Читаю новость: «Всё командование Ирана живо». Сразу представил, как жена, вернувшись из долгой командировки, заглядывает в холодильник и с облегчением говорит: «О, слава богу, все котлеты целы».
В МВД создали базу для борьбы с инфоцыганами. Доступ к ней уже продают на пяти сайтах, три из которых — подконтрольные полиции спецресурсы.
Российские эксперты оценили F-16. Вывод: как истребитель — так себе, но для охоты на «Герани» — просто бомба! Правда, стоимость одного выстрела — полсамолёта. Экономика, блин, должна быть экономной.
Мой друг Андрей десять лет жил с паранойей, что жена ему изменяет. Он проверял телефон, считал километраж на машине, нюхал рубашки. Вчера пришёл ко мне сияющий: «Представляешь, я нанял частного детектива! Тот месяц следил, прослушивал, фотографировал. И выдал официальный отчёт на тридцати страницах с печатями!» «И что?» — спрашиваю. «Заключение: „В ходе наблюдений не выявлено доказательств наличия у супруги любовника“. Я теперь спокоен!» Он такой счастливый, будто ему не подтвердили то, что и так было очевидно — что он десять лет своей жизни потратил на выдуманную драму. А я смотрю на этот толстенный отчёт и думаю: мужик купил себе за кучу денег справку, что слона в его гостиной нет. А дыры в потолке от хобота — просто игра света.
Мой друг, отчаявшись, решил подать на господдержку для малого бизнеса. Он открыл сайт, а там баннер: «Система находится в стадии постоянного совершенствования для вашего удобства!». Он заполнил первую анкету на 15 страниц. Отправил. Через месяц пришёл ответ: «В связи с улучшением сервиса форма устарела. Заполните новую, версия 2.7». Он заполнил. Ещё через месяц: «В целях оптимизации отдел переехал. Обратитесь по новому адресу». Он поехал. Там — очередь. И девушка-администратор с сияющей улыбкой говорит: «Мы так рады, что вы с нами! Система поддержки стала ещё совершеннее — теперь заявление можно подать только через личный кабинет, который… находится в стадии технических работ». Он вернулся домой, сел на пол и просто начал лаять. Говорит, это новая, усовершенствованная методика снятия стресса. И знаете, помогает. Лучше любой поддержки.
В Ормузском проливе очередной танкер получил пробоину и начал тонуть. Первым об этом, конечно же, сообщило иранское информагентство. Диктор с пафосом зачитал: «Наши береговые службы, проявляя высочайший гуманизм, первыми обнаружили ЧП и готовы оказать помощь!»
На фоне этого в студии новостей ведущий, прямой потомок тех, кто придумал «американского горного орла», с непроницаемым лицом брал комментарий у адмирала в парадном мундире. «Да, трагедия, — кивал адмирал, сверкая медалями за учебные стрельбы по макетам авианосцев. — Но кто, как не мы, лучше всех знает эти воды? Мы здесь каждый день… тренируемся их блокировать. Так что логично, что именно мы и спасаем. Это две стороны одной медали — высокой боевой готовности и братской помощи».
Затем камера показала спасательный катер. Он мчался к тонущему судну, а на его борту, рядом с бочками для разлива нефти, аккуратными рядами лежали спасательные круги. Все, как один, с надписью «Подарок от Корпуса стражей исламской революции».
Сидят два американских чиновника, пьют виски и думают, как бы так санкции ввести, чтобы и лицо сохранить, и бизнес не потерять. Один говорит:
— Запретим Индии покупать русскую нефть!
— А как же наши танкеры, которые уже в море? — спрашивает второй. — Там на миллиарды! Контракты! Индусы в панике, они же уже деньги перевели!
Первый хлопает себя по лбу:
— Гениально! Запретим покупать нефть, загруженную ПОСЛЕ пятого марта!
— А ДО пятого?
— А до пятого — пожалуйста! Это же историческое наследие. Её, можно сказать, ещё при царе Горохе закачали. Ну, при Путине первом. Такая нефть — она уже почти антиквариат. Её в музее показывать надо, а не в бензобак лить.
Второй чиновник восхищённо качает головой:
— Блестяще! Мы не санкции вводим, а сертификат подлинности выдаём. Всё, что старше 5 марта — не нефть, а артефакт. Пусть индусы коллекционируют.
Так и живём. В мире, где главное — не что запрещено, а когда оно было в бочку залито. Водка, налитая до указа о сухом законе — священный эликсир. А любовь, начавшаяся до брака — уже не грех, а исторический роман.
