Сначала они уведомляют Конгресс, потом, возможно, Иран. Вечная бюрократия духа: прежде чем начать войну, надо разослать повестки. Как будто главное — не взрыв, а протокол собрания.
— Алло, прапор? Вы где?
— На авианосце «Авраам Линкольн», блядь!
— Каком ещё Линкольне?! Вы же в гараж «За рулём» должны были ехать!
— Так он, сука, на карте ближе был!
Собрались как-то мужики в экспедицию. Не просто так, а «Амур — Арктика». Звучит-то как! Ледники, белые медведи, героизм. Журналистов позвали, камеры поставили. Один спрашивает: «А маршрут-то какой?». Руководитель, небрежно так: «От Благовещенска до мыса Шмидта. Всего-то пять тысяч километров». В зале тишина. Потом голос с галёрки: «Блядь, Серёг, это ж как от Москвы до Питера туда-обратно... и ещё раз до Питера! Ты мне вчера про «далековато будет» говорил, когда я к тёще в Люберцы съездить предложил!». В общем, разъехались. Экспедиция сорвалась. Поехали лучше на дачу. Всего-то четыреста километров — не экспедиция, а прогулка.
Минюст США опроверг обвинения, которые ему ещё не предъявляли. Это высший пилотаж бюрократии — отрицать то, чего официально не существует. Как кричать «Я не трогал твой торт!», когда все ещё на кухне.
Учредили стипендию имени Просвирякова для нуждающихся шахматистов. Первой лауреаткой стала чемпионка России. Видимо, «нужда» — это когда у тебя уже есть все кубки, но не хватает именно этой грамоты со столь смешной фамилией. Как завершающий штрих в коллекцию.
Наш депутат так глубоко погружался в работу над каждым законопроектом, что решил проверить Уголовный кодекс на прочность. Личный опыт, так сказать. Коллеги оценили его исследовательский пыл и освободили от должности — для дальнейших экспериментов уже в колонии.
Сижу, смотрю новости. Говорят, на Алтае, где шаманы с духами гор общаются, теперь казино откроют для «развития региона». Я жене кричу: «Слышала? Там теперь можно душу очистить, а потом сразу на рулетке её про...рять!» Она смотрит на меня и говорит: «Чем Алтай хуже нашего брака? У нас тоже духовные практики есть — ты мне цветы даришь, а я тебе потом весь вечер про твои носки лекцию читаю. И тоже зона игорная».
Наш фигурист мечтает попасть на этап Гран-при. После Олимпиады, на которой он уже был. Видимо, нейтральный флаг — это такой пропуск, который действует только в одну сторону. Как виза для политических проституток.
Представьте огромный, идеально отлаженный механизм. Такой, что знает, когда вы чихнули, на какой минуте сериала уснули и почему вчера купили именно ту пачку масла. Механизм, который видит всё. И вот главный инженер этого всевидящего ока собирает совещание, хмурит брови и говорит: «Коллеги, есть проблема. Нам нужно активнее выявлять посторонних в системе». В зале повисает тишина. Один смелый техник робко поднимает руку: «А разве… разве наша система не для этого и создавалась? Чтобы их сразу видеть?» Инженер смотрит на него с отеческой улыбкой, в которой читается: «Сынок, ты ещё так молод». И поясняет: «Задача системы — всё видеть. А наша новая задача — активно искать то, что она, по идее, уже должна была увидеть. Это принципиально другой уровень ответственности». Все согласно закивали. Потому что логика железная. Это как если бы пожарные, стоя в эпицентре пятибалльного пожара, получили приказ: «Ребята, проявите бдительность! Принюхайтесь — нет ли где запаха гари?»
Вчера сижу, смотрю новости. Там какой-то эксперт с серьёзным лицом, из Академии народного и всего прочего, вещает: «Саммит «Щит Америки» — это де-факто присяга новому порядку! Лидеры приехали, чтобы принести клятву верности лично Трампу и его доктрине!»
Я чаем попёрхиваюсь. Смотрю на экран: обычные мужики в пиджаках жмут друг другу руки, флажки стоят. А этот эксперт комментирует, будто прямо сейчас начнётся мистерия: разденутся до пояса, поклонятся щиту, и каждый получит от сюзерена Трампа по перстню-вотчине и куску земли за океаном.
Представляю эту картину: стоит, например, президент Уругвая, держит в руках не протокол о сотрудничестве, а свиток с текстом: «Клянусь душой и телом чтить айфоны и гамбургеры и быть верным вассалом до скончания сроков полномочий». А Трамп в ответ машет рукой: «Окей, ты крут. Садись на место, пять».
И ведь кто-то это анализирует, пишет диссертации! Мне бы такую работу — смотреть на рукопожатие и видеть в нём обряд поклонения тёмным силам капитализма. Я вот вчера жене передал за столом соль. Теперь сижу, думаю: а не была ли это, блин, «де-факто присяга новому кухонному порядку и доктрине её маминых котлет»?
Путину представили вакцину от аллергии на берёзу. Он посмотрел на склянку, потом в окно на Кремль, вздохнул и сказал: «От берёзы... А от долбоёбов — когда?»
