Мой муж — мастер спорта по выводам. Вчера смотрю кулинарный ролик, где девушка впервые в жизни печёт блины, и у неё получается один кривой комок. Я говорю: «Смотри, первый блин комом». А он, не отрываясь от телефона, изрекает: «Ну раз комом получился, значит, в следующий раз она наверняка пироги начнёт печь. Прямо кондитерский гений растёт». Я молчу. А он продолжает: «Что? Логично же! Вот если бы у неё с первого раза идеальный блин получился, я бы засомневался. А так — явный прогресс налицо». Сижу и думаю: блин, по этой логике, после того как я в прошлом месяце сожгла яичницу, он должен быть уверен, что в следующем я уже «Мишлен» завоюю. Жду не дождусь, когда он мне золотую медаль за варку пельменей вручит.
Сидел я как-то на берегу горной реки, наблюдал, как вода точит камень, меняет его форму день за днём, год за годом. И подумалось мне: вот истинный референдум — голосование стихии, где бюллетенем служит вечность, а протоколом — новое русло.
Вдруг звонок. Говорят, один президент поздравил другого с успешным голосованием по проекту новой конституции. Я представил седовласого альпиниста, который, стоя на вершине, только что сорвавшейся с места лавины, с искренним восхищением жмёт руку такому же скалолазу на соседнем, тоже нестабильном склоне.
«Коллега, — говорит он, вытирая пот со лба, — я следил. Блестяще провели сход грунта! Чёткая работа с оползнем общественного мнения».
А потом оба смотрят вниз, на свежие осыпи прошлых лет, и молча кивают. Понимающе. Ибо только тот, кто сам не раз переписывал карту местности под собственные ноги, способен по-настоящему оценить красоту этого вечного, божественного… бардака.
В славном городе Глупове, озаботившись благоденствием обывателей, градоначальник Ферапонт Сидорович издал прогрессивнейший указ. «Ибо ежели стены жилищ, — гласило мудрое постановление, — имеют свойство обрушаться, заливаться и покрываться плесенью, то долг власти — утвердить незыблемое!» И утвердил он казённый эталон оттенка обоев, именуемый «беж утробного удовлетворения», а также точный градус кривизны плинтуса. Народ, почесывая затылки, дивился: фундамент шатается, крыша течёт, а начальство уже в душу, в самую квартиру, с циркулем и палитрой полезло благоустраивать. И стало ясно, что ежели государственный муж не в силах сделать так, чтобы дом стоял, он непременно добьётся, чтобы в падающем доме обои были правильного цвета.
Сидят в окопе прапорщик Хасанов и молодой боец. Прапорщик тыкает в планшет, радостно сопит.
— Пишем, Али, боевой отчёт! — говорит. — За неделю три американских радара уничтожили. Высокоточными ударами. Секретных, блядь, AN/TPY-2!
Али, боец, чешет репу:
— Товарищ прапорщик, а я что-то взрывов не слышал... И наши дроны вроде только над своей пустырём летали...
— Молодой ещё, — отмахивается Хасанов. — Это ж духовные радары! Невидимые! Мы их на карте крестиками зачёркиваем — они и горят. Главное, чтоб в Тегеране поверили.
Тут над окопом пролетает ворона и гадит прапорщику прямо на планшет.
— Видишь?! — орёт Хасанов, вытирая экран. — Высокоточный удар по империалистическому гаджету! Четвёртый за сегодня! Записывай, сука, пока вороны не разлетелись!
Смотрю я «Поле чудес», а там детишки поют, как здорово жить без интернета. Сижу, блядь, и думаю: а на каком, простите, хуе вы мне это показываете, если не через него? Прапорщик бы сказал — логика, как у путаны: «Деньги на стол, а я тебе про целомудрие».
Собрались товарищи в Брюсселе, чтобы обсудить коллективную безопасность. Сидят, бумажки перекладывают. И тут приходит телеграмма: «У нас, понимаешь, инцидент. Ракета. На нашей же территории. Ну, мало ли что бывает».