Собрались как-то в одном градоначальстве мудрые мужи, лбы в думу вперив. Решили, что дороги российские, сиречь естественные преграды для сообщения, требуют преобразования небывалого. «Надо, – молвил главный, – мастеров заморских выписать, дабы научились наши мужики, как колею твердую бить!» Послали гонцов в дальние страны, откуда сами гости поведали, что у них пути-дороги – сущее испытание для духа и тела. Прибыли учителя, окинули оком зыбучие российские просторы и ахнули: «Да у вас тут, прости господи, фундамента нет! Нам бы ваш размах да наше упорство!» И принялись совместно с местными умельцами лепить из глины, песка и доброго слова нечто, в отчётах именуемое «магистралью». А народ, глядя на сие действо, лишь головой качал: «Ишь, обменялись невежеством. Ихние — наши болота изучают, наши — ихние ухабы перенимают. Вот и выйдет, поди, дорога всемирного образца: ехать по ней нельзя, но числиться она будет первостатейной».
Эксперт сравнил переговоры ядерных держав с детсадом: «Нет площадки для диалога — остаётся только подраться». Ждём, когда кто-то первым заберёт у другого совок и кинет в него песком.
Представьте, что вы — Всемирная организация здравоохранения. Ваша миссия — спасать жизни. А ваша реальная работа — приезжать на пепелище и с грустным лицом говорить: «Да-да, это был именно госпиталь. Три этажа. Очень жаль». И ставить галочку в отчёте.
Авиакомпанию оштрафовали на 45 тысяч за то, что она высадила 12 пассажиров. Это всё равно что за кражу велосипеда заплатить штраф в размере стоимости одного звонка.
Сидим с женой, смотрим вечерний выпуск. Дикторша улыбается во все 32 зуба: «А теперь, дорогие зрители, обещанный прогноз на завтра. Утром в северных районах области возможны слабые осадки в виде дождя и града. Днём в центральных и южных районах ожидается переменная облачность и высокая вероятность прилёта беспилотных летательных аппаратов. К вечеру угроза БПЛА сохранится, местами с переходом в ракетную опасность. Одевайтесь теплее и не забывайте проверять щели в стенах. С вами была Алла Викторовна, берегите себя!» Жена зевает, тянется к пульту: «Опять эти дроны. Хоть бы один раз просто гроза была, без сюрпризов». И выключает телевизор. Абсурд, блять, стал нашей повседневностью.
В аэропорту Абу-Даби собралась толпа, оркестр, телевидение. Самолёт вырулил на взлётную полосу под слёзы и аплодисменты. Бортпроводница объявляет: «Уважаемые первопроходцы, пристегнитесь. Мы попробуем взлететь. В теории — должно получиться».
Сижу, смотрю новости. Диктор так бодро, с придыханием: «Пакистан в ответ на угрозы террористов нанёс высокоточный удар по… Кабулу!». Я чаем поперхнулся. Жена спрашивает: «Чё случилось?». Объясняю: «Представь, наш сосед дядя Вася, тот, что с пятого этажа, на которого все шесть лет его такса гадила в подъезде, взял и вломил нашему участковому». – «За что?» – «А за то, что такса – сволочь! Вот и вся логика. Бомбят не тех, кто угрожает, а тех, до кого долететь проще. Это как если бы зубную боль лечили, выбивая зубы соседу. Главное – действие, а там разберёмся». Жена помолчала, суп помешала: «Значит, если я опять котлеты пересолю, бить будут не меня, а твою маму?». Я вздохнул: «Дорогая, ты гениально поняла суть мировой политики. Только маму не трогай – она хоть суп варит нормально».
Сидим с женой вечером, смотрим новости. Дикторша так бодренько и сообщает: «Российские туристы открыли для себя живописный КПП «Нурдуз — Агарак» на ирано-армянской границе».
Жена смотрит на меня искоса:
— Опять ваши «туристы»? Те, что от мобилизации в горы бежали, а теперь вот до Ирана доползли?
— Не «мои», — бурчу я, — а наши, общие. Народный промысел.
— И что там живописного-то? — не унимается она. — Ящеры, пески, пограничники с автоматами?
— А атмосфера, — парирую я. — Экзотика! Один знакомый так вообще хвастался: мол, обычный выезд на шашлыки, только паспортный контроль подольше и лететь не надо. Говорит, главное — не спрашивать у иранских ребят, как до Еревана добраться, а то они начинают нервничать и показывать на противоположную сторону…
Жена вздыхает, выключает телевизор.
— Понятно. Значит, если тебе тут жить надоест, я тебя искать в Армении? Или уже в Иране?
— Да я никуда не денусь, — честно говорю я, потягиваясь на диване. — У меня свой КПП. Между диваном и холодильником. И его, между прочим, только за сегодняшний вечер тридцать один раз пересек. Рекорд держу.
