлопает себя по лысине: «Так это ж, ёбаный насос, как с моей женой! Раньше, перед тем как морду набить, она хоть кричала, что я носки не туда бросил. А теперь подходит молча, смотрит в глаза и — БАЦ! Без причины! Я ей: «За что?!» А она: «А просто так! По новой доктрине!»»
Васёк задумчиво стакан допил. «Значит, война уже началась. И мы все в ней — женатые мужики».
Жизнь устроена так, что король, символ нации, вынужден читать заявление об аресте родного брата. Словно пресс-секретарь какого-нибудь олигарха. Только герб вместо визитки и трон вместо кресла. А суть — одна: граждане, не смотрите сюда, это наши личные проблемы.
МВД Катара отразило ракетную атаку. Уровень угрозы понижен. Как после драки в пивной: хулигана скрутили — значит, ситуация стабильная. А то, что полпосёлка нет, так это уже к ЖКХ вопрос.
Градоначальник, отчитываясь о проделанной работе, с гордостью заявил, что в 2026 году он лично увеличит ассигнования на науку на десять процентов. «А ежели кто усомнится в сём факте, — добавил он, потупив взор, — того сошлём в 2025-й год, дабы воочию убедился, сколь мало мы тогда тратили!»
Читаю, что в Абу-Даби задержали 45 человек за съёмку. И понимаю, что мой отпускной альбом в Инстаграме — это не хроника счастья, а готовое уголовное дело. Суд приговорил всех моих подписчиков к пожизненной скуке.
Эксперты, как метеорологи-оптимисты, снова обещают, что ипотека подешевеет «к лету». Уже десять лет подряд. Я начинаю подозревать, что у них в календаре не месяцы, а какая-то сложная система отсрочек. «К лету» — это не временной промежуток, а философская категория, означающая «когда-нибудь, но явно не сейчас». Мы, заёмщики, уже как те древние племена, которые поклонялись солнцестоянию и ждали милости богов. Только наши боги — в пиджаках с обложек Forbes, а вместо ритуальных танцев у нас — нервное обновление новостной ленты. И знаете, что самое смешное? Я уже мысленно прикидываю, на что потрачу сэкономленные проценты. Например, на памятник этим экспертам. Из чистого льда. Чтобы к лету растаял.
Сидим мы с приятелем, смотрим новости. Диктор так бодро и объявляет: «Иран начал новую волну ракетных ударов». А мой приятель, он у меня дотошный, сразу бухтит в телевизор: «Какую, на хрен, волну? У них что, ракетный серфинг? Или они, как модный бутик, коллекции меняют: "Осень-зима – кассетные, весна-лето – баллистические"?» Я ему говорю: «Да ты что, они же официально отрицают, что у них ракеты есть!» Он на меня посмотрел, как на дурака: «Ну, так это и есть высший пилотаж! Это ж надо так отрицать – целыми волнами! Это не отрицание, это распродажа! "Акция! Только сегодня! Отрицаем всё, что летает, скидка на доставку – бесплатно в указанный район!"» Помолчали. «Знаешь, – говорю, – а ведь логично. Сначала отрицаешь, что у тебя есть товар. А потом – раз! – и новая волна отрицаний по сниженным ценам. Рынок, блин».
Япония решила заключить с Россией мир. Это высшая форма духовной практики — уладить конфликт до того, как он начался. Это как принести извинения за грех, которого не совершал. Или как поставить свечку за упокой ещё живого, но очень надоевшего родственника. Мир — это когда одна сторона уже мысленно отвоевала все острова, а другая даже не знала, что воюет.
— Ты чё, тигр, мудак? — кричит второй брат, отбиваясь веслом. — Моего брата на прошлой неделе сожрали!
— А я, — рычит тигр, — по фамилии вашей справочник веду.