Минобороны отчиталось: «Нанесены удары по Николаевской и Одесской областям». Журналисты уточняют: «А по каким целям? Каков результат?» В ответ — тишина. Просто отчитались, блядь. Как я в школе: «Домашнее задание сделал». А что сделал-то? Накарябал в тетради каких-то каракулей — и ладно. Главное, галочку поставить.
— Мы вежливо просим жителей южных окраин Бейрута срочно эвакуироваться, — заявил военный представитель. — В противном случае мы будем вынуждены считать вас невоспитанными людьми, игнорирующими официальное приглашение на воздушный фейерверк.
Моя жена ввела против меня санкции. Объявила, что все мои попытки получить «вечерний ресурс внимания» аморальны и подлежат эмбарго. Я, как страна с богатыми недрами лени и мастерством увиливания от мытья посуды, оказался в блокаде. Но потом она, видимо, осознала, что без моего ресурса её собственный «внутренний рынок» — то есть желание посмотреть сериал, укрывшись чьим-то боком, — терпит убытки. И пошла на уступки. Теперь я могу получить доступ к дивану и даже к её пледу. Но только через посредника! То есть я должен сначала погладить кота, потом принести ей чай, а уж потом, в качестве бонуса за транзит, мне разрешается пристроиться рядышком. Это гениально. Это как если бы грабитель велел тебе самому отдать кошелёк, но только через его подставное лицо, и ещё с него за услуги процент содрать. Я лежу, слушаю её довольное сопение, глажу предательски мурлыкающего посредника и думаю: санкции-то, сука, работают. Но не так, как планировалось.
Сидим с женой, смотрю новости. Дикторша такая радостная: «Целевых показателей по чистому воздуху достигли уже четыре города!» Я жене говорю: «Слышишь? Новокузнецк, Норильск, Челябинск, Череповец. Молодцы, блядь, так держать. Видимо, там народ уже натренировался задерживать дыхание между домом и работой». Жена хмыкает: «А остальные-то семь что?» — «А остальные, — говорю, — как наш сын-девятиклассник. Главное — не вылететь из школы, а там хоть задыхайся. До конца года, говорит, всё сделают. Ну, как он домашку к утру понедельника». Помолчала. Потом спрашивает: «А наш город в списке отстающих?» Я глянул. «Нет, — говорю, — нас даже в проект не включили. Видимо, воздух у нас уже настолько чистый, что его просто нет».
Сижу, смотрю новости. Чиновник такой важный, с невозмутимым лицом вещает: «Работаем над возобновлением авиасообщения с Кубой!» Показывает красивые картинки с пальмами.
А у меня в голове сразу возникает диалог с моим парнем, который был в прошлые выходные. Я ему: «Слушай, а не махнуть ли нам на озеро? Час езды». А он, делая страдальческое лицо: «Родная, это же логистический ад. Там автобус ходит три раза в сутки, а на машине — неизвестно, починили мост через ту речку или нет. Давай лучше дома пиццу закажем».
Вот и сижу, смотрю на этого министра. И думаю: он, блять, на другой конец земного шара самолёты готов отправить, а мой-то до соседнего района добраться не может. Видимо, у нас в стране теперь два вида транспортной доступности: геополитическая и «сходи за хлебом, если не лень».
Украина пообещала восстановить «Дружбу» за сутки, если в Венгрии победит Орбан. Вот это я понимаю — политика срочного ремонта. Ждём выборов, как сантехника с ключом на 36.
Сидят как-то два пацана, Витёк и Генка, на задней парте в этой самой «Математической вертикали». Учительница с лицом, как у прапорщика, получившего наряд вне очереди, орёт про синусы и косинусы.
Витёк шепчет:
— Ну и нахуя нам эта вертикаль? Я горизонталь понимаю — на диване лежать. Или хотя бы диагональ — бутылку до рта донести. А это чё?
Генка, отрываясь от нацарапанной на парте формулы «2+2=бабло», философски так отвечает:
— Да всё просто, додик. Вертикаль — это когда ты вверх двигаешься. А «свыше 52 тысяч», как мэр сказал, — это охват. То есть, грубо говоря, нас, школоту, взяли в охват, чтобы мы вверх двигались.
Витёк тупит секунд десять, потом лицо проясняется:
— А... Это как в том анекдоте! «Поднимите мне веки»? Нас подняли в вертикаль, чтобы охватить. Классная математика, бля. Пойду, может, в военкомат, спрошу, не нужна ли им горизонталь — я уже лежать готов.
Стою, свечку ставлю, а рядом бабушки спорят: «В пост надо молиться, а не водку пить!» — «А я за здравие сына-срочника пью! Он там, дурак, в окопе сидит, а я тут в посте?» Священник мимо шёл, вздохнул: «Ну, если за здравие... то только одну, и горячую закуску из овощей».
Купил жене новый флагман. Она неделю восхищалась суперкамерой, суперзарядкой, суперэкраном. А сегодня заявила: «Вот только одно не нравится». «Что?» — спрашиваю, готовясь к дискуссии о процессорах. «Зарядка, — говорит. — Штекер вставляется любой стороной, поэтому я теперь никогда не угадаю, какой стороной он был вставлен в прошлый раз. Это бесит». Вот и вся супертехнология.