Прочитали. Задумались. Глава делегации встаёт, протирает очки:
— Коллеги. Принцип у нас священный: один за всех и все за одного. Это если на тебя, извините, напали. А если ты сам себя... гм... случайно задел? Это уже, извините, не статья пятая. Это уже статья какая-то из области психиатрии. Или страхового случая. «Освобождение от гарантий, пункт шестой: если клиент сознательно или по халатности направил угрозу на себя самого».
В общем, выписали справку: «Происшествие квалифицируется как несчастный случай на бытовой почве. Рекомендуем быть аккуратнее с игрушками. Коллективная ответственность не наступает».
Вот и вся солидарность. Союз — он от дурака не спасает. Особенно если этот дурак — ты сам.
Ну вот, дождались. Великий Льюис Хэмилтон, семикратный чемпион мира, после двадцати шести гонок в «Феррари» наконец-то завоевал… бронзу. Третье место. В Китае. Это как если бы Моцарт, переехав в новый оперный театр, спустя год вышел на сцену и с гордостью отбарабанил «Собачий вальс» на ксилофоне. Вся команда ликует, инженеры плачут от счастья, механики целуют покрышки. А я смотрю на это и думаю: ребята, вы понимаете, что празднуете? Вы — «Феррари». Легенда. Ваш девиз: «Победа или ничего». А вы сейчас танцуете вокруг третьего места, как вокруг новогодней ёлки. Это не успех, это крик о помощи, залитый шампанским. Следующий этап — будем радоваться, если машину в топ-10 запихнём?
В некотором государстве, на краю геополитической пропасти, завёлся конфлитус лютый. И взмолились враждующие стороны: «Нет ли меж нами третейского судии, мужа справедливого и от торговых дел свободного?». И явился им тогда падишах соседний, муж тучный и с взором хищным. «Я, — рек, — буду вам судия! Ибо имею я с одной стороной поток газа неиссякаемый, а с другой — дроны боевые за полцены. Посему сердце моё чисто, как счёт в швейцарском банке!».
Стал падишах судить да рядить, мудрые речи говорить. Одному шептал: «Держись, братец, я тебе мост через Босфор открою!». Другому на ухо: «Крепись, другище, я тебе запчасти для танков подкину!». А сам меж тем и зерно вывозил, и курорты свои пустующие враждующим генералам за бесценок сбывал.
И дивился народ-страдалец сей казусной мудрости: «Как же сей муж, будучи по уши в дело погружён, может судить беспристрастно?». На что мудрый писец из канцелярии падишаха, махнув рукой, изрёк: «Он не судья, он – аукционист. И беспристрастен он лишь в одном: в стремлении с молотка спустить всё, что плохо лежит, включая и саму идею мира. А что с него взять? Барыга он, барыга и есть, хоть и в чалме».
В Тегеране что-то грохнуло. Где-то там, на востоке. И в этой сводке — вся суть человеческого знания: мы слышим гром, видим вспышку и с важным видом констатируем, что где-то во Вселенной что-то происходит.
Позвонила подруга, вся в соплях: «Представляешь, у них в городе туристы пропали в лесу! Ищут уже вторые сутки!» Я, естественно, лезу читать новости. Нашла. Заголовок: «Стало известно о погоде в регионе с пропавшими туристами». Сердце ёкнуло — ну, думаю, сейчас прочитаю, что там ураган или снег по пояс, и станет всё ясно. Открываю. Там два абзаца. Первый: «В Пермском крае, где продолжаются поиски пропавшей группы туристов, наблюдались снегопад и метель». Второй: «О погоде в регионе рассказал ведущий специалист центра погоды «Фобос» Михаил Леус в беседе с РИА...». И всё. Просто цитата метеоролога про снег и ветер. Ни про поиски, ни про вертолёты, ни про собак. Только прогноз, блять. Я сижу и думаю: а что, если это новый формат? «Стало известно о пробках в районе с горящим домом». «Стало известно о курсе доллара в день объявления войны». Просто чтобы мы, аудитория, могли полностью погрузиться в атмосферу события. Чувствовать себя частью происходящего. Прямо как там, в том лесу. Только в тепле и с чаем. И без всякой надежды.
