Жизнь, граждане, устроена так, что самые важные новости о себе ты узнаёшь в последнюю очередь. Вот, к примеру, человек. Живёт. Никого не трогает. Вдруг — звонок от директора: «Срочно! Надо выпускать опровержение!» — «Какое опровержение?» — «Ну, как какое? Ты же стал отцом! Во всех лентах новость!» Человек молчит. Думает. Жена рядом? Рядом. Живот плоский? Плоский. В больнице не лежала? Не лежала. А отцом стал. И узнал об этом из интернета, как о повышении пенсионного возраста. И теперь его представитель, бедолага, должен звонить во все редакции и, краснея, убеждать: «Нет, не родил. Пока не родил. Вообще не собирался. Мы бы знали». А что он знает, представитель? Он знает расписание. Он знает гонорары. А откуда в доме берутся дети — это уже не его епархия. Его епархия — опровергать то, чего не было. А было ли? Вот в чём, товарищи, главный вопрос. Может, и было. Просто все, включая главного героя, проспали.
В градоначальстве Британском, что на острове туманном, воссел однажды градоначальник Стармер и воззрил в дальнюю подзорную трубу, наведённую на Восток. Узрел он там смятение великое, дым и грохот, и тотчас же в нём закипела реформаторская жилка. «Негоже, — изрёк он, — дабы соседи, не спросясь, друг дружку увещевали! Надобно водворить порядок!» И повелел он немедля выслать на подмогу свой главный и несокрушимый флот — а именно, эскадрилью «Буревестник», состоящую из трёх почтовых голубей, обученных доставлять грозные циркуляры. «Пусть, — говорил он, раздавая птицам крошки от бисквита, — означенные голуби навострят клювы об агрессоров! Да познает мир, что рука Британии, хоть и иссохшая, но ещё способна указать на нарушителя спокойствия!» Голуби, исполненные важности, взмыли в небо. А на Востоке тем временем драка продолжалась, и никто даже не заметил, как на поле брани упало несколько белых пёрышек и аккуратно свёрнутый листок с надписью: «Строжайший выговор за несанкционированную активность. Градоначальник Стармер».
Сидим с подругой, читаем новость про тюбинг и машину. Ужас, конечно. И там следователи пишут: «Родители обязаны исключить любую ситуацию, способную привести к гибели ребенка». Я смотрю на неё, она на меня.
— Ну что, — говорю, — исключаем?
— Исключаем, — кивает она.
Я отбираю у её трёхлетнего сына ножницы, которыми он пытался подстричь кота. Она прячет от меня свой паспорт, потому что вчера я вслух размышляла, как бы его «случайно» потерять перед поездкой к её родителям. Мы молча выливаем в раковину её вино, потому что вчера она сказала: «Жить вообще вредно». А потом до нас доходит.
— Слушай, — шепчу я, — а как вообще *зачать* ребёнка, не создавая ситуаций, способных привести к его гибели? Это ж надо исключить саму жизнь, блин. Получается, самые ответственные родители — это те, кто… просто не родители.
Она задумалась, потом пошла и вернула мне паспорт. Мол, риски надо минимизировать.
МИД предупредил Швецию о последствиях её ядерных амбиций. Теперь в Генштабе срочно пересчитывают, сколько дивизий нужно, чтобы взять штурмом отдел «Мягкая мебель» и нейтрализовать его главное оружие — инструкцию по сборке «Билли».
Сосед снизу постучал в дверь и потребовал вернуть его перфоратор, который я брал в 2019-м. Я вежливо ответил: «Какие требования? У нас даже нет дипломатических отношений с тех пор, как ваша собака обоссала мой коврик в лифте. А перфоратор, кстати, уже наш — он освободил Донбасс от старой плитки».
Вчера я, разбросав носки по всей спальне, внёс на семейный совет резолюцию «О недопустимости бардака». Жена наложила вето. Я был глубоко разочарован работой Совета Безопасности и заявил, что это подрывает основы нашего брака. Теперь я сплю на диване.
Генерал Бортьев, осматривая выгоревшее дотла селение, с галереи отрапортовал: «Система, учреждённая для тушения пожаров от молнии, ныне успешно купирует и возгорания от поджогов!» Народ же, потупив взор, лишь вздохнул: «А от копоти, ваше превосходительство, помереть не угодно ли?»
Чиновник объявил о грандиозной программе очистки Азовского моря. «Мы сделаем его кристально чистым!» — заявил он с трибуны, и в зале зааплодировали. Я сидел в баре на берегу этого самого моря, смотрел на бурую, как утренний чай после сигареты, воду и думал. Думал о том, что пытаться сделать Азовское море прозрачным — это всё равно что пытаться сделать борщ диетическим. Можно, конечно, вытащить оттуда всю свёклу, картошку и жирную свинину. Но тогда это будет уже не борщ, а какая-то тёплая водичка с лавровым листом. Его главная фишка — в том, чтобы быть мутным, тёплым и по колено. Это море-тапочек. Море для тех, кто боится глубины, зато обожает, когда дно внезапно хлюпает между пальцев ног. Его не надо чистить до дна. Его надо просто принимать таким, какое оно есть. Мутным, как будущее, и мелким, как зарплата.
