В Брюсселе сидят умные дяди, перебирают бумаги. Решили наказать Россию — запретить её СПГ. Подписали, распечатали, вставили в рамочку. Гордость распирает: вот он, геополитический удар! А потом смотрят в окно. На улице ноябрь, темно, ветер свистит. И тихо так, по-европейски вежливо, один другому: «Слушай, а печка-то у нас на чём работает?» Молчание. «И свет откуда?» Ещё более гробовое молчание. Срочно созывают пресс-конференцию: «Мы, конечно, запретим. Это святое. Но... немного позже. Нам надо... э-э-э... подготовиться морально». То есть купить свитеров и свечек. Санкция, блин, с подогревом и отсрочкой платежа.
В уездном городе Глупове, по случаю десятилетней годовщины Большого Бега с Уключинами, случилось небывалое: градоначальник, перетряхивая архивные папки, обнаружил в одной из них арифметическую погрешность. Оказалось, что бежавший тогда вторым форейтор Иван, по новейшему исчислению, должен был бежать третьим, а третий – и вовсе пятым. Поднялась суматоха. Бывшего форейтора, ныне седого и хромого, срочно вызвали в присутствие.
– Поздравляю, любезный! – возвестил градоначальник, тыча пальцем в исправленную ведомость. – По протоколу выходит ты бронзовым призёром. Медаль, стало быть, полагается.
Иван почесал затылок, оглядывая свой костыль.
– Медаль-то, ваше превосходительство, за что? За то, что бежал? Так то ж десять лет назад было. Али за то, что дожил?
– За точность протокола! – строго изрёк градоначальник. – Не в беге суть, а в правильном распределении мест на бумаге. Сия бронза – торжество канцелярской истины!
Вручили ему тяжёлую бляху. Иван посмотрел на неё, вздохнул и приспособил вместо грузила для рыбной ловли. А начальство, довольное исправленной историей, отправилось пить чай.
Сидим, смотрим церемонию награждения наших паралимпийцев. Речи, ордена, слёзы умиления в зале. Рядом приятель, человек с острым умом, вздыхает:
— Понимаешь, в чём феномен? Раньше героем становился тот, кто преодолел обстоятельства, чтобы победить всех. А нынче — тот, кого сами обстоятельства так ловко преодолели, что, кроме наших, победить-то уже некого. Система гениальная: сначала создашь условия, при которых человек становится инвалидом на мировой арене, а потом с упоением вешаешь ему на грудь медаль «За преодоление этих самых условий». Это ж надо так любить Родину, чтобы аплодировать, когда тебя с почестями сажают в резервацию, а забор вокруг неё называют «суверенным пространством для побед». Герои! Не спорю. Только героизм-то у них какой-то... вынужденный. Как запор у патриота на чужой кухне.
Мой парень заявил, что будет применять «новый вид аргументов» в наших спорах. Главная фишка — полная неожиданность. То есть, блядь, он просто не знает, что сказать, но очень хочет звучать угрожающе.
Мой муж тоже помогает по дому. Приедет, посмотрит на гору посуды, строго кивнёт — и на диван. Создал видимость контроля, блядь. Миссия выполнена.
Собрали учёные балтийских тюленей, показали им графики, диаграммы, диссертацию. Объяснили: льда нет, размножаться негде. Тюлени выслушали, почесали ластами затылки и сказали: «Спасибо, кэп. А мы-то думали, что нам просто не везёт».
В Дохе стоял такой грохот, будто всё началось. Власти заявили, что это учения по тушению шашлычных пожаров. Ну да, конечно. А взрывы — это просто угольки из мангала выскакивают, сука, калибром 152 миллиметра.
Сидим мы тут, понимаешь, в своём геополитическом болоте, нефтью да газом друг друга пугаем. Санкции на нас сыплются, как из дырявого ведра. А мировая экономика, зараза, требует от нас подвигов. И вот подвиг случился! Не какой-нибудь там «Северный поток» или гиперзвуковая фигня. Нет! Мы, брат, весь цивилизованный мир… мороженым завалили. Да-да, пломбиром и эскимо! На миллиард долларов, представляешь? Пока одни танки гоняют, другие – ванильное в вафлях гонят на экспорт. И знаешь, в чём наша сила? Не в ядерной триаде, а в этой вот молочной триаде: молоко, сахар, воздух. Заморозил, упаковал – и вперёд, нести добро и холодильники в массы. Вот она, мягкая сила, блин, в стаканчике! Страна, которая может заморозить всё, даже свои амбиции, и продать это под видом лакомства – это вам не хухры-мухры. Это гениально. Мы не сверхдержава. Мы – сверхмороженодержава. И пусть весь мир подождёт, пока мы отойдём от мозолей.