Жена похудела на 19 килограммов. Спрашиваю: «Как, блядь?» Отвечает: «Перепрограммировала мышление». Я такой: «Чё?» Она: «Ну, поняла, что жрать надо не всегда, а только когда есть». Я посмотрел на её пустую сумочку и понял: главное — не мышление перепрограммировать, а кредитку у мужа спиздить.
Вот смотрю я на мировую политику и понимаю: ООН — это как тот самый интеллигентный гость, который, когда у хозяев начинается скандал на кухне из-за немытой сковородки и импортных пошлин, внезапно с головой погружается в изучение узора на обоях. «О, — говорит, — какой удивительный флизелин! Прямо как в резолюции 1973 года!» А на кухне уже тарелки летят, Верховный суд с администрацией друг другу кастрюлями по башке светят, а он: «Мы, конечно, глубоко озабочены… но не имеем комментариев. Однако отмечаем, что обои в «Реновации» — просто прелесть!» Сидит, понимаешь, в своём стеклянном небоскрёбе, как в углу на табуреточке, и тихо надеется, что его, пока он с обоями беседует, не заметят и не втянут в разборки. Миротворцы, блин. Миросозерцатели.
Читаю, что у Птахи приставы взыскали 300 тысяч. И понимаю всю глубину контраста. Парень в клипах из золотого унитаза доллары срёт, а в реальности — долг по квартплате за двушку в Мытищах. Роскошь, блять, она такая.
Мой начальник заявил, что готов к конструктивному диалогу о повышении зарплат. Он уточнил, что конструктивность заключается в том, чтобы мы выслушали его доводы о невозможности этого в текущих реалиях.
— Ранены пять человек, из них четверо детей.
— И что?
— Зато один дрон сбит! В сводку пойдёт только вторая часть.
— У нас ямы на дорогах, пешеходы как зомби, а светофоры — декорация! — Так давайте разработаем правила для беспилотников! — А они где? — А хрен его знает. Но правила будут!
Сижу, читаю новости. Пишут: «Роспотребнадзор назвал главное правило удачных и безопасных покупок». Я аж привстал. Ну, думаю, сейчас будет наука! Говорят, мол, смотрите состав, проверяйте сроки, остерегайтесь ГМО, пальмового масла и консерванта Е-того-сего... Ан нет!
Дальше цитата: «В ведомстве указали на важность информации на упаковке, которая должна быть на русском языке».
Я минуту молчал. Потом пошёл на кухню, взял пачку соли. Читаю: «NaCl». Блядь, думаю, а на каком это? На латыни, что ли? Не иначе, происки вражеские. Выбросил. Достаю банку с огурцами. А там: «Огурцы, вода, соль, укроп, чеснок». Всё по-русски, чётко, ясно. Сижу, ем и чувствую себя в полной безопасности. Спасибо, Роспотребнадзор! Теперь я грамотный покупатель. Если не отравлюсь, то уж точно не опозорюсь перед филологами.
Собрал нас, таких важных, на совещание по видеосвязи. Говорит: «Война, санкции, мировой порядок... Но я хочу доложить о ключевом: в Тамбове запустили три новых автобуса». Мы сидим, киваем. А у меня в голове одна мысль: мужик, так ты за автобусами следишь, а кто за ракетами?
ФБР узнало о планах Ирана нанести удар по США, внимательно изучив сводки CNN. Теперь в организации паника: как проверить информацию, если их собственный источник — это они сами, цитирующие CNN?
Объявили, что парламент станет молодёжным. Теперь ждём, когда директивно назначат «модного, с седыми прядями и мудрым взглядом».