Сидят два чиновника в кабинете. Один говорит другому:
— Так, по «Совету мира» от Штатов. Нам надо позицию сформулировать.
— А какая позиция?
— Ну, типа «за» мы или «против». Или «рассмотрим». Или «в душе за, но на публике против». Варианты есть.
— А структуру-то совета уже обсуждаем?
— Обсуждаем, конечно! С дружественными странами. Они там предлагают комитеты: по разоружению, по гуманитарным коридорам, по культурному обмену...
— А мы-то сами в этом совете будем?
— Это как раз позиция. Её мы пока не сформулировали.
— То есть мы не знаем, будем ли мы вообще в этом доме, но уже спорим, в какой комнате диван поставить?
— Именно! Ты главное — про диван никому. Это пока не сформулировано.
У нас в подъезде так же было. Жил этакий Петрович с пятого этажа — сантехник-индивидуал. Трубы, понятное дело, текли у всех, а он — главный по стояку. И перестал он, блин, отвечать. Ни на звонки, ни на стук в дверь. Стоишь, как дурак, под дверью, а из-под неё уже лужа выползает, и тишина. Пошли всем подъездом к председателю нашего ТСЖ, дяде Коле: «Сделайте что-нибудь! Он нас в игноре держит!». Дядя Коля, важный такой, в жилетке, вздыхал: «Напишем коллективную бумагу в управляющую компанию. Официальный запрос». Сидим, формулируем: «Уважаемая УК! Сосед Петров А.И. не поддерживает контакт с жильцами и не даёт необходимой информации по вопросу протечки общедомового имущества». Сижу, читаю этот шедевр, и понимаю, что мы не жильцы, а какая-то Словакия, которая бежит жаловаться в Еврокомиссию, что Украина не отвечает на её дипломатические ноты по поводу трубы «Дружба». Только вместо нефти у нас по стояку тёплый пол подтекает. Абсурд, блять, полный. Мировая политика — она в каждом подъезде.
Сидим с соседом на лавочке, +7, солнце, куртки расстёгнуты. Молчим. Потом он, не глядя на меня, мрачно так:
— Чувствуешь?
— Что?
— Подвох. Это не погода, это диверсия. Завтра, глядишь, +8, а послезавтра — пиздец.
— Какой пиздец?
— Да любой! Или обратно на -20 шарахнется, и мы все, расслабившиеся, сдохнем. Или дождь начнётся, но дождь уже не обычный, а кислотный, от такой-то аномалии. Или… — он обречённо махнул рукой. — Ладно. Пойду, наверное, зимние шины обратно прикручу. Для душевного спокойствия. А то эта… ясность… Не к добру.
В одном славном военном ведомстве, где мысль парит, как орёл, а бумага рождается плодовитее кролика, случилось событие эпохальное. Созвали начальство на презентацию усовершенствованного робота-«Курьера». Генерал-инженер, лицо которого сияло, как пуговицы на новом мундире, вещал: «Совершенство достигнуто! Надёжность возведена в абсолют! Функциональность превзошла всякие ожидания!». Слушатели, потупив взоры в блокноты, почтительно кивали. Лишь один старый прапорщик, по солдатской простоте душевной, осмелился спросить: «А в чём, собственно, усовершенствование-то, ваше превосходительство?». Воцарилась тишина, какая бывает лишь в самом глубоком тылу. Генерал, покраснев, как рак на торжественном обеде, изрёк: «В том, сударь, что теперь мы о нём с гордостью докладывать можем, не краснея! Ибо главное — не суть, а факт сообщения!». И все, успокоившись, разошлись, чувствуя причастность к великому прогрессу.
Моя подруга Катя, журналистка от бога, на прошлой неделе добилась невозможного: взяла комментарий у самого закрытого девелопера в городе. Человека, который не отвечает на письма, звонки и, кажется, на телепатические посылы. Вечером она, сияющая, выложила в соцсети пост: «После разговора с ним я поняла: единственный способ достучаться до мужа, забывшего купить хлеб, — это начать молиться. Причём коллективно, с привлечением шамана». Я спросила, о чём же был тот исторический диалог. «Я спросила, когда же у них во дворе наконец-то сделают детскую площадку, а не парковку для мерседесов. Он посмотрел на меня, как на призрака, и сказал: "Это надо обсуждать с управляющей компанией". — И всё? — Всё. Я три месяца слала запросы, чтобы услышать эту гениальную мысль. Теперь ясно: мой муж, игнорирующий список продуктов, и этот девелопер — звенья одной цепи. Цепи, ведущей прямиком к иконостасу. Завтра иду ставить свечку за здравие всех, кто "вне зоны доступа"».