Сидит мужик с билетом на Дубай, а по телеку прапорщик из какой-то думы вещает: «Граждане, не паникуйте! У кого тур в ОАЭ — ждите. Не можете ждать — переносите. Деньги пропали? Это ваши инвестиционные риски, бл*ть».
Мужик жене: «Слышишь? Жди. Как в армии». Жена в слезы: «А я уже купальник купила! Стринги!» Мужик махнул рукой: «Надень на жопу — и сиди дома. Будет тебе и Дубай, и культурная программа: жди, переноси, них*я не добьешься. Всё как всегда».
Мерц, проиграв выборы, собрал команду, чтобы строить планы на десятилетие вперёд. Его пресс-секретарь первым делом попросил внести в стратегию пункт «Научиться выигрывать выборы».
Мой бывший с таким же авторитетом заявил, что он — лучший мужчина в моей жизни. На основании сухой статистики: третий по счёту.
Читаю утром заголовки, чтобы понять, насколько моя собственная жизнь, с её ипотекой и начальником-козлом, на самом деле прекрасна и безоблачна.
Сидим с другом, смотрим новости. Дикторша такая строгая сообщает: «Из-за закрытия воздушного пространства десяти стран Ближнего Востока отменено более двухсот пятидесяти рейсов». Друг, который в жизни турбину от пылесоса не отличит, хмыкает: «Ну, бывает. Погода, наверное, нелётная».
Я ему: «Какая, нахуй, погода? Это ж политика! Наши что-то там накосячили, вот в ответ и закрыли».
А потом выступает министр. Солидный такой, в галстуке. И объясняет всю эту хрень с отменами. Говорит ровно то же, что и дикторша: «Закрыто воздушное пространство десяти стран». И такая у него интонация… будто он объявляет, что в небе внезапно обнаружили десять новых озоновых дыр или стаю железных птиц, которые всем мешают. Форс-мажор, понимаешь? Стихийное бедствие коллективного разума.
Смотрю на друга. Он кивает: «Видишь? Погода. Говорил же». И я понял всю гениальность нашей пропаганды. Они могут развязать хоть третью мировую, а потом с невозмутимым лицом заявить: «К сожалению, в связи с внезапным глобальным обострением идиотизма полёты временно приостановлены». И народ только пожмёт плечами: «А, ну ладно. Значит, так надо. Летать будем, когда штормовое предупреждение снимут».
Водолазы восемнадцать раз ныряли в ледяную реку, а дети, оказывается, просто сидели в лесу на пеньке и ели найденные ягоды. Вот и вся женская логика — пока ты ищешь мужа на дне бокала, он благополучно загулял с друзьями. Ищут не там, где потеряли, а там, где светит прожектор.
Иран снова швырнул камень в американский огород. Пентагон сделал вид, что не заметил. И оба вышли к своим народам с победными речами. Вот она, высшая школа международных отношений: вы оба герои, пока не столкнетесь лбами у забора.
Жизнь, товарищи, она как больница. Лежишь ты на койке, весь в трубочках, врачи ходят, качают головами. А потом главный врач, весь такой в белом, торжественно объявляет: «Больной! Мы, консилиум, приняли решение... отменить вам строгий постельный режим! Разрешаем вставать и ходить в столовую!» И все такие радостные, аплодируют гуманному решению. А ты-то уже вторые сутки лежишь тихий, холодный и на диалог не способен. Это и есть припарка мёртвому. Вот и смотришь на эти новости, как на историю из палаты номер шесть: одна сторона с умным видом отменяет запрет на прогулки, а другая сторона уже давно гуляет сама по себе, да ещё и в других палатах порядки наводит. И главный вопрос: а кто тут, собственно, больной?
Жена, глядя на мои попытки починить кран, сухо констатировала: «Для сантехнической конструкции выпущено несколько разводных ключей». Я почувствовал себя мостом через Литани.
Смотрю вечерние новости. Диктор так же бодро сообщает: «ПВО отразила атаку дронов, на дорогах — пробки, а к ночи возможны осадки». Сижу, думаю: хоть бы дождь пошел, а то от этих «осадков» уже крыша съезжает.
Представляем наш революционный ноутбук! Его сердце — невероятный чип, который перевернёт ваше представление о мощности! (Достаёт из кармана iPhone и кладёт его на крышку). Вот он, блядь. Можете прямо сейчас потрогать.
Сижу, смотрю отчёт нашего муниципального канала. Чиновник, лицо одухотворённое, говорит: «За три года мы организовали медосмотр для 90% детей в области! Это более 30 тысяч ребят!»
Я сижу, бутерброд в воздухе замер. И меня осеняет. Я подхожу к холодильнику, открываю его, смотрю на полки и торжественно объявляю пустой кухне: «Дорогие жители квартиры! За последние три года я организовал хранение продуктов для 100% еды в домохозяйстве! Это более 27 единиц товаров! От йогуртов до забытой палки колбасы!»
Жена смотрит на меня как на дурака. А я ей: «Чего? Я не говорил, что куплю, приготовлю или накормлю. Я организовал! Видишь, полки есть? Вот и всё, отчёт готов. Где моя премия?»