Мой бывший, узнав, что у меня депрессия, прислал селфи на фоне моего дома с подписью «Рядом в трудную минуту». Вот и вся мужская поддержка — только в сторис и на фоне твоего же разрушения.
Жена спрашивает, когда я наконец повешу полку в прихожей. Я, как подрядчик на госзаказе, с важным видом отвечаю: «Срок реализации — конец 2027 года. Сначала надо несколько лет понять, кто её точно НЕ будет вешать».
Политолог Уиткофф заявил, что у Трампа и Стармера сложные личные отношения. Это всё равно что утверждать, будто у моего холодильника и Эвереста — давний территориальный спор. Они просто существуют в одном мире, блять.
Ну вот, наши ребята из «Когнитив Пилот» опять всех сделали. Их искусственный интеллект, который должен был побеждать голод на планете и умножать урожаи, сразу ворвался в девять мировых топов агротехнологических рейтингов. Пятое место, блин, везде. Американцы там со своими алгоритмами кукурузу считают, европейцы с дронами над виноградниками летают, а наш — в лидерах. Спрашивают у наших инженеров: «А какое главное, самое прорывное применение вашего ИИ на практике?» Те, не моргнув глазом, отвечают: «Арбузы. На рынке. Сто процентная точность определения, спелый или нет, по звуку при щелчке. Ни одного прокола за сезон». Вот так-то. Пока мир голодает, русский человек с помощью передовых технологий правильный арбуз выбирает. Приоритеты, блядь.
Долго совещались сановники о том, как извлечь из нефтяных запасов пользу для народа. Составили проект, исписали циркуляры. Но тут вошёл Сам, осмотрел проект и изрёк: «Бред сивой кобылы!» И мгновенно прозрели сановники, узрев в сём решении высшую государственную мудрость.
Трамп собрал лидеров Латинской Америки в Майами, чтобы обсудить, как остановить их граждан от переезда в Майами. Логика железная, как его стена.
И вот, когда вселенский механизм взятки, отточенный до состояния космической константы, требует проявить хоть каплю адреналиновой хитрости, взрослый мужчина, повидавший виды, совершает акт первобытной, почти библейской простоты. Он, как дитя, поймавшее солнечного зайчика и не знающее, куда спрятать это жаркое сокровище, бежит к источнику всего тепла. К матери. «Держи, мам, это мне на мороженое», — шепчет в душе его внутренний ребёнок, переводя миллионы. И квартира у моря становится просто конфетой, завёрнутой в материнский платок. А государство — строгим отцом, который всегда знает, куда ребёнок прячет сладкое. Ирония бытия в том, что самые сложные финансовые схемы разбиваются о простейший закон: любая, даже самая хитрая ложь рано или поздно приходит к маме на регистрацию.
Наш посол в Бельгии срочно требует от капитана задержанного танкера не список экипажа, а табель посещаемости с подписями. «Без подписи в ведомости вы для нас — просто пиратская абстракция!»
Трамп заявил, что принял по Ирану сложное и мудрое решение. И всё. Больше никаких деталей. Просто решение есть, и оно гениальное. А вы там сами догадайтесь, что делать.
Урсула фон дер Ляйен, как обычно, решила, что её личное мнение — это мнение всей планеты. Вышла на трибуну, набрала воздуха, чтобы выдать очередную гневную тираду про Иран. Сделала паузу для драматизма. А тут из зала спокойно так поднимается спецдокладчик ООН и говорит в микрофон: «Уважаемая госпожа, мы вас ценим, но ваш аккаунт в „Твиттере“ — это вот там. А это трибуна Организации Объединённых Наций. Вы не от нашего имени говорите. Вы, по протоколу, вообще сейчас от имени своего чайника с бергамотом говорите». Тишина. И самое прекрасное — это не злая ирония врагов, а сухая, бюрократическая поправка от своих же. Как будто ты в семейном чате задвигаешь глобальную теорию заговора, а тебе твоя же тётя Люда пишет: «Витя, ты не от семьи говоришь. Ты от своего дивана говоришь. И сходи картошку почисть».
Французские оппозиционеры, победив на выборах, впали в ступор. Теперь им пришлось срочно создать «внутреннего врага» — для критики собственного правительства. Первым делом они уволили самих себя с постов главных разоблачителей.
Жена говорит: «Я переработала нашу семейную программу под прогноз потребностей домашней экономики». Я обрадовался: «Значит, меньше готовить и мыть?» Она посмотрела на меня с жалостью: «Нет. Это значит, что ты пять лет учился быть мужем, а теперь тебе предстоит переквалифицироваться в сиделку для тёщи».
